Разные, как небо и земля

      Харрис принёс поднос с едой и поставил его на тумбочку. Наклонившись, он коснулся губами лба Лиама, сопевшего так мило, что альфа не удержался от поцелуя. Омега моментально нахмурился, повертелся, а потом открыл глаза. Поморгав, он приподнялся и сел, глядя на Харриса, а потом и на поднос — на нём находилась тарелка овсяной каши с ягодами, тосты с сыром и зеленью, небольшой кусочек торта (его Харрис принёс ещё вчера), а также кружка раф-кофе, за которой он сходил в кофейню.       — Что это? Завтрак в постель? — просипел омега и потянулся к шее, на которой красовались свежая метка, багровые засосы и даже след от руки.       — Да… Я немного вчера… Ну… Перестарался, — пробормотал Харрис, но Лиам услышал.       — Боже, мой голос… Харрис, я думаю, нам стоит повременить со свадьбой. Давай её проведём позже?       — Да, конечно. И прости меня, — не унимался Харрис, волнуясь.       — Прекрати извиняться, мне тоже было очень приятно. Хотя тебя и правда понесло, — с улыбкой сказал Лиам, поставив поднос на колени. Омега отпил горячий напиток, мыча от удовольствия. Потом он попробовал кашу, которая была немного переварена, но, несмотря на это, была вкусной, и он её доел. Тосты тоже оказались на вкус неплохими, но подостыли. Чизкейк с ванильным кофе показались потрясающими — сладкоежка внутри него ликовал.       — Ну как?       — Очень вкусно! Зря ты в хирурги пошёл, надо было работать поваром. Милый, спасибо большое.       Лиам вернул поднос на тумбочку. Встав с постели, он подошёл к любимому и, приподнявшись на носочки, крепко обнял его, как бы благодаря за заботу и нежность. Харрис обнял его в ответ.       — Мне на работу надо.       — Мне тоже. Пойдём собираться.       Пара вышла из квартиры спустя полчаса. Лиам сел в дорогую машину, на которую он никогда бы не заработал. Харрис подвёз его и уехал на работу сам, всё время думая о свадьбе. Он набрал номер секретаря президента.       — Зайди ко мне через десять минут. Нужно поговорить.

