nine clouds of happiness.

— Суёни, пристегни ремень, малышка. В самолёте шумно. Гулкие крики застрявших в узком проходе людей, топот ног и звонкие хныканья грудного ребёнка за сидением Чимина отдаются неясным шумом в голове. Его дочка возится на соседнем кресле, нервно поправляя кармашки милого персикового комбинезона тринадцатый раз (по подсчётам излишне внимательного сейчас Чимина, который переживает, что сможет опоздать на встречу с бывшей женой, если самолёт не взлетит в ближайшие двадцать пять минут. он сомневается, что после очередного опоздания на их свидание его организм останется целым).  — Я не могу-у, — нетерпеливо хнычет Суён, смотря на папу блестящими оленьими глазками и в собственном бессилии поджимая губы. — Помоги, пожалуйста. Чимин хмурит брови и немного строго смотрит на свою малышку, беспокоясь о том, что этим утром она оказалась достаточно капризна для того, чтобы своим ослабшим от болезни голосом выпросить фисташковое мороженое и банку сладкой содовой у папы. Кажется, сегодня она встала не с той ноги, и Чимин думает, что ему следует попросить дочку отдохнуть, пока они будут лететь в Осаку. Он тянется к ремешкам по обе стороны сидения Суён и быстро пристёгивает её, регулируя длину и помогая малышке удобнее устроиться. Она сидит на крайнем кресле у прохода, и Чимин всё ещё немного негодует от того, что его место находится у чистого иллюминатора, а от дочери его отделяет какой-то ещё не пришедший пассажир, оказавшийся достаточно умным для того, чтобы заранее забронировать своё место прямо посередине. Чимин уже понимает, что обязательно попросит этого человека поменяться с ним местами, ведь он хороший папа, вечно взволнованный внутренним состоянием дочери и, возможно, в самую малость паникующий. Девочка удовлетворённо кивает и улыбается Чимину, демонстрируя своему отцу один отсутствующий передний зуб. Он выпал ещё на прошлой неделе, и малышка до сих пор так горда собой и своим великим сокровищем, найденным на следующий день после похода к стоматологу под подушкой, что всё ещё без доли стеснения жужжит на ухо Чимина про монетку в сто вон, которую она ни за что не потратит на жвачку в магазине неподалёку от её любимой детской площадки. Когда грохот и шум немного стихают, а пассажиры потихоньку усаживаются на свои места, Суён резко замолкает и осторожно осматривает проход в другую часть самолёта, находящийся буквально в пятнадцати метрах от места девочки, где стоят две милые стюардессы и о чём-то весело разговаривают.  — Можно мне сходить умыться? — резко оборачивается к Чимину девочка и взволнованно щебечет тихую просьбу. Парень уже готовится расстегнуть свой ремень безопасности, чтобы пойти за дочкой, но малышка вдруг хватает его за рукав белой рубашки и чуть строго добавляет: — Одной. Чимин удивлённо выдыхает так и не сказанные слова отказа и смотрит на Суён, теперь сложившую ладошки вместе и смотрящую на него блестящими глазками. Ничего плохого ведь не произойдёт, верно? Чимин не должен так сильно паниковать.  — Поторопись и как только закончишь — сразу беги ко мне. Девочка счастливо дрыгает ножками, быстро расстёгивая ремень с помощью папы и готовясь ураганчиком соскочить со своего места, но неожиданно вновь затихает и осторожно оборачивается к Чимину:  — Можешь дать мне Кою? Чимин поджимает губы и достаёт из-под сидения свою небольшую сумку с документами и некоторыми вещами дочери, щёлкая молнией и быстро доставая плюшевую коалу. Девочка вновь благодарит отца и встаёт со своего места, через пару секунд скрываясь за спиной поднявшегося мужчины, пожелавшего убрать свой рюкзак на багажную полку, провожаемая беспокойным взглядом Чимина. Последние