Красавица и Чудовище : 21 век.

- Ну что? Ты решила, идешь или нет? – спросил парень, пронзая меня взглядом своих шоколадных глаз. Парень опирается плечом о мой шкафчик, вопросительно изогнув бровь. Он складывает руки на груди, не опуская взгляда, в тот время как я пыталась найти тетрадь с планом в извечном бардаке, который царил в моем шкафчике. Выуживая из него, целую груду ненужных бумаг, оберток, исписанных и старых тетрадей, я всячески игнорировала друга, который начинал нетерпеливо постукивать ногой, наиграно, кашляя, на что я лишь закатываю глаза. Уже третий день Майк пытается убедить меня поехать на отдых вместе с ним и его младшей сестрой, которая давно просится. Но обстоятельства сами против того, чтобы я ехала, ибо отец просил помочь ему с некоторыми бумаги по небольшому, но весьма прибыльному бизнесу, считая, что раз меньше чем через два года я стану финансистом, то просто обязана любить копаться в бесчисленных бумагах и весьма больших суммах, раскапывать задолженности, вычислять прибыль. В конце концов, тратить на это свой единственный выходной. Но я обещала, поэтому не могу позволить себе так подвести его. - Прости, нет, у меня дела, - все-таки отвечаю, не в силах больше выдержать этот пронзительный взгляд. Вижу, как парень закатывает глаза и усмехается, качая головой. Что ж, он заранее знал, каким будет мой ответ, но, все же, хотел удостовериться в его правильности. Старается сделать вид, что не расстроился, но я замечаю, как азарт гаснет в его глазах, а улыбка становится все более натянутой. Признаю, мне стыдно, и я хочу поехать, но понимаю, что помощь отца не является основной причиной. За пять лет дружбы мы с Майком сильно сблизились, но вот сохранить дружеские отношения удалось лишь мне, а парень, же просто влюбился в меня. И я благодарна, что он держит эти чувства глубоко в себе, лишь время от времени проявляя их, чтобы сохранить со мной хоть какие отношения. Он понимает, что для меня он лишь подобие старшего брата, за что я очень часто виню себя. - Я обещала отцу помочь, - оправдываюсь, запирая шкафчик, зажав тетрадь между ног. Парень лишь усмехается и забирает тетрадку, чтобы мне было удобнее, за что получает благодарный кивок и улыбку. Справившись с замком, я поправила ремень сумки на плече и забрала нужную мне вещь у друга, который уже изучал план бизнес - постройки. - Что это за дичь? – наигранно поморщившись, он вопросительно посмотрел на меня. - Это называется – здравствуй, четвертый курс, - усмехаюсь, убирая тетрадь в сумку. – Нужно повторить за вечер, иначе помощи от меня ноль, - добавляю, бросая быстрый взгляд в старое зеркало. Из него на меня смотрела невысокая девушка с милой улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки. Зеленые глаза выглядели уставшими из-за бессонной ночи, следствием чего стали и явно заметные синяки под глазами, которые выделялись на фоне белой кожи. Тонкие губы расплылись в улыбке, когда сзади ко мне подбежал Майк и растрепал мои и без того непослушные темные волосы, которые были забраны в небрежный пучок, из-за чего пряди постоянно спадали на лицо. Меня сложно было назвать красивой, но вот милой я была точно, о чем не раз слышал от знакомых. Поправляю мешковатый свитер темно-зеленого цвета и синие джинсы, слегка зауженные к низу. Папа всегда ругает меня за подобный стиль одежды, считая, что с моей фигурой мне нужно носить исключительно платья. Я не спорю по поводу фигуры, она и, правда неплохая, достаточно спортивная, но платья я всячески отказываюсь надевать, ибо мигом теряю всю силу и уверенность. - Красивая, - буквально выдыхает парень, стоя чуть поодаль от меня, поэтому надеется, что я не услышу, но слова достигают моего слуха, из-за чего начинаю краснеть, но подыгрываю ему, делая вид, что не расслышала. - Мне пора, - произношу, поглядывая на часы, стрелка которых неумолимо приближалась к пяти часам вечера. День пролетел незаметно, хотя еще утром мне казалось, что я не выживу в институте после бессонной ночи. Теперь же хочется отмотать его назад, чтобы прожить заново. Вижу, как парень кивает и на прощание хлопает меня по плечу, лишь на миг, задержав ладонь, слегка сжимая ткань свитера. Улыбаюсь и повторяю его жест, быстро направляясь к выходу, где меня уже ждет водитель, которого всегда присылает отец, якобы успокаивая себя тем, что я буду не одна. - Миранда, - голос