Растворяется

      После шумной суеты Дома тишина Чернолеса звучит странно и неожиданно непривычно. Ни тебе мечущихся из стороны в сторону Логов, ни нервно обгрызенных ногтей, ни собственных неожиданных вспышек гнева. В Чернолесе тихо. Даже слишком тихо для такого многолюдного места.       Лорд понимает это слишком внезапно, оказавшись в центре никчемного городишки совсем один. Память при нем, и это немного поднимает настроение. Чтобы убедиться, что воспоминания точно принадлежат ему, Лорд перечисляет в уме вожаков. Рыжий, Стервятник, Черный — от мысли о нем он фыркает и касается пальцами висящего на шее выбитого в драке зуба. И, конечно, Слепой. Как без него? Лорд сразу ловит себя на не самой приятной мысли: он совсем не помнит, как выглядит Стервятник, хотя видел его всего лишь пару минут назад. Помнит, как отдавал ему старую поржавевшую шестеренку, как тот плакал от радости на его плече. Но каким был Папа Птиц на лицо? Воспоминания о вожаке третьей будто нарочно стерли. Точнее, только начали стирать. С внешности.       Лорд отгоняет от себя невеселые мысли и оглядывается. Поблизости никого. Впереди старая ночлежка, позади закусочная. Все, как и всегда. Только идти до Чернолеса тройку лишних километров не нужно.       Рядом с одним из столиков закусочной спит огромный черный пес, отчетливо напоминающий волка. Лорд, скрипя костылями, садится именно за этот столик, разглядывая знакомую собачью морду. Пока Лорд заказывает две чашки кофе — одну с молоком, одну без сахара, — пес просыпается, зевает во всю пасть и смотрит на Эльфийского Короля сверкающими в свете электрических ламп зелеными глазами. Без капли удивления, будто только Лорда он тут и ждал.       Мгновение, и на соседнем скрипучем стуле сидит вожак. Лорда и всего Дома. Безнадежно растрепанный, Слепой стряхивает с черного длиннополого пиджака пыль, снова зевает и складывает руки на столе. Лорду приносят кофе. На светло-коричневой глади плавает крохотный лист непонятно какого дерева, и Лорд отодвигает одноразовый стаканчик в сторону, морщась и брезгливо рассматривая второй. Там дела обстоят не лучше. Слепого не смущает плавающее в кофе «что-то», и он пьет почти залпом, даже не посмотрев, что же ему принесли.       Они долго молчат, потом говорят ни о чем. Лорд любезно замечает среди разговора, что от его дорогого вожака несет псиной. Слепой так же любезно шлет его к черту привычным жестом. Лорд спрашивает, где Слепой потерял Сфинкса. Вожак на это презрительно фыркает.       — В Наружности, — серым от тоски голосом говорит он. «Все же, решил остаться», сочувственно думает Лорд и учтиво закрывает эту тему для них обоих.       Они снова молчат. За это время Лорд все же решается отпить из стакана. Говорят о Курильщике. Долго и неинтересно. Потом о Ральфе. Слепой говорит, что ему и в самом деле подошел пост сторожа этого Дома. Затем речь идет о Стервятнике, и Лорд жалуется, что начал его забывать. Вожак говорит, что забываются все, кто идет на новый виток.       — А что это за жилетка? — почему-то спрашивает Слепой, будто между делом. — Не припомню за тобой привычки носить подобного вида вещи.       Лорд оглядывает себя. В спешке жители Дома пытались унести с собой все, что только могли сдвинуть с места. От зубных щеток до тумбочек. Лорд же в первую очередь напялил на себя эту жилетку. Расшитая цветными нитками, пуговицами и бисером, напоминающая бред сумасшедшего, она была очень дорога ему в своем неповторимом безумии. И еще из-за того, кто ему ее подарил.       — Подарок Табаки, — отвечает Лорд. — Было бы нехорошо, если бы я ее оставил.       Слепой хмурится, но ничего не говорит и не спрашивает, будто боясь разрушить что-то очень хрупкое.       