Осколки. Книга 1

Прошла неделя с тех пор как Чарли и Тэсс бесцеремонно вломились в домик Джозефа, но ничего там не нашли. За это время больше ни одно воспоминание из прошлого не постучалось в их головы, а жизнь текла спокойно и размеренно, как раньше. На остров пришла зима. Почти каждый день шел снег, который быстро таял и превращался в грязь. Море было серым и сливалось с таким же серым небом, стирая горизонт. Иногда море штормило, и в такие дни Чарли и Тэсс не покидали маяк, занимаясь каждая своими делами или попивая вместе горячий чай с имбирем и корицей. Этот чай стал неотъемлемым атрибутом каждого дня и прекрасно помогал согреться и скоротать время. Природа увядала и засыпала, а Тэсс, наоборот, постепенно снова возвращалась к жизни и расцветала после того, что ей удалось вспомнить о своей смерти. Конечно, Чарли понимала, что девочка уже не станет прежней до конца, что память о прошлом будет давить на нее все отпущенное ей время, всю отпущенную ей вечность. Но все равно она радовалась каждый раз, когда Тэсс улыбалась или подшучивала над ней. Чарли могла простить ей любые подшучивания, лишь бы Тэсс оставалась в хорошем настроении. Иногда Чарли вспоминала их разговор у камина в заброшенном доме. В тот вечер Тэсс фактически призналась ей в своих не совсем дружеских чувствах и пообещала, что оставит их при себе и не будет ждать того же от Чарли. Но от Чарли не укрывались взгляды, которые Тэсс изредка бросала на нее. «Она смотрит на меня с таким обожанием, - думала Чарли, и руки у нее холодели, а в груди, в животе разливался жар, переходящий в озноб. – Когда она так смотрит на меня, я чувствую себя слишком уязвимой. Мне страшно». И, видимо, Тэсс почувствовала ее страх и смятение, потому что вернулась спать в свой маячный домик, к огромному облегчению Чарли. «Не волнуйся за меня, - сказала Тэсс на слабые протесты Чарли. – Если мне приснится кошмар, я приду и разбужу тебя. Но это только в крайнем случае. Я постараюсь все-таки не приходить, Чарли. Я должна справиться с этим сама». Однако облегчение от того, что Тэсс больше не спит с ней в одной постели и не смущает ее своим присутствием, быстро перешло в печаль и одиночество. Собственная некогда довольно тесная кровать теперь казалась Чарли огромной. В первую ночь Чарли почти не сомкнула глаз, потому что ей было холодно и как-то… пусто. Ей хотелось протянуть руку и ощутить привычное тепло Тэсс, услышать, как она сопит под боком или что-то сонно бормочет. Ей хотелось, чтобы Тэсс обняла ее во сне, положила голову на плечо, хотелось вдыхать запах морской соли от ее волос. И да, Чарли ненавидела себя за это, но ей хотелось, чтобы Тэсс приснился кошмар, и она пришла бы к ней, забралась в постель и не уходила бы до утра. Но за всю ту неделю, что они спали раздельно, Тэсс так ни разу и не пришла. А если ей и снились кошмары, она об этом не говорила. Все эти чувства смущали и раздражали Чарли. Несколько раз она порывалась написать о них в дневнике, но всякий раз бросала эту затею, рвала и комкала листы, потому что липкий ужас пробегал по позвоночнику, когда она представляла, как Тэсс случайно прочтет эти страницы и все узнает. «Какого черта? – беспрерывно спрашивала себя Чарли. – Почему я думаю обо всем этом вместо того чтобы попытаться вспомнить что-нибудь новое о Дженни, из-за которой я предположительно сиганула с моста? Почему я никак не могу себя заставить думать о Дженни? Я ведь так любила ее. Я так радовалась, когда мы снова начали встречаться. Куда делись все эти чувства, которые столько лет хранились в моем сердце? Неужели смерть забрала их с собой?». Но как бы Чарли ни старалась переключить свои мысли на Дженни и что-нибудь вспомнить, ничего не получалось. Ее татуировка на спине оставалась неизменной и больше не болела. Болело лишь сердце по ночам, когда Чарли по привычке протягивала руку, но не чувствовала Тэсс рядом. Но время шло, и, наконец, наступила ночь, которую