друга заставляет меня развернуться и вопросительно изогнуть бровь, на что получаю лишь ухмылку, - обещай, что вернешься, - добавляет, глядя прямо в глаза. Давняя традиция, заведенная им, ибо раньше отец постоянно угрожал тем, что заставит меня бросить учебу, или перевести в другой институт, лишь бы я не общалась с Майком, которого он малость невзлюбил. Тогда парень постоянно брал с меня обещание, что я вернусь. И теперь, когда отец смягчился к нему, продолжает это делать, чтобы показать, как я ему дорога. - Обещаю, - смеюсь и буквально выбегаю из здания, слыша за спиной смех парня. Я уже вижу машину, поэтому быстро направляюсь к ней, поправляя на ходу ремень сумки. Водитель по имени Брайн стоит на улице, покуривая, оперевшись о капот машины. Улыбаюсь и качаю головой, вспоминая, как отец постоянно ругает его за это, ибо ненавидит запах никотина. Быстро поднимаю глаза к небу, несколько секунд всматриваюсь в пасмурное небо. Холод и дожди, увы, здесь не являются чем-то неожиданным. Нью-Йорк достаточно мрачный город во всех смыслах этого слова. Хмурые люди, пасмурное небо, каменные джунгли – это лишь часть той темноты, которую я всегда видела в родном городе. Настроение сразу улетучилось, оставив о себе лишь маленькое светлое воспоминание. - Не забудь жвачку, - усмехаюсь, когда замечаю, как Брайн наспех тушит сигарету и виновато улыбается. Я уже открываю рот, чтобы сказать, что пора домой, как вдруг слышу жужжание телефона в заднем кармане джинс. Быстро достаю его, попросив Брайна немного подождать, и открываю пришедшее сообщение. Меня удивляет то, что номер незнакомый, но то, что я вижу, открыв текст, заставляет меня вскрикнуть и зажать рот ладонью. Мне прислали лишь фото, которое заставило меня впасть в немой шок. Это был мой отец. Он привязан к стулу, его рубашка разорвана. Красный цвет. Его слишком много. Цвет крови, заставляет меня еще сильнее зажать рот ладонью, зажмурив глаза. Цвет его крови. Она повсюду – на одежде, на веревке, на груди, которая зияет свежими ножевыми порезами, на лице, на котором четко видны следы ударов. Она течет из носа и губы, с разбитых скул. Кажется, вся эта картина одно сплошное месиво. «Хочешь увидеть отца – приезжай по адресу Браудвердское кольцо, особняк № 2/7» Следующее сообщение заставило меня мгновенно прийти в себя, яростно стереть слезы с глаз и показать адрес Брайну. - Миранда, нужно обратиться… - Замолчи! – грубо перебиваю мужчину, чувствуя, как тело начинает трясти от страха. – Мы едем туда прямо сейчас! Мужчина быстро кивает и садится за руль, а я чувствую, как сердце начинает пропускать удары один за другим. А все так хорошо начиналось.

***

- Миранда, ты уверена, что мы не должны вызвать полицию? - осторожно спрашивает Брайн, когда мы останавливаемся возле огромного особняка. -Они убьют, если мы так сделаем, - мотаю головой, выходя из машины. Перед тем, как подъехать, я велела водителю сидеть и ждать нас, поэтому ощущение того, что я там буду совершенно одна, заставляло мои колени предательски трястись. Я не отрицаю, мне было страшно, и впервые я не считала это чем-то постыдным. Я боялась за жизнь отца, боялась за свою жизнь, что присуще всем людям. Сердце разрывало грудную клетку своими неистовыми ударами, отзываясь шумом в ушах и легким помутнением в голове. Нервно сглотнув, я быстро направилась ко входу в особняк, надеясь, что отец все еще жив. И, наверное, эта надежда давала мне сил идти туда, бороться со страхом и, в конце концов, силы, чтобы я могла держать себя в руках. Новое сообщение заставило меня вздрогнуть и судорожно схватиться за телефон, сглатывая воду во рту. "Дверь открыта." Всего два слова, которые заставляют меня сорваться с места и с неистовой скоростью побежать ко входу. Мысленно поражаясь тому, что у меня вообще есть силы бежать, я открываю двери и захожу в огромный холл, в центре которого стоит стул, к которому и привязан мой отец. Голова опущена, глаза закрыты. С ужасом осознаю, что он почти не дышит. Тошнота подступает к горлу, когда вижу на полу следы крови, а на теле отца свежие порезы и удары, из которых до сих пор сочилась кровь. Зажимаю рот ладонью, в попытке остановить приступ рвоты. - Отец! - голос разносится по холлу неприятным хрипом. Мужчина не поднимает голову, лишь вздрагивает, узнавая мой голос. Осматриваюсь по сторонам, отмечая, что вокруг никого