* * *

      Харрис улыбнулся омежкам-ординаторам и медбратьям. Потом он поздоровался с заведующим отделения, вступив в недлительный разговор.       — Я бы хотел узнать у вас, как дела у вашего отца. В последнее время он проявляет повышенный интерес к нашему отделению хирургии. — Скрипучий голос и манера говорить чересчур медленно раздражали Харриса, но он должен уважать старших. Хотя, конечно, он понимал, что отнюдь не это злило его: ему не нравилась личность, стоявшая перед ним. Взятки, преждевременные выписки, подмена имён и анализов с целью скрыть что-либо (особенно у поступивших с передозировкой наркотиками детишек богатых родителей), лечение совершенно здоровых, постановка нужных диагнозов и многое другое. Нарушения можно было перечислять вечно.       — Это беспокоит вас? — быстро произнёс Квин, желая поскорее свалить и увидеться с Элвисом.       — Кхм, что вы. Нет, конечно. Однако я уверен, что причина в вас.       — И что с того? Если вы сделали что-то против правил, я тут ни при чём. Или вы думаете, что раз я постоянно нахожусь в отделении, то не унаследую кресла председателя? Вы будете в ногах у меня ползать, умоляя, чтобы я не забирал у вас того, что вы получили от моего отца. — Харрис старался говорить как можно тише и спокойнее.       — Я… Я не хотел! Простите меня! Ваш отец сказал мне быть строже с вами… Прошу вас, не считайте меня врагом. — Мужчина не знал, что делать, поэтому просто взял руки Харриса в свои.       — Вы и впрямь печётесь об этом месте. Так, мне нужно идти. Постарайтесь не нарушать закон, иначе я не закрою глаза, как в прошлый раз. — Харрис направился в свой кабинет, где уже сидел Элвис.       — Прости, меня задержал этот продажный старикашка.       — Завотделения? Да, он тот ещё придурок, но руки у него прямые, талант оперировать есть. Столько денег наворовал… Интересно, куда он их девает? — с лёгкой улыбкой проговорил омега, устроившись поудобнее в кресле.       — Мы не об этом хотели поговорить. Моя свадьба, — серьёзно сказал Квин, садясь на диванчик напротив кресла.       — У меня почти всё готово. Президента я займу на это время, не переживай.       — Давай отложим немного дату. Я скажу тебе, когда мы решим всё.       Глаза омеги округлились.       — Что? Я уже запланировал ужин с Эйкеном! Эй, ты хоть знаешь, как меня подставил?! — Омега вскочил с кресла, кусая губы.       — Что? Отмени ужин тогда… — Харрис почесал затылок, чувствуя вину. Элвис злился крайне редко.       — Не могу! Он не отстанет от меня, если я поманю его конфеткой и не дам её.       — Ну тогда сходи с ним на свидание два раза! — Харрис и сам повысил голос, но поспешно зажал рот рукой.       — Не могу! Во второй раз у него будет надежда. А если я откажу, то причиню ему боль. Я никогда не ходил с ним обедать или ужинать. Целых двадцать лет держал дистанцию, а три дня назад решился и предложил сходить в ресторан. Он чуть ли хвостом не завилял, когда отошёл от шока. Знаешь, как трудно мне было на это смотреть? — Элвис снова сел в кресло, закрывая лицо руками. — А теперь мне придётся дважды поужинать с ним… Это и для меня морально тяжело.       Харрис подошёл к омеге, взял его за руку и вынудил подняться. После этого он обнял Элвиса со всей нежностью, прося прощения. Правая рука гладила по спине, а левая зарылась в мягкие каштановые волосы.       — Прости меня. Я даже не подозревал, насколько трудно для тебя это всё. К тому же потом он будет в гневе и на тебя… Я не подумал и поступил очень опрометчиво. Не будем переносить дату, если это так сложно для тебя, — произнёс Харрис почти на ухо омеге, успокаивая его.       — Всё хорошо, я уже не плачу. Я просто очень люблю его… Уф, Харрис, давай отложим свадьбу, как ты и попросил. Я постараюсь вести себя как можно холоднее на свиданиях, — улыбнувшись, сказал Элвис, сжимая пальцами синюю рубашку на груди альфы.       Раздался скрип двери, а потом крик Эйкена:       — Что за хуйня?!       Харрис распахнул глаза, а отец в два шага преодолел комнату. Разъярённый альфа сжал руку Элвиса и потянул на себя, из-за чего теперь он был в объятиях председателя.       — Ты… Щенок, я тебя так воспитывал?! Ты что вытворяешь?! Как посмел? — кричал обезумевший альфа, не в силах поверить, что у них «такие» отношения. Никогда прежде он не видел, чтобы Элвис и Харрис обнимались. Он вообще особо не присутствовал во время их встреч в детстве, когда секретарь посещал дом председателя. У этих двоих всегда были хорошие отношения, но он и понятия не имел, что Харрис считает Элвиса своей семьёй.       Харрис зачесал волосы назад.       — А что? Теперь, наверное, думаешь, что лучше бы и дальше был с Лиамом? — с усмешкой спросил Харрис, решив поучаствовать в этом спектакле.       — Что? Харрис, ты что несёшь, прекрати! — Элвис удивлённо посмотрел на сына, потом на отца. Квин-старший тяжело дышал и был похож на разъярённого быка, которому помахали красной тряпкой.       — Я тебя своими руками убью… Клянусь, уничтожу! — выкрикнул он, собираясь ударить, но Элвис не пустил его, встав на пути.       — Успокойся, Квин! — повысил голос Элвис. Когда он действительно злился, то откидывал формальности, переходя на «ты», а также называл Эйкена по фамилии, а не по имени.       Председатель смотрел в ярко-синие глаза омеги и увидел слипшиеся реснички.       — Ты плакал? — Альфа подошёл ближе, забыв о сыне.       — Да, и он меня утешил. Я очень люблю Харриса, он мне как сын. Ты полный придурок, если подумал, что у нас может что-то быть. — Элвис отвёл взгляд, смущаясь.       Эйкен не двигался. Он очень ценил те моменты, когда омега забывал переходить на «вы». А ещё больше ему нравились обзывательства — их он частенько слышал, когда они были вместе. Совсем недавно Элвис его отругал, вскоре после этого предложил поужинать, а теперь снова оскорбляет. Это казалось раем, он будто снова побывал в том периоде, когда они встречались и любили друг друга. Деловая холодность, которая длилась двадцать лет, его очень расстраивала.       Но сейчас Эйкена волновало другое: почему он плакал. Не менее непонятным было и то, что омега пошёл именно к Харрису. Или же его расстроил сам разговор? Теперь вывод был ему ясен, и он снова вступил в разговор.       — Тогда почему он плакал? Ты довёл его до слёз?       Харрис не находил ответа, поэтому вмешался Элвис.       — Он рассказал мне, что он и Лиам в отчаянии. И я вспомнил всё, что пережил из-за тебя. Мне не дали доучиться в школе, выгоняли с работ и из общежитий, угрожали родным, а потом и вовсе избили отца… Но пиком было то, что папе отказали в операции. Он умер у меня на руках, не понимая, почему все больницы, в которые мы обращались, поступали с нами так. Операция была пустяковая, но никто нам не помог, потому что «простите, нам нельзя, иначе уволят». Хах, твой отец забрал у меня папу… А потом отец спился и тоже погиб в аварии. Я остался один, когда пошёл к нему, умирающему и жалеющему обо всём. Я ненавидел его так сильно, что даже не мог выразить свои эмоции. Я его не простил и никогда не прощу. Невозможно принять извинения, когда рана столь глубока. А что происходит сейчас? Ты просишь узнать всё про место работы Лиама, чтобы выкупить здание и уволить его. Хоть ты и не замечаешь, но ты поступаешь точно так же, как твой отец. Ты счастлив сейчас от решения твоего отца? Думаешь, Харрис тоже будет счастлив? Нет. Он возненавидит тебя.       Слова лились потоком, который он не мог прекратить. Слёзы вытирал руками, а любые попытки Эйкена подойти тут же пресекал, отталкивая. Это было сложно, но он смог донести все свои мысли касательно ситуации. Элвис тут же вышел из комнаты. Недолго думая, Эйкен последовал за ним.