Любовь это...

Дин всегда знал, что, когда-то наступит тот день, когда Сэм, вновь, выберет нормальную жизнь… Сэм сидит почти напротив, на старом кресле в домике старого друга Бобби. Вот он, только руку протяни , но не тянется. Дин категорически не может себя заставить. Он кидает несмелые, слегка обиженные взгляды, но не подходит. Сэм тоже не стремится что-либо говорить или делать. Он так же, как и брат, бросает неуверенные, с каплей сожаления взгляды, но ничего более. В комнате витает напряжение, оба чувствуют его каждой клеточкой организма, но никто не стремится это исправить. Да и кто бы стал? Сэм не ощущает, какой-то своей вины, в том, что не пытался искать своего брата, пока тот находился в Чистилище, а Дин, наоборот, явственно ощущает вину брата, ведь, он даже не пытался. Но это, конечно, ерунда в сравнении с тем, что именно в эти минуты из глубин пробивается потаённое желание обладать. Год воздержания… Если бы когда-то кто-то сказал об этом Дину, он бы ни за что не поверил и обозвал бы его безумцем. На самом деле Дин и сам не знал, как выдержал, просто получилось так, и всё, просто в мгновения, когда можно было позволить себе расслабиться, он представлял Сэмми… Желал Сэмми… И думал лишь о их встрече, потому что по-другому быть не может. Но сейчас, сидя здесь в одной комнате с братом, он не может понять, почему сейчас, когда все рамки могут быть скинуты и замки сброшены, он не даёт себе коснуться брата, хотя так желает. Сэм явственно чувствует кожей пристальный взгляд и ядерное возбуждение брата. Кажется, сейчас Дин Винчестер — это ядерная боеголовка, обещающая взорваться в любую секунду. Но также Сэм ощущает, что Дин себе этого не может позволить, это похоже на сметение. Дин, как загнанная в угол мышка, и у него только два пути, поддаться и отдаться на милость кошке и своей судьбе или бороться, яростно, беспощадно. Дин — боец. Он будет драться. Сэм решил, что так даже правильно, и почувствовал укол вины. Пусть будет так. Но Сэм ошибся. Дин боролся, старался, но он проиграл… себе проиграл… Старший Винчестер поднялся и, не дав открывшему рот Сэмми что-либо сказать, схватился за его голову руками с двух сторон и утянул в страстный поцелуй, полный горечи и нежности. Дин держался целый год, и он устал держаться. Дин простил… Всегда прощал…