Сопротивление бесполезно

      - Ива-чан, - протянул Ойкава, вваливаясь в квартиру, стаскивая обувь, безжалостно наступая на задники. – У меня есть идея, - он прошел по коридору, размахивая пакетом из ближайшего магазина электроники.       - Нет, - отрезал Ивайзуми, не дожидаясь, пока Ойкава дойдет до него, а сразу скрываясь на кухне.       - Но ты ведь еще не знаешь, что за идея, - Ойкава обиженно насупился.       - Все равно нет.       - Ива-чааан, - Ойкава старательно растягивал гласные. Ивайзуми непроизвольно вздрогнул: слишком хорошо он знал, что значит это «Ива-чан» и «у меня есть идея» из уст Ойкавы. Они встречались уже три года и эти три года были самые, не то, чтобы лучшие (хотя и не без этого), но захватывающие, непредсказуемые и полные неожиданностей. Поначалу Ойкава шарахался от каждого прикосновения, да и Ивайзуми было нелегко. Им пришлось преодолеть стену свежих противоречий и старой дружбы. Они повзрослели каждый сам по себе, и в какой-то момент даже казалось, что вообще не знают друг друга. Что они - незнакомцы, которые встретились вот совсем недавно. И вся эта скованность и неловкость именно из-за того, что они знают друг о друге слишком мало, а не наоборот, слишком много. Но постепенно, все наладилось. И Ойкава стал таким… Ойкавой. И Ивайзуми искренне не знал, радоваться ему или плакать. Нет, все было прекрасно – они любили друг друга, Ойкава перестал шарахаться и смотреть так настороженно и грустно, словно Ивайзуми пытается там грудь у него найти или еще что в этом духе. Но. Всегда должно быть «но».       Ойкаве постоянно приходили в голову безумные идеи. Он называл это «вносить разнообразие», Ивайзуми называл это «Ойкава, перестань портить мне жизнь». Началось все с победного шествия по родителям с камин-аутом. Ивайзуми был, мягко говоря, не в восторге от этой идеи. Меньше всего он хотел посвящать предков в подробности своей личной жизни. Будь его воля, они бы до конца жизни не узнали, с кем его свела судьба в итоге. Но воля была ничто против Ойкавы. В очередной свой отпуск он пригласил Ивайзуми на семейный ужин. «Будет мило», - говорил он. «Посидим все вместе, как давным-давно, мои родители тебя любят», - говорил он. А на ужине, после обмена дежурными репликами о том, как у кого дела, Ойкава демонстративно взял Ивайзуми за руку и:       - Мам, пап, я люблю Ива-чана, - он очень нежно улыбнулся и добавил, чтобы окончательно внести ясность. – Не как друга.       У Ивайзуми чуть рис из носа не вылетел, он закашлялся и искренне понадеялся, что умрет от удушья в ближайшие пять минут или сколько там надо, чтобы мозг перестал функционировать?       - Ты в порядке, Ива-чан? – елейным голосом проговорил Ойкава, легко похлопывая его по спине и протягивая салфетку. На родителей он внимания не обращал. Зато все их внимание сосредоточилось на сыне. Они, конечно, боялись за него, когда он решил пойти в шоу-бизнес. Ну там путь на экран лежит через диван и мало ли что. Но чтобы с другом? С давним? С лучшим? С которым они ночевали вместе с самого детства? Вот так?       - Простите, - прохрипел Ивайзуми, извиняясь то ли за то, что так некрасиво подавился вкусной едой, то ли за неожиданное признание, то ли за то, что это их сын, то ли за их отношения.       - Ты в порядке, Ива-чан?       - Да. А ты скоро будешь нет, - Ивайзуми нахмурился, представляя, как убьет его где-нибудь в темной подворотне. Да, это будет отличный конец короткой, но яркой жизни. Остаток вечера отложился в памяти валуном неловкости. Родители Ойкавы не знали, что говорить, Ивазуми не знал, куда смотреть, один Ойкава выглядел счастливым и довольным.       - Ну а ты что хотел, Ива-чан, - спросил он, по дороге домой. Пальцы Ивайзуми так крепко сжались на руле, что костяшки побелели. – Чтобы мы всю жизнь скрывали это?       - Да, в идеале да.       - Ты же понимаешь, что пришлось бы рассказать.       - Возможно. Но какого черта так внезапно?       - Но они же нормально восприняли, - беспечно отмахнулся Ойкава. – Посмотрим, как отреагируют твои.       - Что? – Ивайзуми так резко обернулся на парня, что на мгновение потерял дорогу из вида. Машина вильнула, но тут же выправилась – он слишком молод, чтобы погибать в аварии.       - У твоей мамы день рождения послезавтра, ты что, забыл? – Ойкава потянулся, как ни в чем не бывало. – Я взял пару выходных, и мы идем в гости. Подарок я, кстати, тоже купил. Не благодари.       - Ойкава, ты не расскажешь моим родителям посреди праздника о наших отношениях.       - Но Ива-чан, моим же рассказали.       - Я об этом не просил.       - Ива-чан, я люблю тебя.       - Отстань.       - Очень-очень люблю.       - Будь ты проклят Дуракава, - Ивайзуми вздохнул думая, что авария – не такой уж и плохой выход.       - Увольняйся.       - Чего? – Ивайзуми замер на мгновение, но тут же продолжил спешно собираться. От квартиры Ойкавы до офиса было довольно далеко, а времени оставалось очень и очень немного. Слишком сложно было с утра вылезти из теплых объятий, из-под нереально тяжелого одеяла. Да, это явно одеяло виновато в том, что Ивайзуми отчаянно опаздывал.       - Будешь ездить со мной, не придется постоянно расставаться, - Ойкава с чувством потянулся на кровати и обнял подушку обеими руками.       - Чего? – Ивайзуми непонимающе нахмурился. – А жить я на что буду?       - У меня восьмизначная сумма на счету.       - Сколькизначная? – против воли вырвалось у Ивайзуми, но Ойкава только сладко сопел в ответ.       «Мне нужна будет какая никакая, а работа, не желаю сидеть у тебя на шее».       «Без проблем, у меня есть идея», - спустя три часа на смс пришел ответ. «Спал. Скотина», - подумал Ивайзуми, продираясь через бесконечные бумаги, заливая в себя бесконечный кофе. Не помогало. Глаза слипались, челюсть хрустела во время очередного зевка. Каждое возвращение Ойкавы в родные пенаты выбивало Ивайзуми из колеи. Может и правда, к черту это дерьмо? Этот офис, в который из года в год он приходит делать примерно одну и ту же работу. Сейчас он достиг потолка, дальше только если сместить директора, который смещаться явно не планировал. К черту одинокую квартиру. Может у Ойкавы и правда хорошая идея? Тогда Ивайзуми еще верил в то, что у него могут возникать хорошие идеи.       - Продавай статьи обо мне.       - Чего?       - Фотографии, заметки.       - И это твоя идея?! – Ивайзуми замер, не донеся кружку с кофе до рта. За окном отеля шумел Шанхай. Кажется, это был именно он. Уже три недели прошло с тех пор, как Ивайзуми в последний раз вышел из офиса. Все это время, пока они перевозили вещи Ивайзуми в квартиру Ойкавы – зачем занимать две, если они все равно будут там редко, - пока устраивали пса у родителей Ойкавы, он хранил торжественно молчание, не желая делиться своей отличной идеей. А тут это.       - Отличная же.       - Дерьмовая. Ты предлагаешь мне…зарабатывать на себе же? Серьезно? Тебя в детстве головой об пол не роняли?       - Нет, - слишком серьезно ответил Ойкава, только в глазах его черти устроили пляски.       - Это так слава тебе по башке вдарила, что зачатки мозга выбила?!       - А что плохого? Обо мне все равно пишут постоянно, так я хотя бы буду контролировать, что именно. Да и фотки будут получше, а то этот снятый из-за угла отстой ни в какие ворота не лезет. Потом люди пишут, что на моих фото слишком много фотошопа, а в жизни я страшный.       - Ты страшный. Ты страшный человек, Ойкава, - Ивайзуми готов был взвыть. И ради этого он уволился? Что вообще ему самому по башке вдарило, что он поверил, что у этого вот человека, который сидит за столом напротив и улыбается во все зубы, могла возникнуть нормальная идея.       - Тогда ничего не делай. Гуляй, развлекайся, но не сильно, город посмотри, - Ойкава легко пожал плечами. Ему было откровенно все равно, чем будет заниматься Ивайзуми и будет ли хоть как-то зарабатывать на жизнь. Он рядом, они вместе, а остальное не важно. Руку протяни и можно прикоснуться. Только не сейчас. Сейчас нельзя. А то по самую шею руку откусит.       - С чего ты взял, что кто-то вообще будет покупать твои фото? – для Ивайзуми Ойкава навсегда остался школьником, который больше всего любит волейбол. И никогда он не станет знаменитостью, по которой сохнут миллионы поклонниц.       - А ты попробуй.       - Да ни за что, псих.       - Ива-чан, - протянул Ойкава.       Ивайзуми тогда начал подозревать, что последует за этим «Ива-чан».       - Отстань.       - Я люблю тебя.       - Иди к черту, Дуракава.       - Очень-очень люблю.       - Ненавижу тебя.       - Лююююбишь.       В конечном итоге, Ивайзуми, конечно, попробовал. И, конечно, все вышло так, как предсказывал Ойкава: фото и короткие заметки, который он сам же и писал, покупались. К кому идти тоже указывал Ойкава. Вскоре их стало трое: менеджеру тоже понравилась эта сомнительная идея. До поры до времени.       - Вы правда хотите продать нам это?       - Да, - как всегда невозмутимо ответил Ивайзуми. Он уже не в первый раз приходит к редактору этой бульварной газетенки. Не в первый раз продает ему фотки Ойкавы. Не в первый раз поражается, как кому-то может быть интересно, где Ойкава ходит, что ест, что носит, с кем встречается, что будет делать дальше.       - Тут о вас.       - Что? – Ивайзуми нахмурившись, отобрал конверт у редактора и заглянул внутрь.       «Я его убью», - думал он по дороге домой, сжимая в пальцах конверт.       «Я его по стенке размажу», - думал он, проходя в квартиру, изо всех сил хлопая дверью.       «Убью нахер и плакать не буду», - думал Ивайзуми, швыряя конверт на кровать так, что фото разлетелись веером по покрывалу. На них – они в детстве, они в школе, они спустя много лет в Шанхае. «Ойкава Тоору встречается с парнем» - всего одна строка на сопроводительной записке. Терпеть до вечера не было никаких сил. Сказать все прямо сейчас.       «ТЕБЕ ЖИТЬ НАДОЕЛО ДЕРЬМОКАВА?!»       «Неужели им не понравилось? :( » - тут же прилетело в ответном смс Ивайзуми мог поклясться чем угодно, что разбил бы телефон об тупую башку Ойкавы, если бы тот только был рядом.       «Придурок псих вечером поговорим убью».       Ивайзуми всеми силами старался сохранить настрой. Когда казалось, что пыл угасает, он снова просматривал фото. Снова читал смс от Ойкавы. Снова вспоминал о выражении лица редактора, когда тот переводил взгляд с Ивайзуми на фото и обратно. Пытался представить, во что превратилась бы его жизнь, да и жизнь Ойкавы, будь это опубликовано. Злился изо всех сил. Старательно так. Ойкава был к этому готов. Он тихонько открыл дверь, неслышно проскользнул внутрь, выставив перед собой, как щит, стакан с любимым кофе Ивайзуми и пакетом из его любимого же ресторана. Ивайзуми крепился. Ему еще предстояло все высказать Ойкаве, рассказать все, что он думает, о нем в общем и его умственных способностях, в частности. Вот прямо сейчас и начнет.       - Ива-чан, я люблю тебя.       Ну блин.       - Очень-очень люблю.       - Ивайзуми закатил глаза и вцепился себе в волосы пальцами. Сложно было противостоять такому вот Ойкаве. Смотрит исподлобья, заискивающе, нежно; улыбается робко и так искренне, будто и правда сожалеет. Вот только в глазах все пляшут долбанные чертики – ни намека на сожаление. И этому огню в глазах противостоять еще сложнее, чем словам.       - А черт с тобой, - в конце концов сдается Ивайзуми и отбирает пакет и кофе.       - Продался за еду, - хмыкает Ойкава, еле слышно.       - Убью, - шипит Ивайзуми, доставая тарелки из шкафа.       И, конечно же, не трогает Ойкаву. Это одновременно бесит и…бесит. Ивайзуми не может подобрать другого слова. И когда этот хмырь научился с ним так ловко управляться? Ивайзуми не собирался играть в жену декабриста и следовать за своим сердечным другом по городам и весям. Но вот он в Шанхае. И где будет дальше зависит не от него вовсе, а от Ойкавы. Продвижение по службе было его важным достижением в жизни. Важным! Значительным! А теперь он продает сраные статейки во вшивые газеты. Вряд ли это можно назвать большим шагом вперед, скорее скоростным полетом назад на собственной заднице. А Ойкава выглядит довольным. Даже излишне. Так и хочется врезать ему хорошенько, а рука не поднимается. И давно это с ним? Просто какого хрена?!       - Что? – Ойкава вскидывается, отрываясь от смартфона, в котором залипал после ужина. Видимо, Ивайзуми сказал последнюю фразу вслух.       - Ничего, - он грузно плюхается на диван возле Ойкавы и максимально раздраженно щелкает пультом. Если бы пульт мог выразить чужое раздражение, он бы разорвался прямо в руках прям сразу. Реклама с участием Ойкавы. На другом – дорама с его участием. Еще на одном – какие-то новости шоу-бизнеса и там мелькает его довольная рожа. На следующем – запись его интервью. Дальше – шоу с его участием. Ивайзуми переключает каналы, но если там не ненавистные новости или малоинтересный спорт, то там Ойкава.       - Серьезно?! Какого черта!       У Ивайзуми ощущение, что Ойкава заполнил собой всю его жизнь – каждую минуту, каждый сантиметр пространства, куда ни глянь – там он. Сопит сейчас сосредоточенно, пальцы бегают по клавиатуре телефона – пишет кому-то. И это тоже бесит.       - Что опять не так? – Ойкава делает вид, что не заметил вспышки Ивайзуми. Берет мягко пульт из его рук и переключает на музыкальный канал. – В клипах я еще не снимался. Хотя есть тут пара предложений, но я пока думаю.       Ивайзуми смотрит на него немигающе. Не понимая ни собственной вспышки, ни его спокойствия.       - Серьезно, как у тебя так легко это все получается?       - Легко? – Ойкава откладывает телефон и смотрит на Ивайзуми чуть пристальнее, чем обычно. И намного-намного серьезнее. Ивайзуми смотрит в ответ. Внимательно, как давно не смотрел. Никогда, если быть совсем честным с самим собой. Под глазами Ойкавы залегли круги. В уголках – сеть глубоких морщинок, еще несколько – на лбу. На висках первые седые волосы – их видно, только если присмотреться. Ивайзуми вспоминает полку в ванной: сплошь непонятные баночки. Ойкава каждый вечер открывает одну за одной и мазками стирает с лица грим, как маску. А потом надевает другую.       - Наверное, я просто везунчик, - беззаботно смеется Ойкава, и у Ивайзуми руки чешутся: хочется не то ударить, не то обнять его изо всех сил. Он так и не успевает решить, а Ойкава поднимается легко с дивана. – Пойдем спать.       И Ивайзуми, конечно, идет. Послушно. Как и всегда. Просто какого черта?       Их первый секс был очень неловким. И очень паршивым. Просто хуже быть не может. И даже не возгласы Ойкавы типа: «Ива-чан, я увижу тебя голым» сделали его таким. Они просто не знали, что делать. Анальной девственности они лишались вместе, и никто не мог похвастаться хотя бы просмотром гей-порно. Так что первый опыт стал феерией ошибок и ошибок. На следующий день Ивайзуми еле ходил – Ойкава почему-то решил, что справится с ролью топа, - а сам он думал, как замазать огромный синяк прям на изгибе шеи – Ивайзуми в порыве страсти и желания поделиться своей болью вцепился туда зубами.       - Ива-чан, что я менеджеру скажу.       - Что ты хреновый любовник, - Ивайзуми, кряхтя и стеная, самоотверженно полз до ванной.       - Я научусь.       - Отлично, - бросил он напоследок, еще не зная, на что подписывается.       