Обещай мне

Море…такое непредсказуемое. Оно может быть спокойным, тихим, а может бушевать, реветь, сметая любых странников. Глядя на первое у меня всегда появляется желание взять небольшую лодку, отплыть недалеко от пристани и провести время там, среди мягко покачивающихся волн, вселяющих полное спокойствие и умиротворение, сметающих, но не корабли и людей, а все проблемы и тревоги. Глядя же на второе, мной овладевает безграничный восторг, возбуждение и даже дикая жажда приключений, желание всё изменить, но также и страх, ведь море действительно непредсказуемо и бывает страшным, прямо как судьба. Моя судьба. Сейчас море не бушует, но находится в каком-то восторженном волнении, или мне так кажется из-за собственного состояния. Сегодня — мой самый лучший и самый важный день в жизни. От него зависит всё. Всё моё будущее зависит от исхода дня. И я надеюсь, что эти прекрасные и спокойные волны не сменятся ужасным штормом, а этот восторг и это волнение в груди не сменятся безысходностью и болью к концу дня. Мой корабль отплывает через полчаса, так что у меня есть время всё продумать и настроиться, а потом… Потом «Фортуна» отвезёт меня туда, где решится моя судьба, туда, где мне суждено выиграть или проиграть, стать великим или стать никем: в самый центр мира, в его столицу, в его сердце и надежду, потому что это не какой-либо знатный город — это штаб. Штаб «Андельсон» — единственное в мире место, в котором каждый человек, машина, предмет и даже камушек на дороге связаны с таким волнительно таинственным, неописуемо прекрасным, до дрожи пугающим местом, в которое решаются отправиться лишь настоящие храбрецы — космосом. Земля. Вы думаете, что это? По-вашему, это просто третья планета от солнца? Планета, имеющая свой естественный спутник? А может, это единственная планета, на которой возможна жизнь? А вы в этом уверены? Земля — это планета, имеющая самую сильную космическую армию, имеющая в своем распоряжении несколько спутников, являющихся также базами, имеющая людей, готовых умереть за свободу Земли. Планета без внутренних войн и раздоров, планета с новыми законами, новыми изобретениями. Сейчас Земля — это планета будущего. За которое земляне борются. И борются каждый день. Я, как и многие, хочу быть достоин своей планеты. Поэтому, сейчас я отправляюсь в Штаб, чтобы стать добровольцем и пройти отбор в космическую армию. Я ждал этого момента много лет. И вот, наконец, именно тот, к которому я хотел бы попасть, объявил отбор. Конечно, это означало, что один из его команды умер… Но даже это сейчас меня не особо волновало. Он и его команда — гордость всей Земли и космической армии. Их опасаются все расы, все наши враги, а потому трусливо объявляют войну, когда они как можно дальше, на задании. Все ими восхищаются. Каждый ребенок знает их имена. И каждый мечтает быть таким, как их командир, ведь он — пример силы и мужества. На его счету больше побед, чем у кого бы то ни было. Он — величайший человек в мире. Во всех мирах. Во всём космосе. И именно к нему я стремился попасть с детства. Сейчас у меня есть шанс, и я ни за что его не упущу! *** В моей каюте прохладно, а в воздухе витает запах моря. Кровать достаточно удобная, но я заметил это лишь сейчас. Уже полчаса мы в пути. Я весь в предвкушении, а волнению нет предела. Я думал о том, что будет, пройду ли я отбор, и понимал — боюсь. Очень. До дрожи в коленях, до потных ладоней и сухости в горле, до бешеного сердцебиения. Но страх — это лишь эмоция, и, как известно, эмоции нужно укрощать, чтобы иметь успех. Я всегда укрощал эмоции. И вот я здесь, тогда как другие могли попасть сюда лишь в мечтах. Откинув страх, я решил потренироваться. Во всем. До самой ночи я тренировался, я практиковал различные боевые искусства с моим помощником «Марксом-9» (мой робот-иллюзия, созданный специально для тренировок