Они говорят и говорят, пока наконец не заканчиваются темы, которые они могли бы обсудить. К концу беседы Лорд знает, что он четвертый, кого встречает здесь Слепой, что одним из этих четырех был Македонский, который до последнего момента не знал, останется он или уйдет, что Рыжий все же решил остаться, а Рыжая не смогла не уйти. Когда Слепой молчит, Лорд видит в его глазах печаль и все понимает: вожаку не просто смириться с тем, что Наружность отняла у него самое дорогое.       Слепой собирается уходить — встретить остальных. Встает и тянется, будто спал трое суток. Когда Лорд уже попрощался с ним, вожак поворачивается к нему и долго и пристально смотрит, будто не узнает. И спрашивает вдруг:       — Кто такой Табаки?       Лорд смотрит непонимающе, потом с ужасом. Кто такой Табаки? Серьезно? Живая катастрофа всего Дома, истинный повелитель хаоса и никому, кроме него самого, не нужного барахла, настоящий сказочник и слагатель домовских легенд и небылиц! И после всего этого Слепой спрашивает, кто же такой Табаки? Как можно забыть такого, как он? Это ведь…       …невозможно.       Лорда бросает в дрожь. Он смотрит на вожака глазами сумасшедшего и не понимает, что происходит. Слепой почти не меняется в лице, но даже крохотное изменение говорит о многом.       — Он ведь… на новом круге, да?       Лорд теряется в собственных мыслях. Почему? Он думал, что Шакал пойдет с ними, останется со стаей. Тогда почему? Лорд понимает не сразу, но появляется куда более странный вопрос. Почему он помнит?       Лорд приходит в себя, когда тонкие пальцы больно хватают его за плечо. Он смотрит на вожака, на его тревожное выражение и отвечает:       — Да, на новом.       — Тогда поторопись, — говорит Слепой. — Иначе можешь не успеть.       И Лорд прекрасно понимает, о чем он говорит.       После того, как Слепой уходит, Лорд еще долго сидит, смотря на два пластиковых стаканчика разной степени наполненности. Смотрит и не моргает, будто боится что-то пропустить. А потом неожиданно срывается с места, словно захотел поскорее скрыться от погони, но тут же останавливается и морщится из-за боли в ногах, но все же собирает силы в кулак.       Лорд идет не спеша, с передышками, точно зная, куда он хочет попасть. Это место трудно отыскать по памяти — даже если ты там уже был — и невозможно на карте. Этого места никогда не было в реальности, и существует оно только в Не Здесь. Старый домик с единственной комнатушкой, забитой всяким древним хламом. Там, на полу, сидит седой старичок, чья шея увешана амулетами на все случаи жизни и ржавыми шестеренками из старых часов. Таких же старых, как сам старичок.       Лорд уже был у него и просил одно такое колесико для человека, чьего имени уже не помнил. Он знал, что искать старый домик можно бесконечно долго, и вполне осознавал, что может уже и забыть о своей просьбе еще до того, как найдет. Старичок не любит корыстных и жадных, поэтому частенько скрывает свое убежище от посторонних глаз. Можно даже не пытаться искать, если твоя цель недостаточно благородна.       Цель Лорда сложно было бы классифицировать по степени благородности. Он не желал кучи денег и домик у моря. Не хотел и мира во всем мире. Он просто надеялся найти одного единственного человека. Лорд даже не представлял, что делать, когда они встретятся. Кидаться к нему на шею и плакать от счастья или ругаться и кричать, срывая голос ко всем чертям, что тот бросил его одного в этом не очень-то дружелюбном месте.       Лорд уже давно пересек границу никчемного городишки. Давно ушел за ту территорию леса, с которой был знаком. Давно потерял направление, в котором шел. Может, он уже давным-давно ходит по кругу, а может, заблудился в лесной чаще и скоро просто умрет от голода, или же не даст умереть от голода диким собакам. Солнце уже успело зайти за горизонт и снова выйти, а Лорд не продвинулся в своих поисках ни на шаг. И только когда Лорд совсем выбивается из сил, и ноги его уже не могут идти, он садится на землю, потом ложится и часто дышит, пытаясь ни о чем не думать. А мысли сами лезут в светлую голову, и глаза Лорда медленно наполняются слезами. И он их закрывает, чтобы больше ничего не видеть.       