Безобразны и злы

– Ну что, это здесь? – Данте заглушил мотор, выставил ногу и откинулся в селе мотоцикла, осматривая лес перед собой. – Какие ебеня. Еще немного, и мы были бы уже в Канаде. – Здесь… Псиной несет, аж забрало потеет, – Алан поднял стекло шлема, покосился на своего спутника. – Ты прям, как будто дальше Лонг-Айленда не выезжал. – Нахрен надо, – в абсолютной ночной тиши щелкнул рычаг зажигалки, и пламя заплясало у кончика сигареты в губах охотника. Стало видно, как он блаженно прикрыл глаза, затягиваясь. – Наркоман чертов. Курят обычно после секса, а не до. – Скажи спасибо, что не вместо. Рыжий парень закатил глаза. Пока Данте курил, глядя в звездное небо, Алан откатил свой байк под ближайшее раскидистое дерево и закидал ветками. Зверь блестел начищенными металлическими боками под ворохом листвы, бликовал лунным светом. Красавчик. Алан сел и бережно провел ладонью по ободу. Тонкие прожилки изящных молний, сейчас почти невидимые, бежали вдоль шины, вспыхивали в отражении красно-карих глаз своего хозяина. – Хорош любоваться, смотреть противно. – Заткнись, Данте. – Как скажешь… – охотник, наконец, выставил распорку и поднялся, хрустнул суставами. – Ц! Хорошо! – Будет совсем круто, – вкрадчиво пообещал рыжий. – Топливо возьми и пошли. Он поймал банку с пивом, которую ему бросил нефилим, и первым обернулся к лесу. – Время приключений! Данте усмехнулся парню, положил руку ему на плечо, и они исчезли меж мрачных, поросших влажным мхом, деревьев. Окружающий их лес был молчалив. То есть, чтобы было понятно, каждый ночной лес не такой уж многоголосый - не поют дневные птицы, не ругаются сварливо белки и вся вот эта вот прочая беспредельщина местного разлива. Но именно такая тишина не была адекватной. Заволоченные, как вуалью, деревья не вздрагивали под ветром - туман густо и стыло висел между стволов, затягивая легкие паутиной влаги при каждом вздохе. Что там, место вообще казалось либо мертвым, либо притихшим перед тем, кто мог сделать его мертвым. И еще здесь было мокро. Под ногами влажно и сыто чавкала раскисшая земля, что не особо радовало охотников. Они пусть ребята и привычные ко всякому дерьму, но мало приятного в ночных прогулках по подобному. Чтобы хоть как-то разбавить тишину, Данте, не стесняясь, что-то напевал себе под нос из последнего, зацепленного на маленькой заправке. Вообще их профессия предполагала то, что они будут тихими, аккуратными, не оставляющими следов. Ага, как же. Все это работало в том случае, если бы они не собирались сунуть нос в самое гнездо местных демонических выродков. Алан демонстративно не смотрел на партнера. Песенки его заебали еще миль сто назад – в маленьком мотельчике на заправке, где Данте впервые услышал так восхитившую его «Гори, мое сердце, гори». Пока у рыжего горело только от этого фальшивого мурлыканья. – Ребятки услышат тебя и передохнут от кровоизлияния из ушей еще до того, как мы до них доберемся, – проворчал Алан. – Это офигенная песня! – восторженно возразил его партнер. – Да нет же! – Точно крутая. – Уверяю тебя, она полный отстой. – Ты просто завидуешь. – Господи. Чему? – Моему голосу. И тому, что мое сердце горит! Алан скривился: – У тебя ужасный вкус, Данте. – А ты говорил, что я вкусный. – Придурок, – рыжий улыбнулся в сторону, засунул руки в карманы. Не смотря на все песенки и вечное переругивание, идти им пришлось довольно долго. Лес не был особо приветлив – чем дальше, тем больше землю заволакивало туманом, делая его похожим на локацию в фильме ужасов. Под серой дымкой не видно было ям, и оба регулярно в них проваливались. Рыжий уже окончательно закипел, Данте тоже подрастерял благодушный настрой и замолчал. Алан поднял с шеи на голову спортивные наушники. Напарник не возражал – рыжий любил слушать внутренний мир больше, чем внешний, а нефилим прекрасно обходился сам, благо Лимб до сих пор периодически утаскивал его в свои жаркие объятия, и уж тогда охотнику только мечтать оставалось, чтобы побыть в одиночестве. Но как раз, когда его нога провалилась в очередную топь, Алан вдруг вскинул голову. Отсутствие слуха никогда ему не мешало, зрение и обоняние давали всю нужную информацию. А уж по следу он мог идти даже спящим. – Пришли, наконец? – вяло отреагировал нефилим, отцепляя от штанины приставучую ветку. Рыжий посмотрел на его губы, а потом снова на лес: – Кто-то пришел… Но я не совсем уверен… – А? Алан жестом показал: «Тихо». Впереди, как раз там, где лес слегка расступался в сырую прогалину, обнажая уродливый шрам небольшого оврага, на его край осторожно вышла маленькая олениха. Она долго стояла, нюхая воздух, и поворачивала большие уши, пыталась