Когнитивный диссонанс

      В голове Юнги существует состояние, которое требует к себе постоянного внимания, и имя ему — когнитивный диссонанс.       У Юнги всё прекрасно, но вот только что-то идёт не так. Юнги не комфортно в этом всём идеализме. Ему просто не комфортно, но он не может понять почему. У него есть стабильная работа, которая по нраву его отцу, а если старшему подходит, то и Юнги доволен. Есть жена, которая нравится его матери, а если так, то и сам Мин от неё в восторге. И конечно же, сама супруга любит своего мужа, а как может быть иначе?       У Юнги есть друг Хосок, у которого с головой не всё в порядке и он постоянно где-то пропадает на недельку-две. — Я отрываюсь, пока могу и тебе советую, дедуля.       А Юнги не может понять с каких это пор он так называемый «дедуля». Он тоже отрывается. Два раза в год. В свой недельный отпуск.       Жену Юнги зовут Рина, и ей не нравится Хосок. Вот просто не нравится тем, что заставляет мужа задуматься о своей жизни и больше находиться дома с семьёй. И нет, ей абсолютно нечего скрывать, ведь она своего мужа любит. И никак иначе. Это аксиома, да? Муж с женой просто обязаны любить друг друга. А любовник Рины, то просто домашнее животное, вроде попугайчика, а может и комнатный фикус.       Жизнь Юнги прописана каким-то грамотным программистом на лет так десять вперёд, и тот код не даёт сбоев в принципе. Не давал.       Юнги просто стоял под окнами семьи Чон и ждал Хосока для традиционных посиделок в баре. Каждую вторую пятницу месяца они собирались. Хосок был готов и чаще, но Юнги не готов к сбоям. А то его личный программист забастует и Мин будет вынужден выходить с работы не в 18:00, а в 18:03. Представляете этот абсурд!       За глубокими размышлениями о том, что Хосок опаздывает уже на двадцать три секунды, на Юнги что-то упало. И это что-то явно тяжелее листочка с дерева или капельки дождя, на килограмм сорок пять точно.       Когнитивный диссонанс в сознании Юнги приобрёл человеческую форму и активно бил по всем колоколам и сиренам. Мин потерялся в собственных ощущениях. На нём определённо лежит девушка. Красивая девушка, которая упала на него откуда-то сверху и, к счастью, не переломала кости.       Первой почему-то очнулась хрупкое создание, а не мужик, коим себя именует каждый современный Мин Юнги. — Прошу меня простить, — пролепетала девушка, помогая Мину встать, — а теперь мне пора. До свидания!       И вот что это было? Свалилась на голову и просто убежала в неизвестном направлении. — Ну и молодёжь пошла, — начал бурчать себе под нос Юнги. А после таких слов Хосок не прав и Мин не дед.       К стати, о Чоне, который как раз выбегает с криками из подъезда. — Чон Давон! Ты же наказана, мерзавка!       И тут до Юнги дошло по ступенькам очень медленным шагом. Вот на кого была похожа та девушка! Да они же с Хосоком одно лицо!       Сейчас Мин начинает понимать, что семья Чон, по крайней мере младшая её часть, давно того. Но Давон показалась Юнги милой или тот слишком много выпил. Его допустимый лимит — один бокал пива, а Хосок уговорил на два.       Во всём виноват Хосок, ведь Юнги не может считать других девушек милыми. Он по-прежнему любит свою жену, да.

❦

      Следующая встреча Юнги с Давон состоялась, когда эта юная леди ехала на своём велосипеде и опять сбила несчастного с ног. Сбила человека со стаканом горячего кофе в руках. И Юнги сейчас не знает, что делать в первую очередь: выть от боли в заднице и голове или кричать от обжигающе горячего кофе на своей коже. Но так как встать больно и голова трещит, он решает повыть лёжа на асфальте за все свои ненастья.       Эти вопли умирающего суриката заставляют Давон выйти из ступора и подбежать к бедолаге. — Прошу простить меня, я такая неуклюжая. С Вами всё в порядке?       И тут до Давон дошло, что не может человек чувствовать себя хотя бы относительно нормально после такого. — Чон Давон, Вы обязательно сломаете мне какую-то кость за наше не такое уж и продолжительное знакомство, — провыл Юнги, держась за голову. — А мы знакомы? — Я — Мин Юнги, друг Вашего брата и тот самый человек, на кого вы упали с окна. — Вы тот самый дяденька, которого мой брат называет занудой и дедулей во время телефонных разговоров? — Дедулей?! — То есть с занудой Вы абсолютно согласны? — спросила Давон, приподняв бровь.       Юнги был возмущён, если можно так смягчённо и зацензурено назвать его состояние. Эта девчушка грозится своей безалаберностью выбить из Юнги дух и так открыто его оскорбляет? Как неуважительно! И, кажется, что последнее Юнги сказал вслух потому что: — Вы действительно зануда, Мин Юнги.       И всё. Она просто уехала на своём велосипеде, оставив возмущённого Юнги с мокрой рубашкой, которая неприятно липнет к телу.

