Особые суицидальные наклонности

Прошло больше трёх недель после неожиданного появления Адриана Агреста в жизни Маринетт Дюпэн-Чен. За это время ничего подозрительного со стороны блондина не происходило, поэтому девушка успела со спокойной душой выдохнуть, ожидая скорого приезда родителей и продолжая жить с Лукой. Но однажды всё изменилось, и враг нападает именно в тот момент, когда его совсем не ожидаешь. Это был самый обычный декабрьский день, близился Новый год, до которого оставалось меньше двух недель и пара планировала отпраздновать месяц с начала отношений. Утро кажется не таким холодным в объятиях любимого человека, не правда ли? Так думала и голубоглазая брюнетка, что сводила с ума юного музыканта. Они были до безумия влюблены и счастливы, да так, что никак не могли расстаться друг с другом. Вот и сейчас, Мари тихо посапывала в объятиях Луки, который любил в ней всё, начиная от безупречной улыбки и заканчивая её привычкой всегда просыпаться раньше него и ускользать на кухню, чтобы приготовить завтрак. — Доброе утро, солнце, — произнёс парень, когда его девушка открыла глаза, после чего нежно поцеловал ту. — Доброе, — после пятиминутного поцелуя ответила Маринетт, счастливо улыбаясь. — Что тебе приготовить на завтрак? — спросила брюнетка, пытаясь подняться с постели, но крепкие руки Куффена-старшего не дали ей этого сделать. — Я ничего не хочу, — ответил обладатель глаз цвета неба, вновь заключив дочь семьи Дюпэн-Чен в свои объятия. — Просто давай полежим вот так весь день, — Лука носом зарылся в шелковистые волосы иссиня-чёрного цвета. — Не хочу тебя никуда отпускать, — Мари слегка улыбнулась и повернулась к человеку, которому удалось буквально спасти её от затянувшейся депрессии. — А придётся, — с некой грустью в голосе в ответ произнесла брюнетка, потрепав парня по волосам. — У тебя сегодня репетиция, — Лука стукнул себя по лбу, на что Мари лишь звонко засмеялась. — Чёрт, точно, — воскликнул музыкант, взяв девушку за руку и переплетая их пальцы. — Ты же пойдёшь со мной? — состроил щенячьи глазки брат Джулеки, на что Маринетт просто не могла не согласиться. — Ладно, так уж и быть, — обладательница глаз цвета васильков оставила невесомый поцелуй на губах гитариста, после чего сумела аккуратно выбраться и подняться с постели. — Если что, ищи меня на кухне, — за несколько секунд девушка уже успела выйти из комнаты, попутно завязывая на голове что-то на подобии высокого пучка, оставляя несколько выбившихся прядей, что придавали её образу ещё большей домашности и уюта. Сама же брюнетка понятия не имела, что приготовить на завтрак, поэтому её выбор остановился хоть и на банальном, но всё же довольно вкусном «блюде» — яичнице с беконом. Её мама частенько готовила именно эту еду отцу, от чего Маринетт слегка улыбнулась. Она безумно скучала за родными, и с нетерпением ждала их приезда, чтобы вместе встретить Новый год и сообщить об отношениях с Лукой. Когда Дюпэн-Чен разбивала яйца на сковороду, её взгляд случайно упал на изувеченную руку, на которой было столько шрамов, что уже и сложно сосчитать. Девушка пальцами провела по кисти и выше, примерно до изгиба руки, и поняла, что её жизнь перевернулась с ног на голову. Ей хотелось жить, любить и заниматься любимым делом, которым за своими так называемыми «проблемами» не могла насытиться сполна. За эти несколько недель синеглазая уже успела съездить в колледж и успешно сдать сессию, что не могло не радовать. За подобными размышлениями брюнетка не заметила, как успела приготовить завтрак, а на её талию легли хоть и немного холодные, на такие родные руки, от чего по белоснежной фарфоровой коже пробежал табун мурашек, пока сама Мари раскладывала всё по тарелкам. — И что же такое моя любовь приготовила? — спросил голубоглазый, обнимая свою девушку со спины и слегка целуя в шею. — Ничего особенного, — произнесла в ответ Маринетт, нежно улыбаясь уголками губ и разворачиваясь к любимому человеку. — Яичницу с беконом, — девушка протянула парню тарелку с готовым завтраком. — Кофе будешь? — задала вопрос Дюпэн-Чен, наливая себе целую кружку. — Конечно буду, — улыбнулся Лука, от чего сердце синеглазой забилось в несколько раз сильнее. Мари несомненно любила этого парня, со своими странностями и причудами, и знала, что он тоже её любит. Когда они впервые встретились, она и подумать не могла, каким же он окажется в итоге. Обладательница иссиня-чёрных волос успела разлить свой излюбленный напиток в две кружки и принести их к столу, за которым Лука уже уплетал свой завтрак. — Приятного аппетита, милый, — пожелала музыканту синеглазая, сделав небольшой глоток горячего кофе. — Угу, спасибо, и тебе, — ответил Куффен-старший с набитым ртом, что очень позабавило дочь Дюпэн-Ченов. — Что ты