в бою, и появляющийся с помощью специальной программы на компьютере), я решал самые сложные логические задачи (ведь в моментах, когда твой противник сильнее или их несколько, или же он — время, обстановка, ситуация: поможет лишь разум), я изучал различных животных и растения, виды почв и газов, я разбирал и собирал сложные устройства и механизмы, читал книги, проходил тесты, передвигался по комнате, разминаясь и волнуя тем самым проходящих мимо моей каюты людей, я готовился, готовился к тому, чтобы стать великим, стать героем. Конечно, после ужина я сразу вырубился. Сны ко мне сегодня не приходили, считая, что мне не нужны иллюзии и мечты, мне нужна лишь своя собственная сила. Когда я встал, привел себя в порядок и выглянул в окно — я был поражен. «Андельсон» стоял так, как стоят самые настоящие города-герои. Огромные здания, длинные дороги (наземные и воздушные), военные здания, промышленные и, конечно, сам Штаб. Огромный, необъятный, сильный, как в материальном плане, так и духовном. Его стеклянные покрытия спереди ярко блестели, являя всем лишь часть того «мира», который достойны посетить лишь лучшие. И нет, там нет разъевшихся чиновников, всё время сваливающих все проблемы на других, там настоящие воины, люди, не раз проходившие войну, не раз бывавшие в космосе, люди-легенды. Штаб был виден на огромном расстоянии. Он представлял собой огромный прочный «купол», который поразил меня и восхитил, ведь я видел его лишь на картинках, а это не сравнится с настоящим зрелищем. Припав лицом к окну, я смотрел и смотрел на Штаб, пока ко мне в каюту не постучали. — Мистер Барретт? Через полчаса прибудем в порт, Вам стоит сразу собраться. — Да, конечно, спасибо. Я не понял кто это, так как мне было не до знакомства с командой «Фортуны», да к тому же, зачем мне это? Если я пройду отбор, я никогда больше не увижу этот корабль и этих людей, а если я не пройду, то мне точно будет плевать на их имена. Высадившись в порту, я сразу направился смотреть город. Я приехал раньше, чем требовалось, специально, чтобы осмотреть всё. Конечно, мне нужно до ночи забежать в Штаб, чтобы отметиться, а иначе мне не дадут номер в гостинице и придется ночевать на улице, ведь я здесь никого не знаю, а деньги здесь не помогут, ведь если я приезжий — должен быть пропуск из Штаба, а если его нет — меня не примут никуда. Безопасность для этого города — это всё. *** Несколько часов осматривая город, я понял — он великолепен. Здесь нет лишнего, все в меру. Немного магазинов, немного мест для отдыха и развлечений, немного образовательных учреждений, но только тех, которые обучают сразу космических военных, несколько гостиниц, а в основном там промышленные организации, заводы, площадки для тренировок, больницы и лаборатории, военные базы (для каждой группы космических военных отдельные) и, конечно, сам Штаб. Также там был один единственный, небольшой, но популярный магазин сувениров для приезжих, он располагался почти в самом порту. Я купил несколько сувениров, походил по магазинам и немного осмотрел военные площадки, базы и школы. Был уже вечер, когда я, с несколькими сумками и портфелем, подошел к Штабу. Он был громадным издалека, а вблизи можно было и не увидеть его крышу, уходящую в небо. Казалось, что его тень, в которую я ступил, покрывала весь город и даже весь мир, что в каком-то смысле было правдой, ведь Штаб служил защитой для всей Земли и для каждого ее жителя. Внутри Штаб был еще великолепнее, чем снаружи: его стены покрывали электронные таблицы с различной информацией, вроде списка этажей и кабинетов или видео для приезжих; пол был из специального материала, который, как и стены, был крайне прочным, но еще и до жути красивым: переливающийся из синего в фиолетовый, он внушал людям спокойствие и ощущение таинственности этого места; лестницы и лифты, коих здесь