Наследник

      Он уже два раз за месяц попадал в больницу, ему удавалось контролировать всего двадцать процентов всей силы. Если использовать больше, то его хрупкое тело сразу же страдало: ломались кости, оставались синяки и открытые ссадины. Так получилось и в этот раз.

Две недели назад.

      Мама была вся исхудавшая из-за того, что ничего не ела уже две недели, но Инко хотя бы выходила из комнаты. Когда Изуку вернулся домой после встречи, мама спала, а на утро мальчик проснулся от того, что его трясли и крепко сжимали в объятиях. — Изуку, сыночек мой! – Со слезами на глазах мямлила Инко. – С тобой все хорошо? Я так волновалась, когда ты уехал с Яги, я думала, что случилось что-то плохое.       Инко даже не знала, что глубоко ошибается, ведь с ним всё было хорошо. О тренировках мама, скорее всего, не знала, но Мидория, на свой страх и риск, решил рассказать. — Мам, завтра начинаются мои тренировки с отцом! – На лице Инко исчезли слёзы, и появилось еле уловимое раздражение. Она подскочила. — Что? Ты не сможешь, ты поколечишь себя! Ты не альфа, а сила огромная, тело не выдержит нагрузки! – Умоляюще отговаривала сына мать.       С опущенными глазами мальчик продолжил:  — Я не буду использовать причуду на все сто процентов, отец обещал научить меня только её контролировать, чтобы я не вредил себе.       Женщина замерла в отчаянии. Что творит Тошинори с её сыном? Как он может позволять омеге утруждаться и использовать настолько тяжёлую для его сущности причуду! Её разрывало изнутри, она не знала куда спрятаться, ей было больно и страшно, что с сыном что-то случится, а материнский инстинкт никогда не подводит. — Мама? – С недоумением посмотрел Мидория, – тебе плохо?       Инко начинала злиться, сама не понимая, от чего. Она схватилась за голову и быстрее выскочила из комнаты.       Этот момент был последним, когда мама говорила с ним. Хоть она и не сидела в комнате, но ходила вся опустошенная, как ходячий труп на яву. Инко ни с кем не разговаривала, просто слонялась по квартире, как будто что-то искала, но не могла найти.       Отец не обращал никакого внимания на жену, да и дома бывал не часто, хоть и проводил тренировки ежедневно. На тело омеги такая нагрузка очень сильно повлияла, он всё время был с синяками, как будто его жестоко избивали каждый день. У Изуку после первой недели пропало всякое желание тренироваться, ему было больно, просто невыносимо, он так ждал от мамы утешения, но знал, что этого не получит.       Ещё ему вспоминался Шото: уж о ком, так о нём он забыть не мог. Он вспоминал пламя, глаза — всё, что было в тот вечер. Но больше огня мальчику понравился оттенок глаз Тодороки, он не знал, что это значит, поэтому пытался найти что-то в интернете. Пока искал одно, узнал совершенно другое. Он уже знал, что представляют из себя альфы, что омеги и беты в том числе. Что запах у альф проявляется раньше, чем у омег, если у альф он проявляется в двенадцать-тринадцать лет, то у омег в тринадцать-четырнадцать. Но с различением запахов всё иначе: омеги различают альф где-то с девяти лет, но омег различить не могут, а альфы только к годам четырнадцати различают омег, да и альф вместе с тем.       Про течки и гон он узнал не так давно, но вспоминать то, что прочитал, он не хотел. Во время прочтения на лице Мидории было и отвращение, и злоба, и презрение, короче — всё в перемешку, из-за чего точно не разобрать, но одним словом всё, что должно было произойти с ним через семь-восемь лет, было ему противно до того, что аж в дрожь бросало.       Но даже после того, что Мидория прошарил весь интернет и все сайты, омега не нашёл ничего, кроме всей этой банальщины, ни единого слова про алый оттенок, совершенно ничего. Мальчик с каждым днём огорчался, всё больше из-за того, что не может найти того что ищет, но его отвлекала возможность тренироваться, хоть он и не хотел этого делать.       Вот ещё одна тренировка. Отец решил добавить рукопашный бой, Изуку это более чем понравилось, и они начали. Но Мидория зря радовался, что будет тренироваться без причуды. Он мало того, что должен был драться, так ещё и использовать при этом причуду.       Ну ладно, его не сильно это испугало, так как двадцать процентов он использовать мог и думал, что этого хватит, но… — Изуку, выложись больше, чем обычно, понял? – Тошинори говорил на полном серьёзе, на что Мидория лишь нелепо кивнул и не знал куда деться на моральном уровне.       Яги стоял и держал доску перед сыном, но Изуку надо не просто пробежать и ударить. Хоть Всемогущий и стоял в данный момент, он начнёт движение, как только Изуку перейдёт к действиям. Омеге требовалось продумать тактику, зная противника, и, используя эту тактику, поломать дощечку. Изуку был силён в анализе того, с кем он сражается, хоть сейчас и был его отец. Вот Мидория наносит удар… Он уже второй раз за месяц попал в больницу. Ему удавалось контролировать всего двадцать процентов всей силы: если он использовал больше, то его хрупкое тело сразу же страдало: ломались кости, оставались синяки и открытые ссадины.       Тот удар на последней тренировке был не самым лучшим. Изуку попал в больницу из-за перелома правой руки. Тошинори не винил себя, он винил только слабость Изуку и его мать, которая сделала его таким. То, что омега попал в больницу, его радовало. Несколько недель без тренировок, спокойствие. Но от отца не отвертеться, Яги приезжал к сыну по три раза в день, Изуку это очень напрягало.

***

      Прошло восемь лет. Вот уже скоро первый день в Юэй. Изуку очень не хотел ехать с отцом и еле как уговорил его, чтобы Тошинори отпустил его пешком.