Осколки. Книга 1

Ничего не писала в этом дневнике с тех пор как… Тэсс вспомнила, что с ней случилось. Меня все еще начинает тошнить, когда я думаю об этом. Тэсс не рассказывает мне подробности, но я уверена, она их помнит. Ей просто стыдно и горько говорить об этом. А мне стыдно от того, что не хватает сил с ней по-взрослому поговорить и все выслушать. Впрочем, сегодня я и так превзошла саму себя, сыграв для нее эту песню. Два раза, между прочим. После того как Тэсс снова почувствовала себя плохо, оставшись внизу, мы поднялись в маячную комнату, и я спела для нее снова. На этот раз мой голос уже лучше подчинялся мне, и я исполнила ее более уверенно. Тэсс после этого как будто успокоилась и попросила разрешения обнять меня. Меня очень трогает и смущает, когда она просит разрешения для объятий или прикосновений. Но сама я все еще не могу отделаться от ощущения, что прикасаюсь к чему-то недозволенному, запретному. Что я совершаю что-то плохое. А теперь мне еще и постоянно лезут в голову мысли о том ублюдке. И мне кажется, что своими прикосновениями я тоже могу осквернить Тэсс. Но она нуждается во мне. Если бы она не нуждалась, я не притронулась бы к ней и пальцем. Тэсс говорит, что только обнимая меня, она чувствует, что кошмары отпускают ее. И я буду вечно держать ее на руках, если потребуется. Я боюсь только себя. Сама не знаю, почему. Когда стемнело, я включила проектор и мы начали смотреть пленки, про которые почти забыли из-за того, что навалилось на нас. И вот тут мы увидели нечто странное. Собственно, ради этого я и пишу сейчас эту запись, пока Тэсс спит в моей постели. Мы посмотрели пять пленок с разными названиями, и все они показывали какие-то моменты из жизни этой семьи. Молодая женщина Венди готовила обед, а возле нее крутилась девочка, которая очень трогательно и забавно помогала ей, подавая нужную посуду. А потом Сара каталась на лошадке-качалке и хохотала от неудержимого восторга. Это были простые сцены домашней жизни, а также записи с прогулок к морю. На всех пяти пленках по-прежнему были только женщина и девочка, а оператор все так же скрывался за стеклом объектива. Но потом мы поставили в проектор шестую пленку. Ту, что была без названия. И то, что мы увидели, привело нас, мягко говоря, в замешательство. Даже Тэсс, казалось, окончательно забыла обо всем, полностью погрузившись в этот кусочек чьей-то жизни, оживающий теперь на пленке. Как мы поняли позднее, скорее всего, камеру просто забыли выключить. Она лежала то ли на столешнице в кухне, то или еще где-то, потому что ракурс был очень странный – мы видели только сидящих за кухонным столом двух людей, а их головы не умещались, и мы не понимали, что происходит. Но, кажется, они о чем-то говорили. Мужчина сжимал кулаки, а женщина все время подносила руки к лицу, словно постоянно вытирала слезы. Мы поняли, что она плачет, по ее дрожащим плечам. А потом мужчина ударил кулаком по столу, и от этого удара женщина отшатнулась, а табуретка покачнулась, и Венди (это была именно Венди, потому что теперь мы видели ее лицо) упала на пол. Она не просто плакала, она рыдала, теперь уже лежа на полу, не в силах подняться. Мужчина встал с табурета, и мы ждали, что он протянет Венди руку, но он не двигался, очевидно, говоря ей что-то, потому что она подняла на него голову, как будто внимательно слушала. А потом мужчина сам поднес руки к лицу и его плечи тоже задрожали. В этот момент лицо Венди исказилось неподдельной мукой, и она поднялась к нему, подошла вплотную, попыталась обнять, но мужчина отмахивался, отталкивал тянущиеся к нему руки. Несколько долгих минут они как будто спорили о чем-то, Венди все еще пыталась утешить мужчину или попросить у него прощения. Но в итоге у нее так ничего и не вышло, потому что он решительно оттолкнул ее в последний раз и ушел с кухни прочь. Венди не побежала за ним. Какое-то время она стояла и смотрела ему вслед, и ее плечи, ее ноги, вся она дрожала. А потом женщина опустилась на пол и закрыла лицо руками, полностью отдаваясь рыданию. Какое-то неведомое горе разрывало ее душу. Об этом знала даже старая немая пленка. А потом запись оборвалась, и по нашему импровизированному экрану пошла рябь. Мы с Тэсс переглянулись. У