сегодня делать планируешь? — спросил гитарист, уже прожевав свою пищу. — Даже не знаю, — произнесла в ответ брюнетка, перетаскивая еду то на один край тарелки, то на другой, поскольку ей не очень-то и хотелось есть. — Наверное, зайду к своей сестре, которая только прилетела из Рима, и мы с ней где-нибудь да и погуляем, — на этом моменте глаза Луки заметно округлились, ведь о существовании какой-то загадочной сестры из Италии он и в помине не знал. — Что? — слегка улыбнулась Мари, увидев странную реакцию парня. — Почему ты мне раньше ничего о ней не рассказывала? — задал вопрос голубоглазый, попивая при этом напиток. — Просто как-то речь за неё не заходила, вот и не пришлось рассказывать, — девушка поднялась из-за стола и приобняла своего молодого человека. — Так, я собираться, ключи лежат на тумбочке и я на связи, — буквально пролепетала Маринетт, поцеловав растерянного парня в щёку и быстро скрывшись на втором этаже, оставив его в определённом недоумении. Тем временем голубоглазая уже начала свои сборы, попутно пытаясь подобрать подходящий наряд для прогулки и стараясь сделать нормальные симметричные стрелки, которые у девушки никогда таковыми не получались. Остановившись на пастельно-розовой толстовке, чёрных джинсах и такого же цвета рюкзаке, после чего примерив всё на себе и несколько раз покрутившись у зеркала, Мари улыбнулась своему отражению и побежала вниз, ведь сестра уже написала ей смс-ку о том, что уже находиться в аэропорту. Заказав такси, накинув на себя куртку и зимние ботильоны, брюнетка выбежала из дома как раз тогда, когда пошёл снег. Огромные хлопья падали на одежду и волосы, при этом так и норовя залететь куда-нибудь в нос или рот. Но Дюпэн-Чен ничего не замечала, потому как уже спустя полчаса находилась на месте и буквально со скоростью света бежала навстречу любимой старшей сестрёнке, которая ещё два года назад улетела в Рим на обучение. В отличии от Маринетт, Элиан всегда любила медицину, и именно поэтому решила поступить в один из самых престижных медицинских университетов Италии на кардиолога. Сабина и Томас очень гордились обеими дочерьми и надеялись, что Мари тоже их не подведёт. Толпа людей двинулись на довольно маленькую в своей комплекции девушку, от чего чуть ли не свалили её с ног, если бы не вовремя поданная женская рука. И как только Маринетт удалось за неё схватиться, она взглянула на юную особу, что была на несколько сантиметров выше голубоглазой и мило ей улыбалась. — Привет, Мари, — мелодичным голосом поздоровалась обладательница огромной копны тёмно-каштановых волос, которые в данный момент были собраны в высокий конский хвост, а с обеих сторон торчали несколько выбившихся прядей. Элиан всегда была больше похожа на отца, что внешностью, что характером, когда её сестра была точной копией матери. — Элиан, ты не представляешь, как же я скучала, — на фоне всей этой суматохи, что всегда была в аэропорту когда пассажиры то отбывали в определённое время, то прибывали, эта картина с двумя обнимающимися сёстрами выглядела очень мило. — Хэй, ты так выросла за то время, что меня не было, — со слезами счастья от долгожданной встречи воскликнула Дюпэн-Чен-старшая, слегка потрепав младшую по волосам. — Ещё чуть-чуть и меня догонишь, — обладательница иссиня-чёрных волос залилась звонким, таким ещё детским смехом, от чего её сестра и сама улыбнулась. — Ну как ты, рассказывай, что… — на этом моменте шатенка резко замолчала, ведь её взгляд пал на задранный рукав толстовки, а точнее — на руку, на которой, как известно, были заметны не абы какие шрамы. — Это что такое? — стараясь не повышать тон спросила Элиан, взяв Маринетт за кисть. — Я тебя не осуждаю и не ругаю, Мари, но почему и зачем ты это сделала? — теперь её голос звучал уже не так оживлённо и жизнерадостно, а подкативший ком заставлял его дрожать. — Это… просто… Элли, мне просто было трудно в одно время, но сейчас уже всё в порядке, — больше всего Дюпэн-Чен-младшая ненавидела видеть слёзы на глазах родных и близких ей людей, поэтому как только заметила скопление нескольких слезинок на глазах старшей сестрёнки, поспешно обняла ту. — Правда, сейчас всё хорошо, уже всё хорошо. — Мне родители сообщали, что у тебя должна была быть свадьба с одним парнем, — неожиданно выпалила Элиан, посмотрев на сестру. — Это ты из-за него такое с собой делала? — Маринетт всегда поражалась способности зеленоглазой настолько всё замечать и подмечать, и на этот вопрос Элли получила лишь еле заметный кивок. Так сёстры Дюпэн-Чен простояли ещё несколько минут, после чего направились к выходу из здания, предварительно забрав огромный чемодан, после чего поймали первое попавшееся такси, и поехали домой, чтобы шатенка смогла принять душ и переодеться в другую одежду.