четыре года они живут вдвоём, потому что мама Суён оказалась не слишком готова к тому, чтобы растить дочку, а Чимин просто не смог променять их с бывшей женой неплохие дружеские отношения на бесчисленные годы взаимной ненависти, у многих других пар потраченные на бессмысленные надежды на чудо, которое люди называют «воспитанием совместного ребёнка». Они развелись, когда малышке не было и года, и первое время им обоим было действительно тяжело, потому что приходилось привыкать к одиночеству и отсутствию поддержки со стороны, но всё же со временем они смогли прийти в норму: Хёри нашла своё счастье в написании длинных текстов собственных романов, а Чимин каждый день засыпал и просыпался со своим счастьем, мило сопящим и фыркающим на руках. Суён всегда хватало любви отца для того, чтобы расти по-настоящему милой и доброй девочкой, и она действительно с пониманием относится к тому, что её родители не живут вместе, чему Чимин невероятно благодарен и не может понять, в кого она такая мудрая. (иногда он винит себя в этом. тогда Суён солнечно улыбается ему и говорит, что очень любит маму и папу в любом случае). Сейчас же, когда малышка стала взрослее и уже более подготовлена к длительным поездкам к матери, они посвящают две недели в полгода Японии и вкусному тонкацу Хёри. Она вечно ворчит, что Чимин совершенно забывает про их вечерние поигрули в приставку, и от этого Суён всегда очень веселится и гладит девушку по голове. Через несколько минут Чимин замечает, как над головой начинает с писком мигать рыжим цветом просьба пристегнуть ремни, и парень начинает действительно сильно волноваться, кусая губы и перебирая пальцами в желании вскочить со своего кресла и начать поиски дочери. Люди вновь начинают суетиться, и до этого заметный коридорчик, в который зашла улыбающаяся Суён, скрывается за спинами зачем-то встающих со своих мест за вещами с верхней полки пассажиров. Чимин выпрямляет спину и прищуривается, разглядывая монотонную массу людей в надежде зацепиться взглядом за персиковый комбинезон дочери, когда неожиданно замечает её, немного растерянную и выходящую из-за чьей-то спины. Через пару секунд девочка тоже замечает отца, уже вставшего со своего сидения, и быстро перебирая ножками бежит к нему навстречу. Чимин успевает только выйти в узкий проход, когда на него налетает его напуганный маленький ураганчик и крепко обнимает за бёдра, прижимаясь к животу покрасневшей от застоявшегося горячего воздуха щекой.  — Теперь ходить по самолёту будешь только со мной, — Чимин ласково гладит плечи малышки дрожащими ладонями и густо выдыхает скудные остатки волнения через раскрытые уста. Суён в ответ быстро качает головой из стороны в сторону и смотрит на папу снизу-вверх, неожиданно взволнованно указывая рукой куда-то за свою спину.  — Чонгук-щи помог мне найти Кою, когда она упала, и тебя, так что всё было хорошо! Чимин несколько секунд переваривает услышанное впервые за последние недели имя, спустя какое-то время наконец поднимая голову в надежде застать добродушного незнакомца, что помог Суён без проблем добраться до папы. Когда Чимин видит того самого Чонгука, на секунду ему кажется, что его сердце способно превратиться в пепел от вида чужих пальцев, трогательно сжимающих края длинной серой футболки. (это действительно длится буквально секунду, думает Чимин. одну маленькую секундочку). Чонгук выглядит так, словно ему самому не больше девятнадцати, и Чимин в свои двадцать пять чувствует себя старым по сравнению с этим очаровательным мальчишкой. Он мило мнётся на месте ещё пару мгновений, прежде чем протягивает большую ладонь вперёд, уважительно кланяется растерянному Чимину и