Тэсс было такое испуганное лицо в тот момент, что я начала жалеть, что показала ей эту проклятую пленку. - Как ты думаешь, что у них там случилось? – спросила Тэсс тоненьким голосом. - Не знаю, - я беспомощно пожала плечами. – Они производили впечатление такой счастливой семьи… - Я… - Тэсс запнулась, как будто не хотела говорить, но все равно продолжила: - Я была уверена, что этот мужчина любит свою семью. Но, похоже, они сильно поругались. Может… может, он обижал свою жену или Сару? И вот тут, в этот самый момент, мне кажется, я впервые посмотрела на Тэсс как на взрослого человека. Ей самой пришлось хлебнуть горя, поэтому ей в голову невольно пришли мысли о том, что этот мужчина может быть опасен для своей семьи. Что он может обидеть. Ведь он так страшно ударил кулаком по столу и даже не помог Венди подняться, когда она упала из-за него. Я не знала, что ответить. Ведь Тэсс могла быть права. И я попыталась найти какую-то зацепку, чтобы успокоить ее. - Ну, может и обижал, но, с другой стороны, если бы это было так, он наверняка ударил бы Венди. Но он этого не сделал. Он только отталкивал ее. К тому же, он сам плакал. Возможно, они оба были настолько подавлены каким-то горем, что этот мужчина сам не соображал, что ведет себя не очень-то хорошо. В любом случае, пока рано утверждать, что он обижал жену или девочку. - Возможно, но… - Тэсс обняла себя руками. – Просто он напугал меня. Его руки были такими же большими, как… - она снова запнулась и закусила губу. - Прости, - вздохнула я. – Мне нужно было сначала одной посмотреть пленку. - Ничего. Я понимаю, что не все мужчины такие. Просто… мне снова стало страшно после этого. А потом я опять обнимала ее, ощущая свою бесконечную беспомощность. Я ощущала себя птицей, которую бросили в воду, и она никак не может взлететь, потому что крылья ее пропитались влагой. Я неумолимо тонула. Я испробовала все, что могла, чтобы помочь Тэсс. Но я знала, что всего этого все равно не достаточно, и никогда не будет достаточно. Ее рану ни я, ни кто-либо еще не способен залечить. - А что если к ним вернулась память? – спросила вдруг Тэсс. – Может, они наконец вспомнили свою жизнь и эту трагедию, за которую никак не могли себя простить? - Возможно, - согласилась я. – Тогда становится очевидно, что мужчина на пленке винит себя во всем. А Венди, похоже, пыталась убедить его в обратном. - Наверняка с их дочкой произошла какая-то беда, - вздохнула Тэсс. – Возможно, она погибла по вине этого мужчины. - Думаешь, он мог быть убийцей? – испугалась я. - Нет. Я думаю, он все-таки любил свою семью. Возможно, это просто несчастный случай. Который каким-то образом произошел по его вине. Я думаю, нам стоит потом снова наведаться на причал и поискать еще какие-нибудь пленки. Не знаю, почему, но история этой семьи беспокоит меня. - Хорошо. Мы сходим туда, когда захочешь, - пообещала я. Сейчас я смотрю на Тэсс, заснувшую на моей кровати. Во сне ее лицо такое расслабленное и спокойное. И меня восхищает мужество этой девочки. Я убеждена, что ни один человек при жизни меня так не восхищал, как восхищает Тэсс. Снова и снова я пытаюсь поставить себя на ее место. Как бы я себя чувствовала, если бы узнала, что со мной случилось такое? Скорее всего, я бы замкнулась, отгородилась ото всех или просто сошла с ума. Но Тэсс держится так храбро. Она не плачет и почти не жалуется. Только прижимается ко мне тихонько, и это рвет мне душу. Почему же я никак не могу вспомнить тебя, Тэсс? Если ты была для меня таким важным человеком, почему эти воспоминания так глубоко запечатаны? Я уже вспомнила Дженни, своего брата, отца и маму, вспомнила Ричарда и почти вспомнила ребят из группы. Но тебя – нет. Даже ни одного намека, ни одного кусочка воспоминания. Неужели ты была мне еще важнее, чем все они? Я успела заметить, что люди, которые значили для меня не очень много, вспомнились в первую очередь. Ричарда я вспомнила только через девять месяцев. Сколько же времени может у меня уйти на то, чтобы вспомнить Тэсс? И неужели… неужели она все-таки важнее даже Ричарда? Ладно. Хватит. Чем глубже я погружаюсь во все это, тем хуже себя чувствую. Пойду спать. Мне уже давно пора обнять Тэсс, чтобы ей не снились кошмары.