Чарли так ждала. В ту ночь был сильный шторм, шел дождь, грохотал гром и сверкали молнии, освещая маячную комнату короткими вспышками яркого электрического света. Чарли никак не могла уснуть, ворочаясь в своей огромной постели и вздрагивая от каждого удара грома. Она гадала, как там сейчас Тэсс? Страшно ли ей, одиноко? О чем она думает в такую ночь? «Возможно, мне следует сходить и проверить ее? – спрашивала себя Чарли. – Просто тихонько заглянуть в домик и удостовериться, что она спит. Что все в порядке. Она даже не заметит, что я заходила». Решив так, Чарли ощутила облегчение и вскочила с кровати. Затем накинула кофту и задержалась у стола, чтобы попить воды. В этот самый момент, между ударами грома, Чарли послышался какой-то звук за дверью, на лестнице. Какой-то отчетливый стук. Чарли замерла, чувствуя, как внутри все холодеет. Она никогда не отличалась храбростью, что и говорить. Чего только стоят ее страшные фантазии в заброшенном доме, когда ей в каждом темном углу и в каждом дверном проеме мерещились чьи-то мрачные фигуры. Но на этот раз Чарли решила собрать все свое мужество в кулак и выйти за дверь. В конце концов, она и так собиралась это сделать. «Призраков не существует, - твердила себе Чарли, и только на лестнице она сообразила, какую чушь опять несет. – Ты же сама призрак, дубина! Ты живешь в мире призраков, и это тебя живым людям положено бояться!». Освещая себе путь фонариком, Чарли начала спускаться вниз по крутой лестнице, и от каждого шага в темноту что-то заходилось у нее в груди, дыхание проваливалось куда-то вниз, а потом вырывалось с тяжелым хрипом. Чарли снова слышала внизу какую-то возню. Теперь она уже не сомневалась, что на лестнице кто-то есть. «Так, только сохраняй спокойствие, - уговаривала она себя. – Если ты сейчас грохнешься с лестницы и сломаешь себе шею, придется целую вечность провести в гипсе и терпеть мучительную боль». Чарли спустилась еще ступенек на десять вниз и вдруг отчетливо услышала всхлип. Это совершенно точно был всхлип. Кто-то плакал там, внизу. - Тэсс! – выдохнула Чарли еще до того, как увидела сгорбленную фигурку девочки, сидящей на ступеньках. А еще через мгновение луч ее фонаря действительно высветил Тэсс, которая в испуге обернулась и посмотрела на Чарли затравленным взглядом заплаканных глаз. Чарли вновь застыла не в силах ни пошевелиться, ни заговорить. В голове отбойным молотком колотилась мысль: «Что-то случилось. Она снова вспомнила что-то ужасное. Тэсс, которая никогда не плачет, сейчас рыдает. Значит, случилось что-то очень, очень плохое». Тэсс поспешила вытереть слезы и заговорила первой: - Прости, что разбудила тебя… Я не хотела. Чарли вдруг заметила, что волосы у нее мокрые и слиплись. Тэсс шла к ней через дождь, без зонтика. Она, наверное, совсем замерзла. Чарли сделала несколько шагов вниз, отводя луч в сторону от лица Тэсс, и села рядом с ней на ступеньку. - Тэсс… почему ты здесь? – спросила Чарли серьезно. Тэсс посмотрела на нее, и даже в темноте Чарли увидела отчаяние, горящее в ее огромных глазах. По щекам девочки были размазаны слезы, смешанные с дождем. - Потому что я больше не могла… - выдохнула Тэсс. - Не могла? – эхом повторила Чарли. К горлу подступил тяжелый комок. - Мне приснился очередной кошмар, - прошептала Тэсс. – Такая ужасная, ужасная ночь… Но я обещала себе, что буду сильной. Что не приду к тебе. Что я справлюсь со всем сама. Я просто пыталась быть гордой, Чарли. А потом… - Тэсс слабо улыбнулась сквозь слезы. – А потом я сдалась, не выдержала. Я побежала к тебе, и мне казалось, что я бегу так долго… А потом… потом моя решимость снова померкла. Я представила, как глупо буду выглядеть, когда вломлюсь к тебе в комнату посреди ночи и разбужу тебя. Поэтому я осталась сидеть здесь. Но все-таки… все-таки ты увидела, как глупо я выгляжу. - Тэсс… - прошептала Чарли, ощущая, как волна горячей отчаянной нежности поднимается в груди. – Я