Dolce far niente

Уютную кухню уже со всех сторон окутывали приятные запахи, которые не способен был выветрить даже вечерний ветерок из открытого окна. Феличиано поставил тарелки с пастой на стол, а Альфред открывал одну из купленных им по пути бутылок красного полусладкого вина. Винные пробки обычно очень туго вставлены, штопор как будто назло не слушается, но вскоре вино было налито в бокалы. Пасту с разными морепродуктами дополняла веточка базилика, но самым прекрасным был, конечно, нежнейший сливочный соус, вкус которого превосходил абсолютно все кулинарные познания Джонса. — Я слышал шутку, — Феличиано сразу заинтересованно поднял взгляд от еды, — Что лучший способ оскорбить итальянца без слов — заправить пасту кетчупом. Теперь понимаю ее смысл. Накрутив капеллини на вилку, он с довольным видом продолжил трапезу, а Варгас улыбнулся и поднял бокал. — Cin-cin!* Звон бокалов почему-то обоим напомнил какой-то официальный прием или корпоратив, но когда во рту появился терпкий сладковатый вкус вина, это и многое другое вдруг стало совершенно неважно, а с каждым новым глотком языки все больше развязывались. — А почему именно Рим? — Варгас смотрел на собеседника каким-то излишне томным взглядом, хотя было заметно, что его совсем не «колыхнул» алкоголь. — Если честно, сам не знаю, — от этого взгляда некуда деться, — Все было очень спонтанно. — Я смотрю, ты любишь спонтанность. Мы точно споемся! — А разве не уже? — попытка ответить в тон, хотя заигрывать Альфред не умел никогда, — На самом деле, я просто решил все бросить и улететь из Нью-Йорка. Выбор пал на Италию, наверное, потому что я несколько лет назад был в Неаполе в командировке. И та пицца навсегда останется в моей памяти как нечто потрясающее. Серьёзно, с ней не сравниться никаким отношениям, что были в моей жизни! У Феличиано еще и пятьдесят оттенков смеха. Вот этот, например, звонкий, мимолетный. — Отношения с пиццей. Звучит безумно.. вкусно. А втроем попробовать не хотите? На этом вопросе бедный американец аж застыл с пастой во рту, но через секунду сдавленно захихикал. — В Нью-Йорке такие шуточки получили бы порцию стремных взглядов. Хорошо, что мы не там! — Может, у вас с Нью-Йорком разные слова? — В каком смысле? — Каждый город можно описать каким-нибудь словом. Вот, например, Лондон. — Чопорный, — он сделал забавно-напыщенное лицо. — Верно, — улыбка действительно выражала согласие; его улыбки всегда были будто ко словам, а то и вместо всяких слов, — Стокгольм? — Правила, конечно. — А Нью-Йорк? — Амбиции. Или смог. А какое слово для Рима? — Секс, — теперь улыбался как-то хитро. И как у него это получается? — Определенно, — бокалы в очередной раз опустели, — Знаешь, мне это подходит гораздо больше. — Правда? — Феличиано как-то легко придвинулся, лица оказались слишком близко, — Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Джонс смущенно покраснел, но попытался усмехнуться. Вышло кривовато. — Говорят, всему свое время. Даже Риму и его слову. И оно обязательно наступит. — В Италии время течет незаметно. — Особенно с тобой. — Да ты уже пьян, — он, широко улыбаясь, поправил светлые, слегка выгоревшие и отросшие волосы, вечно спадающие на глаза американца. — Вовсе нет, — он проследил за рукой взглядом, — Я абсолютно трезв, — соврал, потому что алкоголь явно туманил голову. Феличиано внимательно, будто изучающе, посмотрел на него и наклонил голову набок. — Тогда попробуй одним пальцем с расстояния коснуться кончика своего носа. Альфред вытянул руку вперед и коснулся. Щеки. — Абсолютно трезв, говоришь? — Варгас хихикал, убирая со стола посуду. — Ладно, ты меня раскусил. Как-то незаметно они перебрались с открытой бутылкой сладкого вина в спальню Феличиано. Окна были распахнуты настежь, ветер играл с гардинами, открывая взору ночное небо. Свет включить никто и не подумал, слишком хорошо было в полумраке и тишине, наедине друг с другом. Альфред давно не чувствовал на душе такого покоя. Он вновь жил моментом, как когда-то в школьные и студенческие годы, не задумываясь ни о работе, ни о проблемах, не зная, что такое стресс и скандалы. Только вино, от которого теплело в глотке и на душе. А еще Феличиано Варгас. Подумать только! Знакомы всего день, но Джонса почему-то тянуло к нему как магнитом. Ему казалось, что они знают друг друга уже очень давно, просто долго-долго не виделись. В этих медовых глазах что-то теплое, искристое как жаркое итальянское солнце, и сам итальянец такой весь улыбчивый, смешливый, словно заражает все и всех вокруг своим неподдельным и таким простым счастьем. Ну на то и Феличиано он. Вдруг послышался тихий вопрос. — А почему ты решил все бросить? Отвечать надо непременно полушепотом, такой момент разрушать нельзя. — Любопытство обычно считают не очень хорошим качеством. А мне вот нравится. Возможно, ты не поймешь, но жизнь просто опостылела, а работа — сплошная нервотрепка и суета. Я давно осознавал, что совсем не счастлив, но о переменах задумался лишь сейчас. — Американцы знают толк в развлечениях, но не в удовольствии, — посмотрев на собеседника, пояснил, — Совершенно не умеют расслабляться. Каторжная работа всю неделю, а выходные в пижаме перед телевизором, — Джонс даже потрясен этими словами, ведь в Нью-Йорке жизнь действительно обстояла так, — Чтобы отдыхать, вам часто нужен повод и убеждение в том, что отдых заслуженный. Даже рекламные лозунги соответствующие, вроде «Купите две банки пива по цене одной, позвольте себе расслабиться». И вы покупаете сразу шесть, а то и двенадцать, а наутро просыпаетесь с ужасным похмельем. — Ты не представляешь, насколько прав, — Альфред чуть удивленно смотрел, откинувшись спиной на подушку. — Представляю, — Феличиано снял легкую рубашку и фривольно бросил ее на кресло, — Я какое-то время жил в Чикаго как студент по обмену. Там выучил английский, завел друзей, но по Италии часто скучал. Он явно не замечал, как его собеседник пялится на стройную спину и чуть угловатые плечи, по которым скользили тени. — Я бы тоже скучал. Чикаго? Забавно, никогда не был в Чикаго.. — К нему мне было сложно подобрать одно слово. Но если описать тремя, то это небоскребы, ветер и джаз. Альфред подошел к окну и вдохнул ночной воздух. Надо выбросить из головы всякую чепуху. А может, это все вино? Не сказать, что он раньше не заглядывался на парней, в студенчестве вечеринки порой заканчивались перепихом с кем бы то ни было, ведь спьяну было уже совершенно все равно. Но Феличиано — совсем другое, и поступить так было просто невозможно. Кроме того, все эти похождения теперь вспоминались с толикой стыда и укора самого себя. — Уже поздно.. — Можешь и остаться. Кроме того, — итальянец посмотрел на кривоватую траекторию ходьбы от окна до кресла, — Ты в довольно шатком положении, знаешь ли. Варгас закрыл окно и расправил большую кровать. Он и сам заметил, что увлекся, но пьянел всегда на удивление медленно. По крайней мере, внешне уж точно. Лежа спинами друг к другу и засыпая, оба отчего-то подумали, что их встреча должна была произойти. Иначе никак, ведь правда?