Слово, ценою в жизнь

Во всём помещении стоял въедливый запах препаратов, которым, казалось, пропитались даже стены. Говорят, чем чаще вдыхаешь определенный запах, тем быстрее начинаешь к нему привыкать, а после и вовсе не замечаешь — это не про меня и медицинские "благовония". Чем больше мои рецепторы улавливают этот запах, тем больше я раздражаюсь от него и моё нежелание посещать больницы возрастает. Хотя до того момента, пока я не стал больным, а был просто медбратом, не особо обращал внимание на окружающие запахи. Всё это стало для меня раздражающим только после того, как я сам стал по ту сторону баррикад. Невозможно описать те эмоции, которые испытал после того, как мне поставили диагноз. Учась на врача-терапевта моей мечтой было излечивать людей, помогать им. Всё своё время я отдавал медицине. Утром на парах, вечером в больнице. И вот сейчас мне самому поставили не самый лучший диагноз, а помочь ни чем не могут. Снова процедуры, снова жалость в глазах коллег. А зачем она? Я ещё жив, умирать не намерен. Зачем раньше времени меня хоронить? Я никогда не понимал тех людей, которые сами себя закапывают. Сколько случаев, когда человек излечивался не только благодаря медицинской помощи, но и за счёт того, что верил в лучшее! И я не собираюсь складывать лапки и ждать у моря погоды, не по мне это. Попрощавшись со всеми и закинув рюкзак на плечо, я побежал в парк. Погода была просто прекрасна: лучи солнца мягко освещали всё вокруг, а лёгкий ветерок весело играл в кронах деревьев, создавая свежесть. Как можно не радоваться, когда вокруг так прекрасно? Во время такой погоды меня так и тянет не снимать со своего лица глупую улыбку, с которой я сейчас и иду, которая просто сама по себе появляется от прилива душевного тепла в такие дни. Проходя мимо киоска с мороженым, я не смог удержаться и не побаловать себя клубничным рожком. Идя по парку я радостно смотрел по разным сторонам, будто был здесь первый раз, мне много раз говорили друзья, что я странный и ещё совершенно не вырос. Да и что с того? Стать взрослым всегда успею. Пребывая в своих мыслях о прекрасном дне я не заметил, что моё мороженое уже начало таять, а опомнился, когда оно упало на асфальт. Ну почему так? Всё же прекрасно начиналось! Сев на ближайшую лавочку я опустил голову. Вокруг меня носились дети, но только один остановился возле меня и потрепал по волосам. Это был милый маленький альфочка трех лет. Его милость заключалось в том, что со своими пухлыми щечками, он хотел казаться строгим и взрослым. — Почему ты такой густный? — спросил этот малыш, проглатывая букву "р". — У меня мороженое растаяло, — я указал взглядом в сторону лужицы, которая осталась от моего лакомства. — Я бы не густил из-за этого. Я ведь аифа! — как же мило это чудо не выговаривает слова, я готов был просто затискать его на месте. — Ты альфа, но я ведь омега. — Ой! — он прикрыл своей пухлой ручкой ротик, округлил синие глазки, а на лице читалось неподдельное стеснение. — Тоснё! А я не подюмал! Ты посиди тут, я быстьё! — проговорил он, убегая, а я только хотел спросить, где его родители. И как приличный омега, я сидел и ждал мальчишку, а то вдруг и правда придёт? А тут никого, не красиво. От созерцания асфальта я отвлекся, когда на меня упала огромная тень. Подняв глаза я обнаружил, что надо мной стоит огромный альфа с темной щетиной, между бровями залегла складка, весь этот грозный вид заставил меня испуганно сглотнуть. — О нём шла речь, Джозеф? — пробасило нечто, напоминающее гору.