понять, угрожает ей что-то или нет. Охотники ждали, не двигаясь. Ветер дул к ним от животного, к тому же их закрывали кусты. И хотя у рыжего аж руки чесались вспугнуть ее, словно стаю голубей в парке, он сдерживался. Сдерживался, но кончик хвоста так и дергался, а глаза были устремлены точно на оленя. И тут, когда она уже почти точно решила продолжать свой путь, послышался визг. Олениха в ужасе заложила уши и с места сделала великолепный прыжок через овраг, но с другой стороны на нее налетело нечто черное, и они вдвоем свалились на землю. – Вот теперь точно пришли, – прокомментировал Алан. Он все еще стоял, придерживая один наушник пальцами, и едва заметно кивал в такт басам. – Сзади. - Да вижу, не беспокойся за меня, - Данте опустил руку и раскрыл ладонь, призывая меч. Демоны были не только сзади, они подкрадывались со всех сторон. Лес гудел от их присутствия, словно осиный рой. Рыжий глубоко вдохнул пьянящий запах, слегка повернулся, не видя, но зная, что Данте делает примерно то же самое. Они привычно встали друг к другу спинами, готовясь к бою, хотя оба прекрасно знали, что прикрывать друг друга не станут. – Сколько у тебя треков? – громко, перекрикивая музыку, спросил нефилим. – Осталось семь. – Даже больше, чем нужно. Погнали! Темная стая накатила на них волной, одновременно со всех сторон. Но сзади их тут же отбросило взмахом Мятежника, больше смахивающим на вспышку света, а спереди воющий каскад адских тварей вгрызся в пустоту. Эти твари походили на родичей волков. Больших таких, с гладкими акульими головами, горящими глазами и диким желанием убивать. Хотя, желание это, в общем-то, роднило всех участников нынешних событий. Данте насадил на лезвие очередного монстра и сбросил его на соплеменника, преграждая другим путь. Впрочем, ненадолго: демоны уже лезли через поверженных братьев, оставляя на деревьях следы крови и шерсть. Поразительно напористая попалась стая. Даже куснуть успели пару раз… Демонический «кусь» с любовью! Тут сзади его рванули за плащ, и нефилим развернулся, на ходу трансформируя меч в ангельскую косу, однако успел вовремя остановить руку. Алан, очаровательно улыбнувшись ему разверстой до ушей пастью, вскочил, оттолкнулся от лезвия Озириса ногами, которые правильнее было бы назвать задними лапами, взмыл в воздух и развернул крылья, погружая своих противников в тень. Данте с большим удовольствием понаблюдал бы, как рыжий расправляется со своей частью демонической стаи, но сначала надо было угомонить свою, а она все никак не хотела успокаиваться. Звери подныривали под косу, нарывались на пули, выли, рычали, орали и сменялись новыми демонами, еще не испробовавшими вкус стали. И когда очередное отродье, заливая землю слюной и кровью, навострилось отступить, нефилим бросил играться с материнскими генами. Первый пламенный поцелуй Эрикса размозжил нападавшему голову. Следующий пришелся в шею его собрату, и тот, жалобно взвизгнув, упал на подкосившиеся лапы. – А ты куда, кусок дерьма? Мы еще твою мамку не обсудили! – третий демон влетел ему под удар, притянутый крюком. Пламя плясало на стволах, траве, на шкуре обезумевших монстров. Данте вращал в руках секиру и ехидно улыбался врагам. А за его спиной, на куче трупов, Алан потрошил кусок мяса, уже слабо напоминавший демона. Парень не церемонился. Взмахом хвоста он снес голову подползающему врагу, и тут же бросился на следующего. Они закусились, как звери, они и были ими до самых кончиков когтей. Запах мокрой от крови шкуры туманил сознание. Рыжий с ревом бросался вперед, грудью, раздирал кожу зубами и руками, вышибал демонам суставы, ломал кости, выцарапывал глаза и бросал, не считая нужным добивать изуродованных противников. Лимб все время называл Данте монстром, но посмотрел бы он, как самозабвенно отрывается его милый партнер! – Эй! – Данте помахал, чтобы привлечь внимание парня, ведь тот все еще слушал музыку, и если приглядеться, по движениям даже можно было угадать, какая конкретно песня сейчас играет в его мозгах. – Сколько осталось? Рыжий поднял на него взгляд ярко-алых глаз. На миг Данте показалось, что он все же отключился. Невозможно быть человеком и творить такое. Однако Алан мог. Он усмехнулся и показал нефилиму «Виктори». Два трека. Пора заканчивать. – Ну что… Кто следующий? – нефилим легко перескочил поваленное дерево и рядом тотчас возник Алан, направляясь к оставшимся живыми особям. Демоны больше не стремились в бой. Они пытались сбежать, тащили за собой кишки и перебитые конечности, отхаркивали на влажную землю внутренности. Самый целый из них сиганул во мрак оврага, но за ним последовал Алан. В нем уже с трудом можно было угадать