❦

      Почему в третью пятницу месяца Юнги стоит под окнами Давон, он без понятия. Ещё более он не внимает почему слова девушки так засели у него в голове. Это «зануда» крутится заезженной пластинкой и не даёт нормально спать.       На этот раз Давон падает мимо Юнги и тот понятия не имеет: радоваться целым костям или беспокоиться за это горе луковое, но помочь встать всё-таки решает. — Мин Юнги, что Вы здесь делаете? — Пришёл доказать, что не зануда.       А Давон почему-то смешно. Доказать он пришёл. Ну, хорошо. Девушка берёт его за запястье и тащит на непонятное сборище. Юнги уже почти возмутился, но он же (не)зануда.       Сборище оказывается площадкой для мотогонок. И такого поворота никто не ожидал. Давон смешно с реакции парня, а тот думает, что мог бы сейчас читать роман, лёжа в кровати. Ведь именно этим он и занимается каждую третью пятницу месяца.       После этого всё становится ещё хуже, и Юнги вспоминает, что у младшего поколения семьи Чон нет тормозов. А Давон зовёт его на мотоцикл, которым управлять будет она. У Мина крыша едет, сознание ручкой машет, а страх плещется в глазах и открыто говорит бежать, пока ноги бегут. Но он почему-то садится, обхватывает девушку за талию и прижимается так, как женатому человеку не положено. На это Давон только хмыкает и заводит мотор.       Первые минуты Юнги чувствует ветер в волосах и боится открывать глаза, но ощущения отнюдь не неприятные. Ему хорошо и свободно, но Давон отпускать он не спешит.       Адреналин плещется в крови, а девушка неплохо руководит байком. Она не спешит на огромных скоростях и не делает особо резких поворотов. Достаточно, чтобы получить удовольствие от ветра, путающего волосы, и недостаточно для сломанных костей.       Огни ночного города сливаются как на картине акварелью и получается красивый сменяющийся пейзаж. Юнги откровенно хорошо и свободно. Настолько, что вечер дома с вымышленными персонажами теперь не настолько привлекателен.       По приезду Юнги чуть ли не падает с байка, потому что не привык и его всё-таки немного укачало. Но Давон смотрит на него с совершенно не злой ухмылкой, и такой Юнги кажется ей довольно милым домашним котёнком, которого впервые вынесли на улицу.

❦

      Общение с Давон продолжается уже около месяца. Рина довольна отсутствием мужа и присутствием их семейного попугайчика, а в Юнги идут необратимые перемены, которые вводят его в ступор.       Внезапно в сознание Юнги просачивается мысль, что Давон красивая. С ней интересно и уютно. С Давон тепло, как никогда не было с так называемой женой.       Они ходят на интересные сборища, по музеям, купаются в реке Хан. С Давон можно поговорить о каких-то комиксах, политике и её мнении на счет философствования Декарта. Она разная, но при этом лёгкая в общении и практически никогда не соглашается с Мином. А его это веселит. Чон выглядит как маленький надутый ребёнок, когда её точку зрения не поддерживают и, возможно, Мин это делает специально.       Во вторую пятницу месяца Хосок спрашивает: — А что у вас с Давон? — Мне с ней тепло.       Хосок — не дурак и давно всё понял. Он прекрасно знает про попугайчика Рины и видит перемены в глазах друга. Юнги опоздал сегодня на десять минут и пьёт уже третью кружку пива. Хосок знает, о каком тепле говорит его «уже не дед».       На следующее утро Давон зовёт его в библиотеку. Юнги страшно. Ему было бы не так ужасающе прыгнуть с ней с моста, чем сходить в храм книг. Но Чон говорит, что там завезли новый атлас по западному искусству эпохи Ренессанса и она хочет показать Юнги свою страсть.       А сам Мин считает, что Давон и есть искусство. Она разная, красочная и её улыбка заставляет сердце пропускать пару ударов. Её хочется разгадать как «Тайную вечерю»*. И, если бы Мин умел рисовать, то запечатлел бы Давон во всех возможных стилях.       После библиотеки они заходят в кафе за кофе. И это так обычно, что Юнги не верит. Не верит и в следующие слова: — Юнги, я знаю, что Вы женаты. Но Вы мне нравитесь.       Опять всё просто. Давон не усложняет, ничего не требует, ей просто нужно было сказать. И впервые когнитивный диссонанс Юнги молчит в его голове потому, что Мин знает, как поступит.       Вечером, очень кстати, в квартире обнаруживается полуголый попугайчик — Феликс. И Юнги говорит о том, что подаёт на развод, собирает вещи и уходит. Сейчас ему легко и хорошо. Может стоило так сделать раньше?

❦

      Они не видятся три дня. И у Юнги начинается ломка. Он сам зовёт Давон и просит научить его кататься на велосипеде. Та смеётся и говорит, что даже не удивлена неумением Мина, но соглашается.       Они встречаются в парке. Юнги пришёл на десять минут раньше и в голове проскакивают воспоминания о первой встрече с Давон. Он улыбается и понимает, что без неё уже жить не сможет. Не так.       Чон приходит вовремя, они берут велосипед в аренду со шлемами, застёгивают их, и Давон видит, как развязался шнурок. К её большому послужному списку «Избиения Мин Юнги» добавился пункт: «стукнуть шлемом по подбородку». А Юнги смеётся. Ему нравится такая Давон и другую он не хочет. — Чон Давон, признайтесь, Вас наняли, чтобы медленно меня убить!       Они находятся близко друг к другу, и Юнги ничего не держит. Он давно хотел и сейчас сделает. У Давон губы мягкие, как и она сама. Мягкая и уютная, как дом и розовый закат. Юнги улыбается сквозь поцелуй, а после отстраняется и говорит: — Когда Вы падали на меня в ту вторую пятницу месяца, то определённо что-то сломали. Потому что теперь мне без Вас больно дышать и тяжело жить. Вы мне слишком нравитесь, Чон Давон.