***

Вечер для сестёр пролетел незаметно: каждая рассказывала о своей жизни, что и как произошло за последние два года, когда Элиан находилась на обучении. Всё было просто замечательно, ровно до того момента, когда речь зашла о парнях. — Знаешь, я тоже чуть замуж не вышла, когда была в Риме, — в этот момент обладательница иссиня-чёрных волос поперхнулась только-что заказанным чаем, вызывая у старшей сестры истерический смех. — Но, слава Богу, мне хватило ума не повестись на его дешёвые рассказы о ненастоящей любви, — эта фраза напомнила Маринетт себя, когда та каждый раз наталкивалась на Адриана Агреста. — А у тебя как, сестрёнка, есть кто-то после того ублюдка, который посмел тебя обидеть? — Мари слегка улыбнулась, и Элли уже сразу всё поняла. — Колись давай. — Да, есть один парень… — немного мечтательно ответила Дюпэн-Чен-младшая, будто витая в облаках и напоминая будущему кардиологу себя. — Он не такой как все, — на этом моменте зеленоглазую буквально пробило на смех, от чего та поймала недоуменный взгляд голубоглазой. — Эх, Мари-Мари, они все для нас «не такие, как все» когда мы влюбляемся, — несколько бутыльков бакарди блэк, выпитые в дьюти фри, дали о себе знать, так как старшая начала философствовать. — Но он и вправду другой, — начала заступаться за возлюбленного брюнетка. — Ну допустим, — произнесла Элиан, допивая кружку ароматного мятного чая. — Расскажи о нём, — попросила шатенка, выжидающе наблюдая за младшей сестрой. — Его зовут Лука, ему двадцать и он музыкант, — начала смущённая брюнетка, опустив взгляд в пол, на что Элли не смогла сдержать улыбку, ведь когда-то была точно такой же. — Уже лучше, — к столику вновь подошла официантка, после чего зеленоглазая попросила счёт. — А где вы познакомились? — этот вопрос застал Маринетт врасплох. Ну не говорить же, что он был её «надзирателем», когда та еле сдерживала себя, чтобы вновь не предпринять попытку суицида? — В кафе столкнулись, — Элиан сразу поняла, что сестра лжёт. — Что? — спросила Мари, нервно сжимая в руках край своей кофты. — Маринетт Дюпэн-Чен, — так сестра называла девушку только в очень серьёзных ситуациях, — даже не вздумай мне врать, я же знаю тебя, как облупленную, — взгляд Дюпэн-Чен-старшей так пронзительно устремился на голубоглазую, что ей казалось, будто сестра сейчас в ней дырку просверлит. — Я не заставляю тебя рассказывать, если ты не хочешь, просто интересуюсь, мы два года не виделись, и до меня добирались лишь некоторые отрывки всех событий, что происходили с тобой, — зеленоглазая подвинулась ближе и обняла сестрёнку. — Знай, что ты всегда можешь на меня положиться, — несколько слезинок упали на чёрное худи Элиан из глаз цвета васильков. Так сёстры Дюпэн-Чен просидели в кафе ещё очень много времени, пока обладательница иссиня-чёрных волос не взглянула на время. — Чёрт, Элли, мне пора бежать, — как ошпаренная подскочила с места Маринетт и приобняла на прощание старшую сестру. — Ты ведь домой сама доберёшься? — на этот вопрос голубоглазая получила кивок и слова «Иди давай, только аккуратно там», после чего поспешила выбежать из здания, оставив Дюпэн-Чен-старшую в гордом одиночестве. Стрелки на часах показывали без десяти семь, а до квартала, где обычно проходили репетиции группы Луки, нужно было ещё идти и идти. Но тут девушке пришла в голову «гениальная» идея — сократить путь через несколько мало оживлённых переулков. С каждым метром прохожих становилось всё меньше, и в какой-то момент Мари шла по улице совершенно одна. И вот, брюнетка стоит на светофоре, ведь правила дорожного движения никто не отменял. Вдруг кто-то её схватил и приставил к носу кусок ткани, насквозь пропитанный так называемым хлороформом, от чего голубоглазая практически вмиг отключилась, а двое огромных мужчин затолкнули беднягу в идеально чистый, ранее известный чёрный внедорожник и поспешили скрыться с места похищения, увозя Дюпэн-Чен в до боли знакомый особняк на окраине Парижа.