Winter's day

      Чонгук ужасно тяжёлый и ужасно пихается во сне, словно его ноги и руки ему же не принадлежат, притом ещё и стягивает практически всё одеяло на себя. Тем самым тревожа королевский сон самого Мин Юнги. Да ещё и в первый выходной день после тяжелейшей недели!       За окном крупными хлопьями валит снег, и даже можно услышать громкие ругательства соседа по поводу засыпанной и примерзшей машины, которую он безуспешно пытается откопать. Наверняка он сегодня опоздает на работу и получит выговор от начальника. Если тот, конечно, и сам доберётся до работы без приключений и сломанного по дороге транспорта.       Что это за напасть такая — работать по субботам? Мин искренне радуется, что ему не приходится переться на подработку в выходной день. — Чонгук, ну что за хуйня… — шипит, нет, воет Юнги, потому что закинутые на него тяжёлые конечности младшего — ну это, извините, уже слишком, это уже наглость. А случайно зарядившая по носу рука- вообще ни в какие ворота не лезет. Чонгук издаёт нечленораздельное мычание и ещё сильнее прижимает ворчливого хёна к себе. По комнате раздаётся обречённый вздох. — Прости, хён, — голос Чонгука после пробуждения такой низкий и немного с хрипотцой. Юнги любит слышать этот голос по утрам. Чон целует парня в висок, закутывая того в одеяло, и встаёт. Постель враз остывает, и Мин чувствует, что без Гукки становится как-то холодно и вовсе не уютно. Хотя и не мешало бы высказаться за пострадавший в неравном бою нос.       Натянув одеяло по самые уши, Мин становится похож на большую сонную пельмешку. Старший с восхищением выглядывает в окно: под огромным ослепительно-белым слоем снега не видно даже дороги, и глаза немного болят, если долго смотреть. Всё вокруг такое белое и немного напоминает сказку. Несчастный сосед и тот бросил затею откапывать свою машину из-под сугробов.Суровые реалии суровой зимы.        Юнги погружается в воспоминания о детстве, в частности о том, как любил кататься на санках и лепить снеговиков. Как же хочется повторить это сейчас.       Он приоткрывает окно и вдыхает морозный воздух. Одеяло спадает, а холодный ветер обдаёт разгорячённую кожу, заставляя парня вздрогнуть. В принципе Мин любит зиму. Особенно когда рядом есть человек, который тебя согреет. Чонгук ещё старшеклассник, в то время как Мин уже второкурсник и даже работает, но это никаким образом не препятствует их отношениям. Разве что косые взгляды со стороны некоторых одноклассников Гука, когда Юнги, освободившись раньше, изредка встречает его после школы. Но этим двоим абсолютно плевать. — Заболеешь ведь, — лёгкий поцелуй в предплечье, и сильные руки обвивают Юнги поперёк талии. Мин разворачивается, утыкаясь парню носом в шею и опаляя своим горячим дыханием чувствительную кожу. — Ты же будешь меня лечить?  — Конечно же нет, — Чонгук смеётся и закрывает окно, укладывая не сопротивляющегося хёна в постель. — Чёрт, совсем забыл.       Юнги недоуменно ерошит свои непричёсанные мятные волосы, пока Гук в одних труселях вылетает из комнаты. И кто ещё здесь заболеет? Зато возвращается с двумя чашками чего-то ароматного, судя по запаху — горячим шоколадом, и тарелкой с горячими бутербродами, которую он еле донёс до прикроватной тумбочки и чудом не перевернул. — Я так понимаю, мы сегодня из постели вылезать не планируем, — прыснул Юнги, щёлкая пультом от огромного плазменного телевизора. Каналы мелькают один за другим, являя взору лишь обрывки каких-то мелодрам, комедий или боевиков. Чонгук плюхается под одеяло к Юнги и сгребает его в охапку, снова закинув конечности на хёна. И снова обречённый вздох. — Гукки, ты, бля, такой тяжёлый.       Чонгук молчит, как бы подбирая слова, а потом, довольный своим остроумием, выдаёт: — А ты ворчливый старый дед. — В смысле старый? — Юнги на высоких нотах лепечет, выхватывая из-под головы младшего подушку и прицеливаясь. — В прямом, хён, — и подушка прилетает точно по заднице наглому Чонгуку, хотя тот сохраняет абсолютное равнодушие и по-прежнему обнимает парня. Жизнь под одной крышей с Мином многому его научила. — Отлично! Слезай с меня, — паровозом пыхтит Мин, неловко пытаясь выбраться из «плена». Однако факт того, что малыш Чонгукки сильнее, в любом случае остаётся фактом, и поэтому младший даже глазом не моргнул, когда внезапно для трепыхающегося Юнги оседлал его бёдра и навис над ним, нежно целуя в губы. Мин тут же перестал сопротивляться и даже обхватил своими худыми руками шею Чонгука, притягивая его как можно ближе к себе. Они нежно сминают губы друг друга, соприкасаясь языками, но поцелуй не перерастает во что-то большее. Руки Юнги почти невесомо оглаживает горячее тело над ним, тогда как Гук ласково треплет старшего по волосам. — Я люблю тебя. — И я тебя, Чонгукки. — Сейчас шоколад остынет, — Юнги не может сдержать смех, видя, как чонгуковское лицо заливается краской. Так тепло и уютно.

***

      Так и пролетает почти целый день. Юнги мирно сопит, уткнувшись лицом в грудь Чонгука, пока тот пытается хотя бы одним глазом смотреть ужастик. Вроде и страшно, а вроде и интересно. На экране кого-то режут, кто-то визжит, и раздаётся чей-то зловещий смех. — Гукки, знаешь, что я подумал? — сквозь сон бормочет. — И что же, Юнги-я? — Ведь главное — чтоб было с кем в выходной до обеда в кроватке поваляться.       Чонгук смеётся, а вот Юнги обиженно надувает губы и демонстративно отворачивается.  — Хён, ты такой милый, — обнимает его со спины, пряча улыбку где-то в районе предплечья. — Я так рад, что ты у меня есть.

Юнги тает от этих слов, чувствуя, как предательски сильно колотится сердце.

— А покатаешь меня на санках? — Конечно, хён.