Под небом Детройта

Хэнку тяжело давались перемены современного мира, хоть и родился он на перепутье начала активного развития. Люди прошлого фантазировали о полётах, о возможности общения на расстоянии, об источниках бесконечных знаний — и во время его жизни он это все застал. Будучи ребёнком его окружали подключенные стационарные телефоны и громоздкие телевизоры. В школе появились маленькие карманные сотовые, которые, во время его студенческой жизни, постепенно трансформировались в тонкие сенсорные дисплеи. В маленькой коробочке помещалось огромное количество функций, которое ранее занимало бы не один квадратный метр. Развитие подскочило до каких-то невообразимых высот — и Хэнк рос вместе с ним. Это должно было подготовить его, приучить к технологическим переменам, но этого не сделало. Потому что появились андроиды. Хэнк до сих пор помнит свое ошарашенное состояние, когда ему впервые посчастливилось застать одного из них на улице. К тому моменту весь мир был помешан на очередной грандиозной разработке и билборды с рекламой были повсюду. Безусловно, мужчина видел в свое время расфорсеный ролик «первый андроид Хлоя проходит тест Тьюринга», но это было совершенно не то же самое, что увидеть робота вживую. В то время он был с сыном на прогулке, когда случайно столкнулся с дворником плечом. Привычное извинение слетело с его губ прежде чем он увидел знаменитую треугольную нашивку на одежде и голубой диод на виске молодого парня. В детстве роботы представлялись неказистыми металлическими каркасами. Но сейчас чистое, ясное лицо смотрело на него. Слишком привлекательное, но достаточно несовершенное, чтобы не вызывать эффекта зловещей долины. Это был андроид. И Хэнк не догадался бы об этом, если бы не опознавательные знаки. Тогда это напугало его. Он слишком — слишком — походил на человека, который искренне пробормотал извинения, прежде чем продолжить работу. Подхватив сына на руки, мужчина продолжил движение. Постепенно андроидов становилось все больше и Хэнк перестал удивляться им на улице. В какой-то момент мусор у соседей начала выносить девушка по имени Лия в знаменитой серо-голубой форме. Купить робота стало покупкой столь же необходимой и доступной, как телефон. Это был самый модный и незаменимый атрибут в каждом доме. Когда Коул захотел андроида, они с женой смогли отговорить мальчика от покупки взамен на желаемую собаку. А потом… У Коннора большие карие глаза цвета тёмного стекла. Россыпь родинок по всему телу, а ещё лицо, которое так и просит, чтобы ему доверились. И Хэнк, не будучи хроническим идиотом, знал, что по факту это ничего не значит. Коннор — машина. Коннора вынуждают, как и остальных его сородичей, маскироваться под людей. Коннору не нужны руки, ноги, туловище, лицо. Коннор — набор нулей и единиц. Он старается думать об этом всегда, когда пялится на напарника дольше положенного. Коннор не человек и, на самом деле, Хэнк не сильно против. Он живёт в мире, которое за крохотный промежуток в пятьдесят лет прыгнуло от стационарных телефонов до, практически, создания новой расы. И теперь, глядя на Коннора, это его не пугает. Коннор не ест и не спит, потому что он существо не животного происхождения. Он не дышит, не моргает — имитирует, чтобы не вызывать приступы паники у слабых кожаных мешков. Его все ещё можно было бы принять за человека, если бы не чёткая чистая речь, если бы не выверенные движения и порой алгоритмическое мышление. Хэнку нравится, что Коннор не отказывается от своей сути. Его бы отталкивало, если бы он притворялся человеком, но Коннор остаётся верным себе и это — правильно. Это нормально. Просто так получилось. Просто он — фактически существо другой расы. И Хэнк любит его, просто потому что, несмотря на это — он живой.