нет. Это шанс, который нельзя упустить. Подбегаю к отцу и буквально падаю перед ним на колени. Мотаю головой, прогоняя помутнение, которое мешало мне здраво оценивать ситуацию. Осторожно касаюсь рукой подбородка отца, слегка приподнимая его голову. Он с трудом открывает глаза, начиная хрипеть и задыхаться от кашля, который разрывал его легкие. Жмурюсь лишь на мгновение, прогоняя эмоции, которые не идут на пользу в этом деле. Осторожно отклеиваю скотч с его губ, а в ответ получаю болезненный стон, который срывается с губ отца. Кровь тонкой струйкой потекла изо рта, окрапляя мои руки в кровавый цвет. Стараюсь на глаз оценить его состояние и то, что я осознаю, заставляет меня закрыть глаза, позволяя слезам медленно скатиться по скулам. - Миранда, зачем... зачем ты пришла, - отец еле шевелит губами, всматриваясь в мои глаза. Ему трудно говорить, поэтому начинаю яро мотать головой, открывая глаза. - Тихо, пап, - шепчу в ответ, начиная развязывать веревку трясущимися от волнения пальцами. - Не говори ничего, - добавляю, стараясь не смотреть на раны отца. - Мы сейчас уйдем, слышишь, я уведу тебя отсюда, - кажется, я успокаиваю себя, а не его. - А я так не думаю, - бархатный мужской голос заставил меня вскрикнуть и отскочить в сторону от стула, упав на холодный паркет. Обладатель голоса медленно, походкой хищника, подбирающегося к жертве, вышел из темноты невидимой части холла. Высокий, очень высокий, мужчина с аккуратно уложенными светлыми волосами, с насмешкой смотрел на мои жалкие попытки освободить отца. Его густые брови были слегка сдвинуты к переносице, обнажая складку на лбу, пронзительно голубые глаза, казалось, светились во тьме наичистейшим льдом, заставляя оцепенеть любого, кто заглянет в них. Кажется, они не выражали ничего, а были переполнены пустотой и отталкивающим холодом. Пухлые губы, которые не портили брутальный образ мужчины, изогнуты в противной ухмылке, которая заставила меня оцепенеть, а аромат его, непременно, дорогого парфюма ударил в нос. Про себя я отметила, что мужчина не чуждается походом в тренажерный зал, о чем говорит его спортивное телосложение, идеально подчеркнутое строгим костюмом. Он смотрел на меня с неким интересом, оглядывая каждый участок лица и тела. От меня не укрылось то, что он скользнул кончиком языка по губам, которые слегка приоткрылись. Взгляд невольно скользнул на его гладко выбритые скулы коснувшись которых можно было порезаться. Мужчина был красив, не могу этого отрицать, но его пустота и то, как он на меня смотрел, не вызывало во мне ничего, кроме страха, сковавшего тело. - Кто вы? - шепчу, слегка запинаясь. Мужчина слегка прищурился и сделал еще один шаг в нашу сторону, растянув губы в улыбке. Он не сводил с меня глаза, заставляя все мое тело сжаться от страха и желания скрыться от этого ледяного взгляда. - Кристофер, - бархатный голос нарушил тишину, заставив меня снова вздрогнуть. - Кристофер Эванс, если быть точнее, - он медленно двигался в нашу сторону, вынуждая меня отползать от отца все дальше и дальше. - Что... что вам нужно от нас? - шепчу, сглатывая воду во рту. - Скорее от вашего отца, которого не научили не связываться с теми, кто сильнее его, - произнес Кристофер, подходя к отцу и отталкивая его стул назад. Отец с грохотом упал на пол, и боль пронзила его тело, в следствии чего болезненный крик разнесся по всему холлу. Я, забыв о страхе, бросилась к нему, судорожно мечась глазами по нему. Я хотела помочь, хотела сделать хоть что-то, но ровным счетом не могла ничего, кроме как успокаивать отца тем, что споро все закончится, в чем я уже точно не была уверена. Я лишь ощущала кожей прожигающий взгляд ледяных глаз. Вскрикиваю, когда теплая ладонь резко сжимает мой локоть и поднимает с пола. Закрываю глаза, чувствуя тряску в теле. Без особого труда можно понять, кто это сделал, поэтому открываю глаза, но взгляд падает лишь на широкую грудь мужчины, который гораздо выше меня. - Отпустите нас, прошу, мы же ничего не сделали, - начинаю хныкать, чувствуя прикосновение пальцев к подбородку, которые приподнимают мою голову. - Пять миллионов для вас ничего? - усмехается Кристофер, бросая быстрый взгляд на моего отца, который начинает что-то мычать. Сглатываю воду, от чего замечаю, как уголки губ мужчины дергаются в ухмылке. Ему доставляет удовольствие видеть мой страх, ощущать мою