Красота таинственной мелодии

Прогуливаясь по парку, Алекс, откинув все лишние мысли из головы, с упоением рассматривала рыжие кроны тополей, слегка пиная носом сапога опавшие на землю листья. Легкий морозец заставил совсем немного покраснеть ее точеный носик и щеки, а тело приятно колол старый свитер. Девушка с теплом вспоминала тот вьюжный день три года назад, когда Эмили приехала на рождественские праздники и, запыхавшаяся, ввалилась в квартиру с охапкой подарочных пакетов. Помнила, как летом днями напролет проводила время с любимой бабушкой. Они вдвоем гуляли по городу, не оставляя без внимания небольшие магазинчики с различными безделушками для украшения дома, и за какое-то время все комнаты были обставлены бесконечным количеством вазочек, подушек и статуэток на любой вкус и цвет. Над камином обязательно должными были стоять рамочки с фотографиями семьи и каждой собачки, когда-либо приведенной Эмили в дом. Бабушка всю свою жизнь излучала только добро и тепло, с ее лица почти никогда не сходила улыбка, вот только со временем в уголки губ и глаз постепенно прокрадывались мелкие мимические морщинки. Легкий порыв прохладного ветра вырвал девушку из контрастно-теплых воспоминаний. Алекс мечтала бросить все в Ванкувере и переехать в их с бабушкой домик у озера. Печально только то, что Эмили уже год как больше нет с Алекс; казалось, что они любили только друг друга. Лора вечно ссорилась со своей матерью, постоянно делала все наперекор, хотя Эмили, несмотря ни на что, всегда старалась помочь советом. Люк же всю жизнь был занят своим бизнесом, поэтому зачастую упускал важные моменты в жизни своего ребенка, не говоря уже о жене. Маленькая Алекс думала, что папе важнее работа и коллега с четвертым размером груди, с которой он любил задерживаться допоздна в своем офисе, чем она и ее сегодняшний день рождения. Малышка любила завязывать свои русые локоны в два пушистых хвостика, которые торчали в разные стороны и при беге забавно пружинили, что очень смешило родных, и Алекс прозвали слоником, так как она походила на слоненка с большими ушами. Теперь, когда девушке почти двадцать пять, она, конечно, уже так не делает — вынуждена следить за внешним видом. Алексис Блэдел — главный редактор в местной газете, и теперь уже не может прыгать, как в детстве, с забавными хвостиками; если только тайком в своей комнате, когда никто не видит. На этой неделе истекают сроки сдачи статьи. Алекс бродила, полностью погрузившись в свои мысли: девушка не могла толком придумать статью на злополучную тему об очередях. Она сама не понаслышке знала, каково это — половину своей жизни простоять в бесконечных очередях в магазинах, кинотеатрах, за билетом на поезд или самолет, но в голову все равно ничего не лезло. В какой-то момент Алекс остановилась и, оглядевшись, в ту же секунду поняла, что забрела в тупик. Это место всегда было предназначено для влюбленных парочек, те в пору легкомысленной влюбленности старательно выбирают себе укромное местечко с целью спрятаться от любопытных глаз и ворчания старушек, чтобы среди густых кустов нацеловаться вдоволь, клянясь в вечной любви. Но, видимо, для горячих и молодых сердец сегодня холодновато, и поэтому здесь пусто. Наверняка все попрятались по уютным квартирам. Алекс, вернувшись по той же тропинке, направилась к знакомой лавке, где делают самый вкусный кофе. — Тебе как обычно? — с приветливой улыбкой спросил о заказе мужчина. Алекс еще не успела и слова проронить, но бариста уже наперед знает, что девушка всегда пьет только крепкий кофе с молоком. — Привет, Чак, — проговорила Алекс слегка дрожащим голосом: погода и вправду скверная. — Как ты сегодня? Погодка совсем не радует... — выпустив пар изо рта, пробубнила девушка и скрестила руки на груди. Чак поставил лавку примерно два года назад, и с тех пор Алекс не в силах пройти мимо, не купив чашечку бодрящего напитка. Лавчонка местами обшарпанная, и в пору осенних дождей краска быстро облупливается, но Чак старательно подкрашивает деревянные покрытия и протирает название лавки, сделанное из прозрачной пластмассы, весящее над головой и по вечерам загорающееся ярким желтым неоном. — Да все по-старому, — отмахнувшись, протянул мужчина. Над кофеваркой появлялся пар, и легкий ветерок разносил горьковатый аромат, застревая в русых волосах Алекс. — Что насчет твоей статьи? — спросил Чак, одновременно закрывая стаканчик и легким движением руки протягивая его Алекс. — С нетерпением жду, чтобы прочесть. Девушка охотно приняла высокий стаканчик с бодрящим напитком. Руки приятно обожгло, что помогло согреться, и Алекс с грустью ухмыльнулась, но быстро поменялась в лице, будто в голову пришла светлая мысль. Кажется, так и случилось. Шаря одной рукой в сумочке, а второй усердно стараясь не уронить стакан, девушка пыталась найти диктофон, который носила с собой повсюду, чтобы была возможность сразу записать важную мысль. — Кажется, я поняла... — пробубнила она себе под нос. — Мне просто нужно спросить у людей, которые в данный момент могут стоять в очередях. Ее голубые глаза засветились, девушку обволокла эйфория, и, кажется, проблема постепенно улетучивалась, как тот пар над кофейником. — Удачи! — выкрикнул вслед девушке Чак, когда та махнула рукой и уже бодрой походкой поспешила исследовать магазины и кафе. Пройдя вниз по улице, Алексис наткнулась на приличную очередь. Девушки выстроились прямо на тротуаре рядом с обувным бутиком. После того, как журналистка взяла интервью у нескольких модниц, сразу выяснилось, что такой ажиотаж вызвала новая пара модных туфель. Блэдел никогда не гналась за модой, наоборот — старалась носить все только практичное. Да и по закону подлости все, что было придумано ведущими модельерами, не всегда применимо в повседневности и даже не особо красиво. Такие вещи годятся лишь для фотосессий и модных показов. Алекс как-то писала статью на данную тему, и из-за колкой правды несколько выскочек из сферы моды решили, что Блэдел не права. Они, возмущаясь, стучали в двери офиса директора журнала, но тот лишь молча откупался деньгами, чтобы те не поднимали еще больший шум. Мисс Хофстедер чересчур заботилась о своем проекте и никому не давала спуску. Только благодаря ее упорству журнал уже несколько лет находился в тройке лучших всего мира.