человека, он рвано рысил на четырех лапах и периодически оглашал лес своим пугающим лающим смехом. Данте следил за ним взглядом до тех пор, пока в тумане не исчез кончик длинного хвоста и только тогда лениво развернулся к стайке недобитков. – Считайте, вам повезло, блохастые, быстро сдохнете… Когда Алан, уже в нормальном виде, выбрался из оврага, Данте сидел на бревне и полой плаща старательно оттирал Айвори. Даже издали было видно, как много крови и грязи застряло в украшавших оружие прожилках. – Гребанный дизайнерский дизайн… Виньетки. Это, конечно, именно то, что нужно убийце демонов! Рыжий приблизился, прищурил глаза. Данте поглядел на него снизу вверх. – Хочешь, оближу ствол? – мурлыкнул парень. – А меч мне своими ножнами не почистишь? – в тон поинтересовался нефилим. Алан рассмеялся и спросил уже совершенно обычным голосом: – Где топливо? Данте показал в сторону, и рыжий сходил за теми самыми банками с пивом, которые они несли от самых мотоциклов. Это была забавная традиция. Особенно забавным было то, что сохранить пиво целым в демонической мясорубке первые несколько раз им не удавалось. Не то, что сейчас. Теперь после подобных заказов они сидели прямо среди трупов, с ног до головы в крови и пили свои традиционные банки под байки и шуточки. – Эй, знаешь, чего мне хочется? – Алан вытянул руки и уперся локтями в колени. – Догадываюсь, - хмыкнул Данте. – И вовсе нет. – Чего ж тогда? Вместо ответа парень откинулся на руках, задрал голову и громко надрывно завыл. Данте поперхнулся и вытер рот рукавом. А рыжий все выл, улыбаясь открытым ртом, когда глотал новую порцию воздуха. Выл закрыв глаза, срываясь на злобный смех, который скоро вновь перерастал в вой. В абсолютной лесной тишине этот разрывающий душу звук поистине впечатлял. – Ну, погоди… – нефилим залпом заглотил остатки пойла, смял банку в руке и отбросил, перевалился вперед, уперся руками по обе стороны от ног рыжего, вскинулся и завыл так громко и мощно, что рыжий открыл глаза, одобрительно глядя на партнера. Они выли и ржали, потом устроили возню за остатки пива Алана. Потом, отдышавшись от смеха, Данте протянул вперед кулак и Алан ударил в него своим. Глянул в глаза: – Подождешь? – Без проблем. Иди ешь. Я продолжу с пистолетами. Все равно эту говнину надо сейчас отчистить, потом завоняет. - Не скучай! – парень снял с шеи все это время работавшие наушники, поставил полюбившуюся песню на репит и снова заткнул уши. Не топясь, пританцовывая, он отправился к центру прогалины, где лежали самые большие кучи трупов. Данте увлекся чисткой и поднял взгляд только тогда, когда на землю упала косуха партнера. Рыжий стоял посреди поляны и медленно раздевался, двигаясь в такт музыке, слышной только ему одному. Вот он спустил с плеч рубашку. Высвободил правую руку. Левую. Промокший от крови насквозь, черный хлопок отправился вслед за курткой. Огонь, еще теплящийся кое-где по поляне, бросал на голую кожу парня инфернальные тени, и от этого рисунок его татуировки казался живым. Особенно этот жуткий волк, что стоял перед щитом и двумя скрещенными мечами, эфесами заходившими Алану на плечи, а остриями достигавшими поясницы. Когда рыжий разминал мышцы, сосредотачиваясь на предстоящей трапезе, Данте словно видел, как этот волк сверкает черными углями своего внимательного звериного взгляда. Наконец, Алан опустился на четвереньки. Он менял свое тело так быстро, что глаз не успевал проследить: вот он стоит и ровно дышит, обычный искатель приключений, а вот уже и нет приключенца – есть чудовище с полным набором своих чудовищных признаков. Сейчас он уперся руками в землю и с шумом втянул вожделенный запах. Дальнейших подробностей со своего места Данте не видел, да и, честно говоря, видеть не особо стремился. Он знал, что Алан склоняется над тушей, как хищник, что его пасть расходится, словно у древнего ящера. Знал, что в тех неприятных звуках виноваты когтистые руки парня, которыми он выскребывает на землю потроха и ест. А после – ест мясо, когти, зубы, кости… Когда есть время, Алан предпочитает есть, отрешаясь от всего. Так долго, как только ему хочется и так много, как хочется демону, запертому в его теле. Все знали Алана как Далахана. Данте знал его как беспощадную и ненасытную гиену потустороннего мира. Впрочем, это не особо парило нефилима. В конце концов, мало ли у кого какие недостатки, верно? Несколько часов спустя они отдыхали невдалеке от своих мотоциклов. Данте спал на земле, заложив руки за голову. Алан дремал, закинув на него ноги и оперевшись спиной о дерево. Чтобы получить вознаграждение за заказ, им надо было ехать обратно, поэтому гонорар охотники решили не забирать.