Пространство неприятно искажается, и появляется громкий звон в ушах. Лорд морщится и долго моргает, сначала пытаясь избавиться от слез, потом стараясь понять, где находится. Последнее, что он видел, — наступающие с небес сумерки. Теперь — золотистый солнечный отблеск от глянцевых листьев деревьев совсем не того леса. Он встает и оглядывается, не узнавая местности. Лорд здесь, как подсказывает ему сознание, еще не бывал.       Солнце заливает мягким теплым светом Лорда и все, что есть вокруг. Эльфийский Король оглядывается направо и налево, затем назад и замечает узкую тропинку, почти заросшую густой травой. Видимо, когда-то давно здесь побывало немало людей. Теперь единственным путником, увидевшим это место, был Лорд. И ему ничего не остается, кроме этой тропинки, и он идет.       Тропа выводит его к большой поляне. Таких светлых мест Лорд не видел не то, что в Доме (про Чернолес не стоит и заикаться), — таких не существует в самых беззаботных снах Русалки. Светлоголовый смотрит на все, чего может коснуться его взгляд, и совершенно не понимает, умер он, уснул в лесной чаще, или же это все происходит наяву.       Насмотревшись, Лорд пытается рассуждать: в Не Здесь ничто не случается просто так, тогда почему непредсказуемая Изнанка привела его именно сюда? Лорд вновь оглядывается по сторонам. На поляне, кроме низкой травы и редких ярких цветов неизвестного вида, ничего нет. Лорд разворачивается, чтобы уйти той же дорогой, которой пришел, но за его спиной непроходимая чаща леса, и нет ни малейшего намека на то, что загадочная тропинка вообще существовала. Лорд испуганно пятится назад и вновь оборачивается, совсем запутавшись в происходящем, и все неожиданно меняется.       В самом центре поляны стоит дверь. Доска с металлической ручкой и меловой четверкой по центру. Лорд уже почти не пугается и не удивляется и решает подойти ближе. Касается двери и убеждается, что она настоящая. Заглядывает, затем и вовсе обходит ее и ничего за ней не находит. Лорду уже все равно, что с ним будет и будет ли что-то вообще. Он не думает ни о чем, кроме маленького кудрявого лопоухого мальчишки, чья жилетка сейчас на нем, чью кличку он уже помнил с трудом, и которого никак не хотел потерять.       Лорд становится перед дверью. Стоит пару минут, смотря на большую цифру «4». Роняет костыли в стороны. Толкает дверь от себя. И…       Снова не может ничего понять.       Дверь в их комнату открывалась именно так. Тогда почему сейчас за ней пусто? Просто дверь. Просто в центре пустого поля. Просто… ничего.       Лорд уже не сдерживает эмоций. Он падает на землю, утыкается в нее лбом. Кричит так громко, как только может, заглушая совсем тихий скрип двери. Бьет кулаками о землю, срывает с головы клочья бледно-желтых волос, совсем не чувствуя боли. По щекам его текут слезы, и Лорд не хочет их останавливать. Он хочет просто раствориться в мягком солнечном свете, будто его и вовсе не существовало.       «Попробуй иначе.»       Чей-то шепот прорывается сквозь дурные мысли и громкие крики, и это отрезвляет лучше настойки аммиака. Лорду плевать, кто влез в его голову и нашептывает ему несвязные речи, но — пусть это всего лишь совпадение, что Лорд уж точно не собирался проверять — он резко вскидывает голову и смотрит на закрытую дверь всего в метре от него, понимая сразу очень многое. Слезы высыхают сами, и крики стихают в один момент, и, кроме учащенного сердцебиения, ничего не слышно.       