Признание.

       До победного Кацуки просидел в палате девушки, которую любил, но не имел возможности признаться в этом ей, да, — даже самому себе не хотел признавать этого. Из койки его с силой сопроводили врачи, говоря о том, что от пребывания здесь ему станет только хуже. Спустя недолгое время, он все-таки покинул госпиталь и отправился гулять по потёмкам, чтобы хоть как-то развеяться.        Пробродив так час, он случайно наткнулся на то место, где Асано подверглась нападению. Присев, он провел рукой по засохшим от жары, следам крови.        — Это я виноват… Если бы в тот день я не… — ударив кулаком по асфальту, он начал заливаться горькими слезами отчаяния.        — Я так и знал, что ты будешь тут, Качан, — выдал Мидория, встав рядом с поникшим одноклассником. — Тебя там все ищут, твоя мама беспокоится…        — Завались, Деку! Мне плевать, свали отсюда…        — Знаешь, своими страданиями ты только делаешь хуже Хотару, её душа не найдет покоя, — грустным тоном прошептала Урарака.        — Я и не страдаю, придурки, не порите чепухи… — протерев слезы, буркнул Бакугоу.        — Нам тоже её всем не хватает, не только ты по ней скучаешь. — дрожащим от волнения голосом, сказал Изуку.        — Я тоже… — залилась слезами Очако. — Жутко скучаю по ней, это ужасно больно терять дорогого для сердца человека. Она всегда была лучиком света для меня и я пыталась даже ей подражать, — нервно посмеявшись, выдала девушка.        — Да, она всегда всем поднимала настроения и любила с каждым поговорить, но больше всего она общалась с Качаном. Вы постоянно были вместе, с самого детства, я помню, — почесав затылок, выдал Мидория. — Вы были лучшими друзьями и она мне сказала, что на самом деле ты не такой, каким хочешь казаться…        — Завалитесь! Хватит чушь пороть, придурки! — кричал возмущенный Кацуки, сжимая кулаки, — Оставьте меня…        — Кацуки! — прокричала обеспокоенная Мицуки и кинулась к Бакугоу, — Дурак! Даже в такие моменты берешь все на себя! — врезав пощечину сыну, прокричала она.        — Отвали уже, старуха тупорылая, — буркнул уже привычным тоном блондин.        — Я так волновалась, — обняв ошеломленного сына, прошептала сквозь слезы Бакугоу, — Хотя бы мне ты можешь все высказать, я же, как-никак твоя мать…        Увидев сопливое и заплаканное лицо Мицуки, сердце грозного блондина дрогнуло и он сам пустил слезу.        Дома Кацуки сразу же поднялся к себе и закрылся, пролежав всю ночь в полной темноте.        — Как мне забыть про голос твой? — спросил парень, вытягивая руку к потолку.        Всю ночь он думал об Асано и винил себя в её смерти. Часы показывали 3:55, прикрыв глаза, он попытался заснуть и постепенно начал погружаться в мир грёз.        — Скажи, Бакугоу, ты всегда будешь со мной? — поинтересовалась маленькая Хотару, встав перед блондином.        — Конечно, ты же слабая, а я буду тебя защищать. — натянув улыбку до ушей, выдал Кацуки.        — Тогда почему тебя не было рядом, когда я умирала?! — стоя на крыши академии, поинтересовалась сквозь слёзы светловолосая.        Резко открыв глаза, парень проснулся в холодном поту, часы показывали 4:29. Пройдя в ванную комнату, он умылся и вернулся в свою комнату.        — Бакугоу, — до боли знакомый голос позвал парня.        — Асано? Не может быть…        — Давай всегда будем вместе?        Вертясь по комнате, он пытался найти источник голоса. Вспомнив фрагмент из сна, он резко кинулся бежать в академию. Кацуки сам не понимал, что им движет. Он прекрасно понимал, что девушка мертва и здесь он её больше не застанет, но все-таки бежал в академию, в надежде встретить её. Юуей был закрыт, ведь ещё только начало светать. Пройдя сквозь запасной вход, он рванул на крышу.        — Хотару! — увидев облик подруги, он протянул руку к ней.        — Бакугоу… — сквозь слёзы, окликнула его светловолосая.