10 месяцев и 3 дня
20 июля 2018 г., 14:30
Вернувшиеся вчера воспоминания кажутся кошмарным сном. Сегодня я проснулась в привычной реальности, а воспоминания о Ричарде и Дженни теперь представляются мне воспоминаниями о прошлой жизни. Утренний солнечный свет всегда приводит мысли в состояние поразительной ясности и напоминает о прозаичности нашего мира.
Та Чарли, которая вспомнилась мне вчера, - это как будто не я. Я ощущаю себя словно человек, больной раздвоением личности. Возможно, я слишком долго жила без памяти, и у меня появилась новая личность – Чарли, живущая на острове. А может, дело в том, что я вспомнила события своей юности, и той Чарли уже давно не существует. Возможно, если бы я вспомнила какие-то события, предшествующие моей смерти, этого ощущения раздвоенности бы не было.
Моя спина почти не болит, а краснота за ночь почти полностью сошла. Утром я еще раз попыталась рассмотреть кусок своей татуировки и нашла ее довольно красивой.
А еще – главная новость – я починила проектор! Занялась этим сразу после завтрака и справилась очень быстро. Не понимаю, почему вчера я копалась с ним так долго. На самом деле он устроен очень просто, даже элементарно. Так что, сегодня мы с Тэсс наконец-то посмотрим пленку, которую нагло сперли с причала.
Тэсс. Я надеялась избежать упоминания о ней в этой записи, потому что не совсем еще разобралась в своих чувствах. Но избежать мыслей о ней никак не получается, они постоянно вторгаются в мою голову, и я сама не замечаю, как погружаюсь в размышления о Тэсс. То прокручиваю снова и снова наш вчерашний разговор, то вспоминаю, как она прижималась ко мне ночью. Мысли о Тэсс завоевывают мое сознание, заполняют его подобно какой-то всепоглощающей опухоли. Мне кажется странным, что о своем лучшем друге, которого я знала столько лет, я думаю сейчас меньше, чем о девочке, с которой мы знакомы меньше месяца.
И больше всего меня беспокоит собственное поведение. То, с какой легкостью я вчера обняла ее, как легко позволила ей остаться в своей постели, было в этом что-то нереальное. Я действовала не так, как обычно. Что-то изменилось во мне. Возможно, тому причиной вернувшаяся часть меня?
О чем бы я сейчас ни начинала думать, мои мысли неизбежно возвращаются к Тэсс. Вчера она так быстро заснула. О себе я не могу сказать того же. Рядом с ней я очень долго чувствовала что-то…. странное. Знаете, когда вы умираете, вы привыкаете к тому, что ваше сердце больше не бьется. Вечная тишина в груди начинает казаться нормальной. А вчера ночью мне показалось, что в моей груди что-то зашевелилось. Это не было биение сердца в полном смысле этого слова, но это было такое чувство, словно что-то внутри меня, прямо под ребрами, затрепетало. Легкий такой трепет, но в то же время ощутимый. Если честно, мне стало не по себе. Меня разрывало между двумя одинаково сильными желаниями – отодвинуться от Тэсс как можно скорее, чтобы она не нарушала целостность моего личного пространства, и прижать ее к себе еще крепче. И то, и другое казалось мне неправильным, поэтому я очень долго лежала и мучилась от собственной нерешительности.
К моему огромному облегчению, когда я проснулась утром, Тэсс со мной уже не было. Она встала раньше и бесшумно вернулась в свой домик, где приготовила для нас завтрак. За едой мы болтали как обычно, и я была благодарна Тэсс за то, что она не стала вот так сразу возвращаться к разговору о моих вчерашних воспоминаниях и дала мне время, чтобы прийти в себя.
Правда, в себя я так и не пришла. Я не хочу сейчас говорить о своей жизни, даже думать о ней не хочу. Я хочу находиться в своей смерти, если можно так выразиться. Это дает мне ощущение безопасности. Я хочу, чтобы ничего не менялось. Чтобы мои дни были спокойными и размеренными, как раньше. Такие резкие перемены, как вчера, пугают меня. Они причиняют слишком сильную боль. А я ненавижу боль. Я хочу просто играть на гитаре, гулять вместе с Тэсс по берегу моря, читать и курить, стоя на балконе. Мне страшно от того, что все происходит слишком быстро. Оказалось, что за десять месяцев я успела привязаться к этому миру, и сейчас, именно сейчас, мне не хочется ничего менять. Мне хочется хотя бы еще немного пожить в покое и неведении. Еще немного.