не спала. Я сама хотела прийти к тебе. Но опоздала. Прости меня, пожалуйста. Губы девочки приоткрылись, а в глазах отражалась надежда, смешанная с недоверием. - Ты хотела прийти ко мне? – переспросила она. – Но почему? - Потому что… потому что… беспокоилась о тебе, - выдавила Чарли. Она не могла признаться в том, что отчаянная тоска разрывала ее сердце и не давала спать уже которую ночь подряд. Не могла признаться в том, что спать одной было невыносимо, что не чувствовать Тэсс рядом каждую минуту было невыносимо. Чарли и себе в этом не могла признаться. Но, кажется, Тэсс никакие признания и не требовались. Она прочла всю правду по лицу Чарли. В конце концов, Чарли никогда не умела лгать. - Прости меня… - шепнула Тэсс, придвигаясь ближе к девушке. - За что? – удивилась Чарли. - Вот за это, - ответила Тэсс и порывисто, совершенно неожиданно поцеловала Чарли в губы. Дыхание остановилось, а фонарик выпал из руки Чарли и покатился вниз по лестнице. Его свет плясал на ступеньках и стенах в каком-то безумном судорожном танце. Чарли казалось, что и сама она летит куда-то вниз с огромной скоростью. Позднее Чарли будет сотню раз мучить себя вопросом, почему она тогда не оттолкнула Тэсс сразу. Почему она позволила всему этому продолжаться. Почему ее губы против воли ответили на этот поцелуй. И почему он длился так долго. Много раз Чарли будет спрашивать себя об этом, мучить себя снова и снова, так и не находя ответа. Губы Тэсс были солеными и теплыми, такими живыми. И в то мгновение Чарли и сама ощутила жизнь внутри себя, как в ту ночь, когда зажигала маяк. Она тоже была живой. Они обе были живыми, мятущимися, напуганными, хватающимися друг за друга в кромешной темноте. Тянущимися друг к другу. Но в какой-то момент осознание того, что они делают, обухом ударило Чарли по голове, и она резко отстранилась от Тэсс. И вслед за этим осознанием пришел такой ужас, что руки похолодели, а губы задрожали. Чарли поднялась и, держась за перила, на пошатывающихся ногах пошла вниз. - Ты куда? – слабым голосом спросила Тэсс. - За фонариком, - ответила Чарли. Тэсс больше ничего не спрашивала, а Чарли добралась до фонарика, подняла его и посветила им наверх, освещая все лестницу до самого конца. - Поднимайся в мою комнату, - каменным голосом проговорила она. - А ты? – тихо спросила Тэсс. В ее глазах снова горел страх. Тэсс уже поняла, что когда Чарли говорит таким тоном, ничего хорошего от нее лучше не ждать. - А я переночую в домике. - Но почему? Давай лучше я вернусь в домик, а ты к себе… - Делай, что я говорю! – заорала Чарли. – Иди в эту чертову комнату! - Чарли… - всхлипнула Тэсс. – Пожалуйста, не надо так… Прости меня. Я больше не буду, клянусь. - Иди в комнату! – Чарли закричала так громко, что голос ее сорвался на хрип. Тэсс вздрогнула и какое-то время сидела не шевелясь, словно превратившись в каменное изваяние. А потом вдруг очнулась, поднялась, взглянула на Чарли в последний раз и, всхлипывая, зашагала наверх. Чарли смогла выдохнуть, только когда Тэсс поднялась до конца лестницы, и ее шаги затихли в маячной комнате. В ту же минуту Чарли побежала вниз. Она уже не держалась за перила и бежала так быстро, словно сама смерть гналась за ней. Она уже не боялась сломать шею. Она ничего не боялась, словно самое страшное, что только могло случиться, уже случилось. А когда Чарли выбежала на улицу, под дождь, она наконец позволила судорожному рыданию вырваться из груди и упала коленями на мокрую землю. Дождь нещадно бил ее по спине, по лицу и шее, но Чарли было наплевать на дождь. Наплевать на холод. Она плакала так сильно, словно все демоны ада рвали ее душу. Когда она ощутила резкую боль в левом запястье, она сперва подумала, что поранилась где-то по дороге, наткнулась на что-то в темноте. Но когда Чарли подняла запястье к глазам, очередная вспышка молнии осветила какой-то смутный рисунок, проступающий на ее коже. Это была татуировка.