Ревность
5 сентября 2018 г., 21:14
— Вот, я взял на свой вкус. — Никифоров поставил на стол поднос с четырьмя креманочками фисташкового мороженого с шоколадной крошкой.
— Не поверишь, фисташковое — мое любимое, — просиял Юра.
— О как угадал.
Укол ревности пронзил Гошу. Это он должен был угадать, что фисташковое его любимое. Нет, он должен был знать. За полгода отношений-то. Все время, что они сидели в кафе-мороженом, Гоша не спускал глаз с Юры. Юра бросал взгляды то на Виктора, то на Юри, старательно изображал рвотные позывы, когда они соприкасались руками и улыбались друг другу. Гоша ревновал, думая, что Юра ревнует Виктора к Кацуки. Никифоров Юре нравился. Раньше, во всяком случае. Нравился именно как мужчина, а не как друг. Как друга он Виктора просто ненавидел. Именно от мыслей о Никифорове Юра спасся в его объятиях. Точно так же, как Гоша спасся в его — от Ани.
— У тебя в уголку рта мороженое, — усмехнулся Виктор, обращаясь к Юри. А в следующую секунду он уже слизывал мороженое с его губ.
— Фу, снимите номер, пидоры, — изрек Юра, красноречиво морщась.
— Но ты же встречаешься с Гошей! — попытался вразумить его Никифоров. Кацуки же отмалчивался, очевидно, ничего не понимая на русском, и старательно ел свое мороженое.
— Мы не лижимся на людях.
— Что плохого в том, чтобы показывать свои чувства? А, Юри? — Он перевел вопрос Кацуки.
— Мы в России, — осторожно заметил Юри.
— Видишь, — хохотнул Юра, — даже твоя свинка понимает.
— Не называй Юри свинкой.
— Что? — Юри отозвался на свое имя.
— Юрио-кун называет тебя поросенком.
— А вы, пидарасы, не называйте меня Юрио!
***
— Это было славное двойное свидание, — сказал Виктор, выходя из кафе.
— Это не было двойное свидание, — возразил Юра.
— Мы вместе, вы вместе. Это было... Впрочем, семантика. Рад был вас видеть. — Он протянул руку Гоше, а Юру приобнял за плечи. Юра вздрогнул. Потом поднял руку и обвил шею Никифорова. И стояли они так довольно долго. Или Гоше это только показалось?
— Они не сильно долго обнимаются? — шепотом на английском спросил Гоша Юри.
— Они ведь друзья, — пожал плечами Кацуки.
Ага, как же, друзья. Прямо закадычные.
Наконец Юри и Викитор ушли, оставив Гошу с Юрой на остановке.
— Ну и что это было? — неожиданно для себя выдал Гоша.
— Что именно? — равнодушно спросил Юра, не замечая или игнорируя его тон и втупившись в телефон.
— То, как вы обнимались.
Юра оторвал взгляд от экрана.
— Ну, обнимались. Мы же не устроили оргию посреди улицы.
— Это ведь были не дружеские объятия, верно? — Добавил тише, словно боясь собственных слов: — Ты все еще его любишь?
— Дебил, — только и сказал Юра.
— Что, прости?
— Говорю, дебил ты. Я же тебя люблю, или не знаешь?
— Знаю, но... Может, ты и его еще не разлюбил.
— Ты ревнуешь?
— Да! — не таясь, воскликнул Гоша. Юра вздохнул.
— Ну точно дебил. Говорю же: тебя люблю, его — нет.
— Но вы так долго обнимались! А ты никому, кроме меня, не разрешаешь с собой обниматься.
— По старой памяти, наверное.
— Значит, он тебе все еще чуточку нравится?
— Ну, может быть, самою чуточку. Как далекий призрачный образ, на который даже не подрочить. Но он как мираж, раз — и развеялся. А всегда есть, был и будешь только ты. Ты для меня самый важный. Вот так. — Юра снова перевел взгляд на экран телефона.
У Гоши на несколько долгих секунд отняло дар речи.
— Ты никогда раньше не говорил ничего подобного.
— Думал, у меня вообще сердца нет?
— Нет, ты давно показал, что оно у тебя есть. — Гоша легко коснулся пальцами его запястья. Большего на улице он не мог себе позволить. Но дома он обязательно обнимет его и поцелует. Его, любимого Юру, который тоже его любит.