было громадное множество, то и дело мелькали перед глазами, по ним куда-то спешили люди, одетые в форму, придуманную специально для работающих в Штабе: синие тонкие жилеты с эмблемой Штаба (планета в клубах синего дыма, окруженная молнией и висящая над резной чашей, которую держат руки в темно-синих гловелеттах), поверх белой рубашки, темно-синие строгие, удобные штаны, а в непогоду темно-синий или черный плащ, также с эмблемой; но красивее всего в Штабе был потолок: он был очень прочным, как можно догадаться, но внутри на нем был прикреплен огромный экран, соблюдавший все изгибы и не нарушавший структуру потолка, на экране всегда был «плавающий» космос, причем не простое изображение, а запись с камер на спутниках… Я долго вглядывался в него, иногда передвигаясь, не видя куда и открывая рот в восхищении. Мой восторг прошел, как и все роящиеся в голове мысли о будущем, когда я столкнулся с кем-то, на ком не было формы работника Штаба, но, в прочем, мне было некогда его разглядывать. Незнакомец грубо дёрнул меня за плечо, поднимая, и стряхнул что-то со своей одежды, а дальше, не удосужившись даже извиниться, пошел прочь. Я попытался остановить его, громко возмущаясь, но он не обратил на меня никакого внимания. Тогда я схватил его за предплечье, вынуждая всё же проявить его. Он резко повернулся ко мне, из-за чего я немного растерялся. Я смотрел на абсолютно точно враждебно настроенного человека. Человека ли? Глаза точно человеческие, хотя и странные… Они какие-то… глубокие, настолько черные, что похожи на длинный тоннель, на огромную воронку, на космос… Они затягивали, заставляя теряться в своих мыслях и желаниях, ты просто смотришь на них и не хочешь отстраняться, потому что тебе интересно, что же там, на другом конце тоннеля. Я вот увидел смерть, отойдя-таки от наваждения, потому что ярость, отраженная в этих зачаровывающих глазах не сулила ничего хорошего. Я оглядел незнакомца. Странная одежда, черная, обтягивающая, но максимально удобная, с множеством карманов, с такой яркой эмблемой на груди… Ох, черт… он космический военный, как я не догадался. Тогда, он точно человек, но меня это перестало волновать, так как я пытался вспомнить, к какой группе он принадлежит, рассматривая эмблему. Меня грубо оттолкнули и пошли прочь, когда ответ уже крутился в голове. Я снова растерянно посмотрел на удаляющегося человека. Нужно посмотреть все эмблемы и снова заучить их, потому что сейчас оказалось, что они мгновенно вылетели у меня из памяти при первой возможности. А вдруг мне с ним пересекаться иногда по работе придётся? Плохо… *** Мое настроение немного упало, так как я уже представил, что этот человек важен и из-за его мнения я не пройду отбор. Я вяло рассматривал все этажи, по пути на самый верхний. Идя по лестнице, я пытался настроиться, ведь с такой кислой рожей, какая у меня сейчас, меня не примут никуда и нигде. Этажи наверху были даже красивее, чем первый. На полу был мягкий, оранжевого цвета материал, на котором оставались отпечатки обуви, но не грязь, ведь он её впитывал и растворял. На стенах были различные таблицы и экраны, показывающие новые изобретения, изобретения в процессе и, самое главное, планеты с близкой дистанции. Я несколько раз останавливался, рассматривая ту или иную планету, не переставая восхищаться их красотой, необъятностью, необычными видами почв и растений, животных и жителей; и несколько раз останавливался, рассматривая новые или еще недоработанные изобретения, представлял их пользу миру, то, как они работают и, конечно, мечтал, чтобы мое имя было написано под таким же экраном, как сейчас написаны сотни других имён выдающихся людей. Потолок был исписан различными памятками к сбору тех или иных вещей и к работе с различными механизмами, вроде космического корабля (естественно, каждая часть рассматривалась как