Лорд поднимается на ноги, весь перепачканный в траве, достигает двери в три коротких шага, хотя можно было обойтись и одним, и прижимается к ней щекой. Неуверенно кладет пальцы на ручку и, слабо нажимая на нее, тянет на себя на какие-то миллиметры. Из появившейся щели веет сквозняком, и Лорд нервно смеется, чуть не доходя до истерики. Когда приступ отступает, Лорд задерживает дыхание и, закрыв глаза, открывает дверь нараспашку. Из нее тут же вырывается поток ветра, и Лорд не может не вдохнуть теплого воздуха с ароматом пряностей и деревянных опилок, но все еще боится открыть глаза, и поэтому шагает через порог наощупь.       Лорд вновь начинает видеть, когда за ним захлопывается дверь. Открывает глаза и сразу замечает крохотное окошко чуть выше уровня груди. Оно почти не дает света, но его и не нужно, чтобы понять, кому принадлежит маленькая комната, набитая барахлом.       Лорд чувствует запах полыни и древесной стружки, аромат свежескошенной травы и летнего дождя, звездную пыль и солнечные лучи на своей коже, тайну и непредсказуемость, повисшие в воздухе. И все это за доли секунды прорывается сквозь пелену сознания и прячется где-то в черепной коробке. И Лорду сложно выбрать из всего многообразия что-то одно. Но он все же пытается сосредоточиться на главном.       Он оглядывает комнату в поисках единственного живущего здесь старичка. Проходит к низкому столику и заглядывает за него. Осматривает все многочисленные коробки и шкафы. Заходит даже в крохотную кладовку: быть может, старый шутник спрятался там. Здесь не оказывается никого живого, кроме маленьких треугольных рыбок в банке вместо аквариума. Лорд медленно подходит к деревянному ящику, на котором расположилось чужое жилище, садится рядом и, помедлив, берет банку в руки. В его голове тихим эхом звучит мысль, что он неизбежно и безвозвратно теряет что-то неоценимо важное, но Лорд никак не может понять, что именно. Рыбки медленно движутся вперед и назад, создавая мелкую рябь на водной глади.       Рядом слышится шорох, и Лорд испуганно оборачивается, словно вор, укравший что-то ценное в чужом доме. В метре от него на полу сидит худой смуглый мальчишка в позе лотоса и улыбается как-то очень по-родному. От такой улыбки мурашки идут по коже, а на душе расцветают лилии.       Но Лорд ничего этого не чувствует.       — Забирай, — говорит мальчишка и улыбается еще шире. — Дарю.       — Спасибо, — ровным голосом отвечает Лорд и вновь смотрит на рыбок. Свет из низкого окошка падает на банку, и Лорд видит, как в этом пучке света танцуют пылинки. Он смотрит и смотрит, опускает глаза на воду и снова видит мелкую рябь. — Эй, — говорит он так же ровно, — кто ты?       Рябь становится чаще, и Лорд видит краем глаза, что луч света и крохотное окошко покрываются волнами. Он оглядывает комнату снова и замечает это в каждой окружающей его вещи. Лорд не понимает, что происходит, и быстро переводит взгляд на мальчишку, будто он знает ответ. А он смотрит на Лорда очень печальными глазами, и на лице уже нет той веселой улыбки.       — Прости, — тихо говорит он, по щеке катится слеза.       И он растворяется, рассыпаясь крупицами звезд, разлетающимися по комнате. Рябь становится сильнее. Пространство искажается вновь. Лорд закрывает глаза.       Когда открывает, то уже лежит на холодной земле, вокруг него стоит лес. На землю спускаются сумерки, и Лорд понимает, что находиться в лесу в такое время — не лучшая из его идей. Лорд садится, оглядывается, замечает банку с рыбками в траве рядом с собой и берет ее руки. Она сияет далекими звездами, и Эльфийский Король удивляется, как такое возможно. Рыбки движутся вперед и назад. По воде идет рябь. Это нисколько не трогает сердце Лорда. Жилетка на его плечах кажется слишком яркой и неприятно режет глаза. Лорд морщится и снимает ее, откладывая в сторону и оставляя лежать на прохладной земле. И где он только додумался подобрать этот хлам?       Лорд смотрит по сторонам и находит тропинку за своей спиной. Встает и уходит по ней, не замечая, как в банке с рыбками вместе с сиянием звезд растворяются чужие слезы.