начинает быстро тараторить почти шёпотом:  — Суён сказала мне Ваше имя, меня зовут Чон Чонгук, двадцать три года, учусь на архитектора, приятно познакомиться! Всё вокруг вновь словно затихает, и Чимину кажется, словно взгляды десятков пассажиров обращены лишь на его скромную персону. Парень перед его глазами неподвижно стоит с опущенной головой и красными ушами, и сердце Чимина наконец начинает потихоньку покрываться пеплом, разгораемое чужим волнением. Когда Суён свободной ладошкой уверенно тянет его за рукав рубашки, слегка смутившийся парень наконец отмирает и осторожно тянется к руке Чонгука, чтобы окутать её теплом собственной небольшой ладони. Ладонь Чонгука же слегка влажная, думает Чимин. Однако она остаётся невероятно мягкой. Чимин сосредотачивается на чужих длинных пальцах, всё ещё не прекратив долгое рукопожатие, и уже хочет почувствовать это тепло чуть ярче и погладить нежную кожу, но стюардесса из другой части самолёта просит пассажиров наконец сесть на свои места. Чонгук резко выпрямляет спину, являя новым знакомым милый красный нос и блестящие под светом лампочек глаза, и Чимин испуганно отшатывается назад, по-мальчишески глупо прикрывая собственное лицо горящей ладонью. Это было стыдно. Хорошая работа, Чимин. Ты действительно похож на старого маньяка. Он быстро кивает Чонгуку вместо прощания и садится на своё место, усаживая на сидение у прохода Суён, однако Чонгук почему-то не уходит, а лишь стоит, вновь цепляя фалангами края футболки. Чимин в смятении хмурит брови и склоняет голову к правому плечу, прежде чем ему в мозг огромным грузом не ударяет осознание.  — Кажется, моё место… Здесь. В голове Чимина всплывает воспоминание о том, как однажды он поссорился с одной мамочкой из садика Суён, чей сын на протяжении двух недель задирал его малышку и не хотел извиняться за это. В тот же день оказалось, что их квартиры находятся по соседству, и каждый раз Чимину было невероятно стыдно здороваться с явно озадаченной таким неожиданным раскладом дамой. Однако в этот раз единственное, что напоминает о том случае в детском саду — это нервозность Чимина, Суён же с невероятно счастливой и милой улыбкой без одного зубика похлопывает по соседнему креслу, оживлённо приглашая своего нового знакомого сесть на своё законное место. Чонгук неожиданно тепло улыбается малышке и послушно протискивается между её коленями и креслом спереди, аккуратно опускаясь на свое место. Парень сразу же неуклюже пристёгивает ремень Суён, и сердце Чимина окончательно рассыпается на крошечные частицы. Через несколько минут начинается взлёт, и всё это время Суён вместе с Чонгуком завороженно смотрят в иллюминатор, по-детски трогательно разглядывая вечерние пейзажи и восхищаясь тем, как скоро самолёт набирает высокую скорость. Недолгое чувство невесомости заставляет желудок Чимина сжаться, и он взволнованно выдыхает, когда самолёт наконец разрезает первые облака своими крыльями подобно гордой птице, посвящающей небесам всю свою жизнь. Когда он оборачивается к Суён с нежной улыбкой и его встречают две пары искренне влюблённых в полёты глаз, Чимин чувствует себя по-настоящему… Комфортно. Правильно.  — Это так… Невероятно, — воодушевлённо бормочет Чонгук, заглядывая уже без смущения в чужие зрачки, и Суён согласно кивает много-много раз. Они похожи на двух детишек, и Чимину от этого так тепло, что незнакомец-Чонгук неожиданно кажется одним из самых близких парню людей. / — Ты невероятен. / ; Спустя сорок минут с начала полёта Чонгук и Суён успели подружиться сильнее, чем Чимин мог предположить. Как оказалось, Чонгук невероятно сильно любит собак и жёлтый цвет, а ещё его любимая пони — Пинки Пай, и он любит спорить о том, чьи же способности героев из комиксов круче. Несколько раз за весь этот познавательный и милый диалог Чимин весело фыркает, и Чонгук в смущении пихает его своим кулачком, не способный внятно объяснить свои познания в сфере детских мультсериалов и подобного. Остальное же время Чимин слушает счастливые вздохи своей дочери и взволнованный голос Чонгука и не может перестать ласково улыбаться. Через ещё десять минут Суён всё чаще начинает зевать, и под льющиеся из уст Чонгука рассказы про Халка постепенно засыпает, обхватывая ладошками предплечье парня и виском прижимаясь к его кофте. Чимин тихо выглядывает из-за плеча Чонгука, разглядывая мирно спящую дочку, и благодарно улыбается ему. Чонгук вновь опускает голову, подарив парню рядом с собой лишь крошечную улыбку.  — На самом деле у меня есть младший брат, — спустя пару минут неожиданно начинает Чонгук, накидывая на сопящую Суён плед, лежащий до этого на коленях Чимина. — Вот почему я знаю так много всего детского, так что… Не думай, что я странный, пожалуйста. Чимин от такой неожиданной просьбы издаёт слишком громкий смешок, тут же прикрывая ладонью рот и пытаясь успокоиться. Возможно, он и правда мог бы усомниться в адекватности любого другого человека, но Чонгук… От Чонгука веет теплом.  — Ты не странный, — сквозь смех говорит Чимин, протирая указательным пальцем свои влажные веки, и продолжает широко улыбаться. — Ты просто милый, и я уверен, что ты хороший старший брат. А ещё ты нравишься Суён, и я думаю, что нам как-нибудь стоит обсудить крутость Рарити. Чонгук в ответ тихо смеётся и наконец поднимает голову, заглядывая в глубину чужих глаз с особенно тёплой улыбкой. Чимин почему-то чувствует, как горит его лицо. Он однозначно сказал что-то не…  — Всё равно Пинки круче. Ладно. Возможно, Чимин ещё не успел облажаться.        Парни разговаривают ещё чуть меньше часа, и постепенно Чимин вслед за своей дочерью начинает проваливаться в сон. Ему видятся встречи с Хёри и её вкусный тонкацу, и парень совершенно точно не чувствует, как его укутывают чем-то тёплым.                       — Мы же ещё встретимся с Чонгуком-оппой, папочка? — Суён после сна и прошедшей регистрации выглядит чуть более энергичной, чем несколькими часами ранее, и дёргает рукав Чимина в надежде получить положительный ответ как можно скорее. Когда вообще Чонгук успел стать её оппой?  — Мы постараемся. Да, Чонгукки? Чонгук от неожиданности вопроса вздрагивает и быстро кивает головой, широко распахивая глаза и вопросительно смотря на Чимина. Тот в ответ лишь тепло улыбается и легко хлопает мальчишку по плечу вместо прощания. (уже дома Суён рассказывает Хёри о своём новом знакомом, и девушка лукаво улыбается смутившемуся Чимину, когда малышка говорит, что папа спал на плече Чонгука). . В самолёте шумно. В этот раз Чимин оказывается на крайнем сидении рядом с Суён, и они бурно обсуждают вчерашний поход в зоопарк с Хёри. Девушка каким-то образом разозлила змею в одном из аквариумов, и Суён всё это время настаивает на том, что её мама змееуст, тогда как Чимин утверждает, что у неё на шее просто висел слишком сверкающий кулон. До взлёта остаётся не больше пятнадцати минут, и Чимин думает о том, что не должен забыть завести и сделать тише будильник на понедельник, так как его отпуск закончился, а у Суён недавно начались каникулы, пока тянется к собственному ремню безопасности. Чимин почти успевает пристегнуться, однако в один момент он слышит знакомый голос, заставляющий его губы растянуться в невероятно счастливой улыбке, а сидящую рядом Суён весело защебетать тёплые приветствия.  — Кажется, моё место здесь. / В твоей жизни. /