Dolce far niente

Тишину в кабинете пронзил очередной телефонный звонок. Альфред Джонс, отложив документы, поднял трубку и попытался ответить более-менее бодро. — Алло?.. Элен, это вы? Да-да, конечно. Женский голос на другом конце провода был гораздо звонче и упорно трещал о проклятых отчетах и базе данных. Захотелось застонать и выбросить телефон в окно. А затем прыгнуть следом. Но вместо этого Джонс уныло едет домой после работы, ни с кем даже не прощаясь, берет бутылку виски, не взирая на упреки девушки, и забывается, заливаясь алкоголем. Благо, завтра выходные. Субботнее утро началось отвратно. Молли Паркер, девушка Альфреда, прочитала эмоциональную лекцию о том, какой он придурок, перед тем, как укатить с какой-то своей подружкой в торговый центр; голова болела после вчерашней попойки, во рту было сухо и горчило, а вставать с кровати совершенно не было сил. Завернувшись в одеяло, Альфред думал: отчего же взрослая жизнь больше не кажется такой интересной и полной возможностей, какой она казалась ему в детстве? Уже перевалило за тридцать, но при этом несколько лет он чувствовал какую-то неудовлетворенность, будто жизнь, словно птица, норовит выскользнуть из рук, упорхнуть куда-то, чтобы очнулся он в шестьдесят и понял, что прожил ее не так. Не так, как хотелось бы. — И что мне делать? — спросил Альфред у стен с дурацкими, выбранными Молли обоями в цветочек, все еще лежа в кровати. — Надоело все, — говорил он ламинату, плетясь на кухню в одних трусах. — Проклятье, кофе кончился, — а чему было адресовано это, неизвестно. Может, банке? Помешивая сахар в совсем нелюбимом чае, который пила Молли, Джонс задумчиво теребил вечно торчащую, непослушную прядь волос. Раздалась веселенькая мелодия, но он и плечом не дернул, уже привыкнув и к этому звонку. Звонил Мэттью Уильямс, брат Альфреда по отцу. Они близко общались, иногда заседая вместе в баре. — Ты как? — видимо, он уже был в курсе всего. Точно Паркер нажаловалась. — Вдребезги. Было слышно, как Мэтт с ноткой укора цокнул языком. — Опять напиваешься. Во что ты превратился? — Мэтт, не начинай, Молли и так промыла мне мозги. — Не вздумай продолжать. И вообще, приводи себя в порядок. Я приеду, — кажется, это не обсуждалось. Джонс и не был против: тухнуть в одиночестве и загоняться дальше точно не хотелось. — Тогда жду. Купи хороший кофе, прошу. Не могу пить эту горькую траву. Догадавшись, что нелестный комментарий был по поводу чая, Уильямс вздохнул. — Лучше бы ты говорил это про виски. Раздался смешок. — Коньяк, значит, можно? — Если хочешь, чтобы я разбил его о твою дурную голову, Ал. — Ну-ну, — чуть хрипло смеясь, Альфред сбросил звонок. Допивая чай, он поморщился в очередной раз и отправил кружку в раковину. Хотелось есть. Молли, как всегда, ничего не приготовила, а в холодильнике завалялась пара кусочков пиццы. Разогревая ее, Джонс с толикой грусти вспоминал о том, какая вкусная пицца в Италии. О, этим словом он описал бы Неаполь, в котором бывал когда-то. От таких воспоминаний сосало под ложечкой. Он потянулся, открыл микроволновку и, не вставая с пола, принялся жадно жевать кусок, прислонившись спиной к кухонному шкафчику. Запихивая в рот второй кусок, он даже не сразу услышал звонок в дверь. Жуя тянущийся сыр, Альфред поприветствовал с набитыми щеками Мэттью, приехавшего довольно быстро. — Я же напомнил тебе. А, неважно. — Снова вздох. Пакет, который он держал, со стуком приземлился на стол. Уильямс бросил долгий взгляд на диван, куда сел весьма неряшливый хозяин такого же неряшливого дома: лохматый, губы в соусе, под глазами синяки от недосыпа и извечного стресса, а довершали эту картину трусы с супергероями. Он невольно усмехнулся. — Что? — Хоть умойся, ради Бога. — Бога. Мэтт, а есть Бог вообще? — Это к чему? — вопрос неожиданный даже для него. — Так, просто. Ведь если есть, то почему не видит, что многие люди несчастны? Почему не направит их, не подскажет, что им на самом деле нужно? — На Бога надейся, но действуй сам, — Мэтт присел рядом. — Ал, я не понимаю тебя порой. Дом, работа, девушка. Чего же не хватает? Многие хотят того, что у тебя и так есть. — Знаю, что тебе это кажется странным. Но я чувствую, чувствую, что это все не мое, что я будто в какой-то клетке, — он меряет шагами комнату. — Меня давно не радуют деньги, повышения в карьере, отношения. Молли охладела ко мне. Все, что есть в моей жизни, — скучный секс, работа, похмелье и непрерывный поток унылых дней. А с друзьями нечасто видимся. Опять же, работа. Кроме того, у них уже свои семьи и заезженные разговоры про то, чья жена лучше готовит, где дешевле помыть машину. — Но это жизнь, Ал. Все работают, когда-нибудь создают семьи, а потом и старость приходит. — Ну а я хочу жить, а не тупо коротать годы. — И что ты собираешься делать? Джонс задумался. А ведь действительно : что? Но в голову пришла, пожалуй, одна из лучших идей, что когда-либо ему приходила. Он слизал соус с уголка губ. — Я буду есть пиццу с самым потрясающим соусом. Удивительно, но Уильямс догадался. — Я, конечно, не стану указывать тебе, ты уже большой мальчик. Но ты действительно вот так все бросишь? — Меня здесь почти ничего не держит. — Возвращаться планируешь? — Понятия не имею. Мэтт посмотрел на него с ноткой грусти, а потом вдруг слегка улыбнулся. — Тогда удачи. Надеюсь, ты все-таки будешь счастлив. Сам Джонс тоже на это надеялся.