отдельная памятка, потому что во всех процессах космического корабля могли разбираться единицы, великие люди, но чаще всего для каждого процесса на корабле были разные люди.) *** Я, наконец, дошел до нужного этажа, на котором каждая дверь вселяла в меня страх и волнение: здесь жили люди-герои, которые управляли нашей большой и, благодаря этим же людям, мирной Землёй. Там же были комнаты капитанов космических кораблей, я остановился, смотря на одну, на двери которой была табличка с именем, на устах с которым я всегда просыпаюсь и засыпаю. Бережно и трепетно проведя по ней рукой и снова предаваясь мечтам, я прикрыл глаза и немного улыбнулся. Уже сегодня я увижу этого человека вживую, буду разговаривать, показывать, на что я способен. Я должен был пройти отбор. Или мне не жить. — Кхем, кхем. Я вздрогнул и отскочил от двери, смотря в сторону звука. Человек, подошедший из ниоткуда, смотрел на меня удивленно, непонимающе и недовольно, я немного рассмотрел его и узнал в нем того самого грубияна, с которым столкнулся недавно. Теперь у меня было время его хорошенько рассмотреть. Он выше меня больше, чем на голову; у него черные густые волосы, которые были слегка растрепаны и были влажными, из чего я сделал вывод, что он мог быть только из душа или с тренировки; нахмуренные брови давали понять, что он обо мне и моих действиях думает, но мне было не важно его мнение; его глаза были такие же черные и глубокие, как и в момент столкновения, но, слава космосу, в них пока не было той смертельной угрозы; кончик его носа был немного вздернут, но не по-детски, это смотрелось очень мужественно и грациозно, не знаю, почему; губы плотно сжаты, но я все же заметил, что они и без того тонкие и искусанные; в целом лицо было немного бледным, с тенями от усталости под глазами. Я спустился взглядом вниз, к мощной груди, обтягиваемой костюмом, все тем же, черном, но тут же быстро отвел взгляд, немного краснея, потому что заметил вздернутую в вопросе бровь. — Я… эм… — Что ты делаешь на этом этаже? Голос грубый и низкий, с легкой хрипотцой. Собравшись с мыслями и вспомнив о цели, ради которой мне стоит сейчас перестать мямлить, я сказал: — Я пришел записаться на отбор в группу А, в команду к Эр… — Достаточно. Я заткнулся, смотря на незнакомца возмущенно. — А вы… — Ты не подходишь на роль члена группы А, ты не пройдешь отбор, и такой, как ты, капитану этой группы точно не нужен. Я в потрясении открыл рот. Что он себе позволяет? С чего он взял? Мои сомнения и страхи чуть не вырвались наружу, мне пришлось незаметно отвернуться и закусить губу, чтобы не показать, насколько часто я думал о подобных вещах, но я быстро собрался. Кто он такой, чтобы решать мою судьбу? Незнакомец уже проходил мимо с самодовольной ухмылкой, когда я твердо и как можно брезгливей сказал: — Вы не знаете меня и на что я способен. Я пройду отбор и попаду в команду к Эрику Грэхему, благо, судить меня и мои способности будут не заносчивые, высокомерные козлы вроде Вас. Незнакомец замер, немного приподняв брови, тогда как я прошел мимо, к той двери, на которой была табличка «Генеральный директор Штаба "Андельсон" — Дэнни Клифорд», и постучал, казалось, себе в сердце, потому что его удары в такт стуку звучали глухо, а потом, как и стук, будто бы прекратились. Дверь открылась сама, но не сразу. Комната директора Штаба была практически квартирой… вообще-то, все «комнаты» в Штабе состояли из как минимум трех комнат: спальни, в которую, собственно и заходят гости, ванной и кабинета, в который гости сразу уходят, если они не по личному вопросу. Я знал, что «комнаты» в Штабе были более обширны, чем квартиры обычных людей, но я даже не представлял, насколько. Спальня, в которую я зашел, была огромна, там было много мебели, а на стенах висели таблички и полочки, показывающие и содержащие в себе что-то, что