Ты

Я смотрю на тебя. Смотрю в твои глаза, полные медовых океанов. С твоих губ срывается самый сладкий в мире яд, который я готов пить без остановки бокалами, графинами и бочками. Я смотрю и падаю перед тобой на колени, ощущая чуть ли не кожей твою силу. По твоим щекам тянутся перья угольно-чёрных слёз, оставшихся после войны, после боли. Светлые ресницы трепещут, когда твой холодный взор падает на меня и пронзает самыми острыми иглами. Ты разводишь руки в стороны — как Иисус когда-то в прошлом, — и сквозь тебя проходит яркий солнечный свет, рассеивающий тьму. Ты впитываешь его, запрокидываешь голову назад, и свет рассеивается, становится золотыми бесконечными песчаными реками, от которых саднит легкие и чешутся руки. Ты пришёл ко мне из самого ада. Пришёл за мной с того света, лишь бы показать, что ты не мёртв. Ты облизываешь кончиком языка свои чёрные, словно перемазанные в дёгте, губы, усмехаешься, оголяя острейшие зубы. И я тону в тебе. Колени болят из-за твёрдого пола, в который они упираются. Ты бледен. Словно соткан из кристально чистого снега. И перья угольных слёз текут вниз по твоим щекам, прямо по шее, унизанной венами. На тебе только мантия. На твоих руках, полных собственной крови, остались звёзды, что сияют. И свет гаснет. Навсегда в мире. И остаётся он только в твоих глазах. В этих океанах. Моя жизнь — твоя. Я — твой. И я вижу это по твоему лицу. Ты подходишь ко мне, велишь подняться — я всё равно ниже — и только потом прижимаешься ко мне своей грудью. Горячий, будто раскалённая магма. Слепишь, словно квазар. Сильный, сильнее любого бога. Ты сжимаешь пальцами мою челюсть, рассматриваешь с насмешкой, с иронией. За всё прошлое, за давнюю борьбу между нами. Я уверен, вспомнишь мне свой проигрыш. Уверен, заберёшь себе мою душу. И я жду пощёчины от тебя, чтобы выпали зубы, чтобы они попали в твою личную коллекцию. Но ты говоришь. Произносишь моё имя, которое сам же и дал. Твой голос — слияние всех звуков вселенной, как ножи под кожу. Я ждал все эти годы твоего возвращения, ждал только тебя одного, закрывшись в своём же сознании. Думал о твоих узких зрачках, что однажды являлись мне во снах. Вспоминал твой металлический голос — самое ужасное, что я когда-либо слышал. И ты должен вырвать моё сердце и раздавить его в руках, создать новую звёздную пыль. Но ты промакиваешь собственные пальцы чёрными слезами, а затем мажешь ими мои губы. Я чувствую соль и горечь, но чувствую и сладость. Твои слёзы пьянят меня хуже любого алкоголя. В твоих глазах взрываются вселенные, скручиваются чёрные дыры и развеиваются туманности. В твоих глазах — мой конец, моя смерть. И ноги слабеют, но ты держишь меня крепко. Я почти прикипаю к тебе. Почти теряюсь в тебе совсем. Ты целуешь меня, впиваешься в губы с ярым голодом и ранишь нас обоих. Звёзды стекают и по мне, растворяются в моей крови. Ты прикрываешь ресницы, и планета почти схлопывается. Наше прошлое — лишь мелкая игра. И ты точно знаешь, чего именно хочешь. Я шепчу твоё имя, разливая собственные слёзы по своим щекам. Ты голоден. Ты поглотишь меня? Нет… Ты всё ещё целуешь меня. Ведёшь пальцами по моей нижней челюсти, сжимаешь в объятиях так, что кислород пропадает. Я точно гибну, покидаю тело. И это неправда. Ты бросаешь меня на мою кровать, нависаешь надо мной. Тьма окутывает нас совсем. И лишь ты — мой источник света. На свой страх и риск я зарываюсь пальцами в твои волосы — похоже на самый мягкий пух, но в то же время и на жестчайший металл. Ты больше не усмехаешься, а касаешься чёрными губами моих запястий, целуешь, отдавшись полностью. Я и не думаю сопротивляться тебе. И я признаюсь тебе в любви снова и снова — отголоски прошлого, когда мы были совсем разными, когда я ещё был ребёнком. Ты шепчешь — эхо отражается от стен и галактик. Ты шепчешь моё имя, твои ногти царапают пуговицы на моей одежде, но меня ты касаешься ласково. Мантия с тебя пропадает слишком быстро, рассыпаясь блёстками в пространстве. Я тянусь к твоим губам, доверчиво подставляю шею прямо под острые зубы. Бритва проходится по моей коже, но бархат губ залечивает раны. Моё сердце — твоё. Я — твой. Твой. И чем дальше мы сплетаемся в единое целое, чем сильнее я ощущаю тебя, тем меньше света остаётся. Твои глаза тускнеют, звёзды взрываются. Тьма везде. Везде… И я закрываю глаза, когда ты, глубоко поцеловав меня, заполняешь меня до краёв. Я готов следовать за тобой куда угодно. И в следующий раз, когда мои глаза открываются, я вижу лучи солнца на соседней подушке. Больше нет темноты. Светлые пряди твоих волос раскиданы по наволочке, глаза закрыты. Кожа стала на вид темнее, по носу рассыпались веснушки — словно остатки от взрывов. Ты распахиваешь пышные ресницы, а внутри твоих глаз всё тот же медовый океан. Обман для всех — правда лишь для меня. Ты сплетаешь наши руки, улыбаешься белоснежными ровными зубами. И снова шепчешь моё имя. Мы накрыты одеялом, простыня съехала. Ты — мой.