А Ойкава окунулся в обучение, как и во все, что его интересовало, с головой. В тот день Ивазуми застал Ойкаву во внеурочное время на кровати, роющимся в ворохе каких-то коробок. Выглядел он до неприличия довольным, будто это рождество и ему за отличное поведение перепало много, очень много подарков.       - Что ты делаешь?       - Учусь, - Ойкава поднял горящий азартом взгляд на Ивайзуми и выставил перед собой коробку с диском.       - «Мой привлекательный сосед», - прочитал Ивайзуми вслух. – Это мелодрама?       - Нет, это порно, - просто ответил Ойкава, откладывая диск и хватая какой-то тюбик.       - Не уверен, что хочу знать… - Ивайзуми устало потер переносицу. И ведь сам виноват. Не скажи он, что Ойкава плох, сейчас на их кровати не было бы отделения секс-шопа.       - Это смазка. Должна быть лучше той, с которой мы пробовали. И вот, - Ойкава уронил смазку и схватил небольшую коробочку. – Анальная пробка. Их тут несколько, разных размеров, чтобы разрабатывать мышцы. Еще есть шарики, вот, смотри, какие прикольные и цвет красивый.       - Прикольные? – Ивайзуми не знал, что ему делать: паковать вещи и срочно лететь в другой город, другую страну или на другую планету, или остаться и подвергнуть себя анальным шарикам и всяким пробкам. Тут был Ойкава. И этот факт был одновременно и «за» и «против» побега.       - Ну, девушка в секс-шопе так сказала. Сказала, что они подходят к моим глазам. Как думаешь? – Ойкава поднял шарики на уровень лица и посмотрел на Ивайзуми.       - Серьезно? То, что суют в жопу, должно подходить по цвету к глазам?       - Ну просто, - Ойкава потерял интерес к шарикам и схватился за следующую коробку.       - Ты скупил весь магазин? – Ивайзуми опасливо приблизился к кровати, будто вся эта продукция секс-индустрии могла на него напасть.       - Просто не знал, что выбрать, а девушка там как начала рассказывать, так захотелось все попробовать. Ну и вот, - он обвел рукой рассыпанные по кровати богатства. Ивайзуми проследил взглядом за его рукой и наткнулся на что-то…черную руку?       - А это что? – Ивайзуми кивнул на непонятное нечто. Хотя на кровати больше половины всего было непонятным нечто.       - Кулак для фистинга, - Ойкава проследил за его взглядом.       - За…зачем? – голос предательски дрогнул.       - В подарок дали, - он пожал плечами.       - Нет, - Ивайзуми нахмурился, представляя, как бьет Ойкаву этим самым кулаком за одно только предложение им воспользоваться.       - Я и не предлагал, - тот хитро улыбнулся. – То есть ты не против всего остального?       - Странный вывод. Я против всего. Ну, кроме смазки.       - Хорошо, хорошо, - Ойкава улыбнулся еще шире и Ивайзуми начал чувствовать, что проигрывает. – Я ведь так тебя люблю, Ива-чан. Не могу же я заставлять любимого делать то, что ему не нравится, хоть и буду уверен в том, что в итоге ему будет хорошо.       - Какая ж ты скотина, Дуракава, - выдохнул Ивайзуми.       Со временем у Ойкавы скидочных карт секс-шопов стало больше, чем всех остальных. Таскать все с собой было проблематично, так что стоило им обосноваться на новом месте надолго – Ойкава первым делом шел в магазин для взрослых. Ивайзуми смирялся. В конечном итоге, и правда было хорошо. Только так и не опробованный кулак для фистинга гордо стоял на тумбочке, как памятник упорству и непреклонности Ивайзуми. Ойкава никак не желал от него избавиться. «Подарок же», - говорил он. «Как бы мне от тебя самого избавиться», - думал Ивайзуми, упаковывая черную руку в свой чемодан. Как же хорошо было, когда они виделись несколько раз в год по праздникам. Тогда жизнь была такой размеренной и скучной. «Спокойной», - сам себя мысленно поправляет Ивайзуми, подтаскивая вещи ближе к двери.       - Давай расскажем всем, - Ойкава задумчиво смотрит в окно машины на пролетающий мимо город.       - Нет, - говорит Ивазуми, отвечая кому-то в лайне.       - Нет, - говорит менеджер Ойкавы, включая поворотник.       - Так хорошо бы стало.       - Нет.       - Нет.       - Да что вы заладили «нет» да «нет», - Ойкава показывает язык своему отражению и Ивайзуми, конечно, замечает этот ребяческий жест. Ивайзуми всегда замечает все, что не надо бы, а то, на что лучше обратить внимание, всегда игнорирует.       - Придурок великовозрастный, - вздыхает Ивайзуми и утыкается снова в телефон. С недавних пор он выполнял что-то вроде работы охранника при Ойкаве. Просто делать было нечего, а так хоть видимость нужности. – Это может сильно ударить по твоей карьере.       - И плевать. Уедем далеко, будем жить только вдвоем, - он откидывается на спинку и, не глядя, шарит рукой по сидению. Находит руку Ивайзуми и слегка сжимает пальцы.       - На отступных разоришься, - Ивайзуми сжимает его руку в ответ.       В конечном итоге, все всегда было так, как хотел Ойкава. Информация все равно просочилась, и армия фанаток разделилась на два лагеря: один мечтал увидеть Ойкаву в какой-нибудь гей-драме и всячески поддерживала, другой же спал и видел, как встретит его где-то – обязательно случайно – и изменит своей любовью. Были и те, кто поливал Ойкаву грязью, но их было настолько мало, что их голоса тонули в жарких спорах других лагерей.       - О, смотри, - Ойкава тыкает своим телефоном под нос Ивайзуми. – Агентство выпустило опровержение наших с тобой отношений. Только ему слабо верят, судя по комментариям.       - Так может ты уберешь наше совместное фото с сердечками в подписи из своего инстаграма?       - Может они написали неправдоподобно?       - Фото. Ойкава, фото!       - Не уберу, - он отмахнулся от Ивайзуми, как от назойливой мухи. - Я тебя месяц заставлял его сделать.       В конечном итоге, все всегда было так, как хотел Ойкава.       - Ива-чааан, ты где? – Ойкава щелкнул пальцами прямо перед чужим носом, возвращая парня из потока воспоминаний.       - Нет, - сразу сказал Ивайзуми, возвращаясь в настоящее. В то самое, где Ойкава улыбается так широко, что это жутко, и трясет пакетом из магазина.       - Что нет?       - Все нет. Садись ужинать, - Ивайзуми слишком громко поставил тарелки на стол и показательно плюхнулся на стул. Ойкава не менее показательно поставил пакет на стол и сел напротив.       - Ива-чан, - в его голосе меда было больше, чем во всех пчелиных ульях страны. Обволакивает, затягивает сладостью, лишает воли.       - Не начинай.       - Я специально для этого камеру купил.       - Специально для чего?       - Давай снимем хоум-видео.       - Ты последних мозгов лишился? Хочешь это видео тоже продать куда-то?       - Как ты мог подумать обо мне такое, - Ойкава даже насупился, правда, у него плохо получалось держать обиженное выражение лица – слишком активно он шуровал ложкой в тарелке и не менее активно жевал – наверняка, опять весь день не ел.       - Какое? – Ивайзуми невольно усмехнулся. Будто это не Ойкава выдавал безумные идеи с завидной регулярностью. Будто это не он заставлял с ними соглашаться.       - Мне предложили роль в фильме. Ну а там постельные сцены. Все в рамках приличия. Ну знаешь, хочется заранее проверить, как я смотрюсь со стороны.       - Хорошая попытка. Но нет.       - Ива-чан…       - Нет, Ойкава, нет.       - Я люблю тебя, Ива-чан. Очень-очень люблю.       - Мы договорились, что ты будешь пользоваться этим не чаще, чем раз в квартал.       - Я больше не буду так делать до нового года.       - Новый год через месяц.       Ивайзуми не проведешь.       - Правда очень-очень люблю, больше всего на свете, - голос Ойкавы из приторно-сладкого стал нереально серьезным. Противиться такому голосу было невозможно. В конце концов, всегда получается так, как он хочет.       - Как же я тебя ненавижу, - Ивайзуми вцепился в собственные волосы и скорбно застонал.       - А я тебя очень люблю.       Этот секс по неловкости мог соперничать с их первым разом. По большей части потому, что Ивайзуми приходилось перемещаться по кровати, занимая то одну, то другую сторону, пока Ойкава искал лучшее место для камеры.       - Все должно быть хорошо видно, - бубнил Ойкава, в очередной раз перемещая штатив. «Просто дай мне умереть», - думал Ивайзуми.       - Твой новый фильм – это не гей-порно?       - Какой фильм?       - Будь ты проклят, Дерьмокава, - обреченно выдохнул Ивайзуми, растягиваясь на середине кровати.       - Кажется все, так, - Ойкава довольно улыбнулся, наконец, отлипнув от камеры, и приблизился к кровати. – Ты готов? – зачем-то уточнил он.       - А если отвечу «нет», это что-то изменит? – Ивайзуми нервно дернул плечом, не в силах перестать смотреть на красный огонек, приветливо мигающий на черном корпусе камеры.       - На меня смотри, а не на камеру, - Ойкава улыбнулся и приблизился, накрывая губы Ивайзуми поцелуем.       Много позже, выйдя из душа, Ивайзуми застал Ойкаву сгорбившимся перед ноутбуком, провод от которого тянулся к камере.       - Что, посмотреть уж невтерпеж?       - Ива-чан… - Ойкава поднял на него взгляд. – Это же… ужасно, - в его глазах за стеклами очков плескался вполне себе неподдельный ужас разочарования.       - Все так плохо? – еще недавно Ивайзуми обещал себе, что никогда не будет это смотреть. Но теперь ему было интересно. – Подвинься, - он сел рядом на кровать и повернул к себе ноутбук.       - У меня правда такое лицо?.. – в голосе Ойкавы стояли неподдельные слезы. Даже желание поиздеваться над ним как-то поутихло. Но Ивайзуми не был бы Ивайзуми… Так что он наклонился к ноуту, словно стараясь рассмотреть получше.       - Да, такое, - он утвердительно покивал.       - Как ты со мной спишь? – спросил Ойкава едва слышно.       - С трудом, ой с трудом. Глаза закрываю.       - Ты… - Ойкава в кои-то веки не знал, что сказать, но и молчать не мог. – Смотри, это же пузо, у меня пузо, откуда оно?! И руки выглядят такими хилыми. И спина будто кривая. А что, черт возьми, творится с моими волосами?!       Он думал, правда думал, что все будет выглядеть иначе. Им же так хорошо вместе, им действительно офигенно, так какого черта со стороны это выглядит так паршиво?       - Зато смотри. Я неплохо выгляжу. Даже кубики на прессе видно, - Ивайзуми в подтверждение своих слов ткнул в экран пальцем.       - Ива-чан, ты… - Ойкава снял очки и устало потер переносицу. – Сейчас я это удалю.       - Нет, оставь. Пусть будет, - Ивайзуми забрал себе ноутбук. Можно наделать скриншотов и шантажировать ими Ойкаву, когда ему придет очередная дурная идея в голову.       - Ива-чан, ты это не оставишь, - его голос звучал тверже, чем за мгновение до. Удалить этот позор стало первой его целью, а никогда не соглашаться сниматься в постельных сценах – второй.       - Ойкава, я люблю тебя, - Ивайзуми нежно улыбнулся, отключая камеру от ноутбука и пряча ее под подушку. Потом нужно будет скинуть видео и схоронить так, где его ни Ойкава, никто бы то ни было еще не нашел.       - Ива-чан, нет, - в голосе Ойкавы слышалась неподдельная мольба.       - Очень-очень сильно люблю тебя.       - А… Черт с тобой, - Ойкава плюхнулся на кровать, кутаясь в одеяло. Ивайзуми, тихо смеясь, убрал ноутбук и устроился рядом, укрываясь тоже, прижимаясь всем телом и обнимая со спины.       - Спокойной ночи, - он поцеловал плечо парня и, дотянувшись до выключателя, погасил свет в спальне.       - Спокойной ночи, - пробурчал Ойкава. – И я тоже тебя люблю, - обреченно вздохнул он и неслышно добавил. – Моим же оружием.       Кажется, с безумными идеями до нового года точно покончено.