слабость, и за это я ненавижу себя. - Мы все вернем, только отпустите, - шепчу, глядя прямо в глаза мужчине, которые неожиданно наклоняется к моему лицу и утыкается носом в щеку, громко вдыхая мой аромат, заставив меня дернуться. Больше всего мне хотелось сбежать, спрятаться, не позволить ему касаться меня, но мужчина слишком крепко держал мою руку, оставляя на нежной коже следы своих пальцев. Я чувствовала, как слезы опаляли ледяную кожу на лице. - Прошу, хотя бы отца, ему нужна помощь, - продолжаю шептать в надежде достучаться до мужчины, который внимательно слушал меня. Он отпрянул неожиданно резко, а я заметила, как его глаза загораются пугающим меня огнем, который заставил меня совершить попытку вырвать свою руку из его железной хватки. Воцарившаяся тишина давила на меня морально. Я бросала быстрые взгляды на отца, который поднял на меня полные боли глаза. Казалось, он о чем-то просил, только вот, я не могла понять, о чем именно. Нужно было что-то делать, пока отцу еще можно помочь, но страх, вызванный такой близостью с этим мужчиной, мешал мне нормально соображать, а вот Кристофер, кажется, уже все решил. - Что ж, в конце концов, я не чудовище, - он говорит спокойно, словно тот факт, что в его доме умирает человек, его совсем не трогает. - Вы так сильно уверены в этом? - ужасный характер не может позволить мне молчать, кода это нужно, требуя оставить последнее слово за собой. - Вы пытали человека! Теперь же смотрите, как он умирает, просто улыбаясь! И вы считаете, что не являетесь чудовищем? - голос срывался на крик, изредка прерываясь хрипами. Мужчина не изменился в лице, не побагровел от злости, не сжал ладони в кулаки. Он оставался все так же убийственно спокоен. Мои слова никак не тронули его, пустота в глазах только подтвердила это. Он лишь сложил руки на груди, небрежно поглядывая на мучения моего отца, который все еще лежал на полу, терпя боль в теле. - Все? Теперь я могу высказать свои условия? - бархатный голос неприятно резал слух, но надежда, что он отпустит нас, заставила меня яростно закивать головой. Кристофер усмехнулся и тяжело вздохнул, зарываясь длинными пальцами в волосы, слегка оттягивая их. - Я отпущу, - заметив, как на моем лице промелькнула рваная улыбка, а глаза загорелись радостью, он хищно усмехнулся и продолжил, - но лишь его,- небрежный кивок в сторону отца. - Мои люди доставят его в больницу, он придет в норму и продолжит жить, как и раньше, - он замолкает так же быстро, как и начинает говорить, устремив свой ледяной взгляд в мою сторону. - Вам ведь знакома сказка "Красавица и Чудовище", думаю, без труда догадаетесь, что я попрошу взамен на эту, хм, - скользит кончиком языка по губам, - благосклонность? Мои глаза с ужасом смотрят на него, а сердце пропустило несколько ударов подряд. Я прекрасно поняла, на что именно он намекает. Сглотнув ком, застывший в горле, я смотрю на отца, глаза которого уже закрыты. Не могу понять, дышит ли он, но четко осознаю, что кровотечение лишь усилилось. Понимание того, что от меня зависит его жизнь, ударяло меня под ребра, позволяя боли проникнуть в глубину души. И я ощущаю на себе прожигающий взгляд, который требует ответа. Хотя, кажется, он все прогадал заранее. Он уверен, что я соглашусь, и мне безумно хочется разрушить эту уверенность, сломать эти никчемные надежды. Но я этого не сделаю. Не смогу поступить с отцом так жестоко, поэтому решение само находит себя где-то в глубинах опьяненного болью разума. Делаю шаги назад, падая на колени. Нет, не молю, не бьюсь в истерике, а лишь смиренно опускаю голову, выдавив из себя скомканный кивок. - Отлично, - тянет, и я слышу, как он начинает приближаться ко мне, но не отползаю, а лишь сильнее сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в нежную кожу ладоней. - Отвезите этого старика в больницу и проследите, чтобы не сказал ни слова, - его громкий властный голос заставляет меня вздрогнуть и сильнее сжаться. Краем глаза вижу, как из темноты выходят трое мужчин. Они идут прямо к отцу, но не чтобы добить. Выдыхаю, когда они отвязывают его и, беря под руки, выводят на улицу, где, очевидно, уже ждет автомобиль. - Что ж, добро пожаловать в новый дом - бархатный голос и ощущение теплых ладоней, прикосновение которых не вызывает ничего, кроме отвращения - последнее, что я помню перед тем, как умирающее сознание покинуло меня.