было лично дорого или привлекало директора Штаба. И как бы мне не хотелось признавать, но его спальня была такой, какая должна была быть у богатых и знаменитых людей, но я все еще верил в равенство, поэтому, сразу поняв, что в спальне никого нет, я пошел в одну из четырех дверей. Стоп, четырех? Я оглядел комнату еще раз: дверь на выход, две двери, предположительно в ванную и кабинет, а еще одна куда ведет? Любопытство и некоторое свойственное мне с рождения чувство несправедливости зажглись разом. Я подошел к каждой двери и понял, где кабинет: из одной двери, которая находилась ближе к выходу, слева от него, доносились голоса нескольких людей. Тихо пройдя к двери, находящейся в противоположной стене и немного справа, я прислушался, там никого не было. Медленно и аккуратно открыв ее, я заглянул внутрь. Это была роскошная ванная. Точнее, это было большое помещение с душевой кабиной слева от входа, а дальше с небольшим бассейном, справа же от входа находились тумбочки, полочки и таблицы, конечно. Я представил, как прекрасно было бы поплавать в этом бассейне, но быстро подобрал слюни, я ведь не генеральный директор Штаба. Следующая дверь была для меня непонятной и таинственной, ведь я и предположить не мог, куда она ведет. С диким любопытством, но и с осторожностью, я подошел к двери, прислушался, а затем положил руку на ручку двери и… услышал щелчок. Но я не открывал еще… Все внутри похолодело от страха и стыда. Я медленно повернулся, чувствуя, что краснею и что руки задрожали. В проходе в кабинет стоял мужчина средних лет, он был одет в дорогой костюм, кое-где соблюдающий форму Штаба. На его груди покоилась вышитая надпись «Ген. директор». — П-простите…я запутался в дверях и, видимо, пошел не туда… — Хах. Можешь не продолжать, я слышал, что ты подходил к кабинету и прекрасно понял, что в тебе заиграло любопытство, поэтому вышел лишь сейчас. В голосе мужчины был смех, поэтому я более-менее расслабился и подошел к нему, еще раз извинившись. — Ты очень смышленый, раз понял, что эта дверь ведет не в обычную комнату. Позже я покажу тебе, что там. Я посмотрел на мужчину с надеждой и смущением, а он потрепал меня по голове и зашел в кабинет, я за ним. В кабинете было не много мебели, но все обустроено со вкусом и строгостью. Я приготовился к сложностям. За длинным столом сидело несколько человек, это я понял лишь по нижней части их тел, то есть ногам, ведь я пока не поднимал взгляда от волнения. Также я заметил, что один из них сидит не за столом, а на краю стола. Похоже, еще один высокомерный козел, как тот грубый незнакомец. — Ты записаться на отбор пришел, да? В этот раз вас больше, чем когда-либо, за сегодня ты уже девятый. — Эрик, к тебе сбегаются все хорошие парни на Земле, я почти завидую. Второй голос принадлежал, наверное, кому-то из капитанов групп, потому что я, посчитав их, понял, что их столько же, сколько здесь людей. Эрик Грэхем… Мое сердце застучало сильнее от звука его имени. Он здесь… Здесь и сейчас смотрит на меня, а я стою и смущаюсь как девчонка. Я выпрямился и поднял голову, как раз к тому моменту, как генеральный директор Штаба сказал: — Да, позволь представить тебе того, к кому ты так рвешься попасть: Эрик Грэхем, капитан группы А, величайший военный во всех мирах и, возможно, твой будущий предводитель. Я услышал в голосе директора гордость и смех, пока переводил взгляд на человека, на которого мне указал мистер Клифорд. Мое сердце, кажется, остановилось. Я издал разочарованно-изумленный вздох, смотря на человека, который стал моим смыслом жизни, стал тем, ради кого я преодолел себя, стал мечтой, хорошим будущим, моими снами, моими страхами и мотивами, стал тем, кто изменил меня… И кто сейчас являлся лишь тем, кто злобно и победно ухмылялся, обнажая зубы, — грубым незнакомцем, оказывается таким знакомым и таким важным…