Бэни

      Милая Бэни, прошло три года с твоего прошлого ответа. Мне страшно подумать, что могло тебя обидеть. Я просил твоего прощения так долго, не зная, в чём провинился, что совсем запамятовал, почему ползаю перед тобой, как дворовая псина, вымаливая прощения, которое не имело и не имеет смысла. Я всё ещё жду нашей встречи. Да, я правда надеюсь повидаться с тобой, но уже не так отчаянно, как раньше. Так, просто, вдруг звёзды встанут в ряд, и ты спустишься с пьедестала, который сама себе присвоила. Я помню, как раньше ты бежала под ливнем, чтобы принести мне несколько дешёвых фруктов, которые ты купила у каких-нибудь цыган, что своровали их пару недель назад. И я действительно был рад, счастлив, как никогда. И каждый раз мне было так больно видеть, в каких отрепьях ты приходишь ко мне по ночам. Сейчас я сомневаюсь, что это была твоя настоящая одежда. В оправдание твоих поздних приходов ты всегда говорила, что боишься больниц и не переносишь даже вида медсестёр. Я верил. Но признайся, ты просто не хотела, чтобы кто-то видел тебя в таком виде?       Бэни, я с самого начала смутно догадывался, что ты непростая девушка. Сердце подсказывало мне: "Приятель! Одумайся, открой глаза!" Но я так любил тебя, дорожил минутами, проведёнными вместе, заглушая интуицию, что игнорировал всю твою подозрительность. "Да, я богат, но я болен, я при смерти, кому такой в здравом уме нужен?" — я думал так, и я был прав. Я абсолютно никому не был нужен. Но то, что я имел, хотели все. И ты никогда не была исключением. Я удивлен, что ты не пыталась меня отравить. Однажды я услышал, как шептались медсёстры о новой санитарке:       — Говорят, раньше она была проституткой.       — А кто говорит? Я слышала, что она работала в детском саду воспитательницей, но её уволили за что-то...       К ним в разговор вклинилась старшая сестра:       — Нет, она была массажисткой интимного характера (я избегаю неприличия в общении, но ведь ты итак поймёшь, не так ли, милая Бэни?), и всё на этом! Йдіть працювати!       Тогда я не видел окружающих меня странностей, связанных с тобой. Я никогда не задумывался о том, как ты так легко приходишь ко мне каждую ночь. Не знаю, в какой момент ты потеряла терпение, чтобы быть со мной такой, как обычно, и стала нервозной. Ты незаметно для меня становилась самой собой. Я думал, что тащу тебя назад, мешаю строить свою жизнь. И я опять был прав, хоть и наполовину. Мне было так горько, когда я узнал, что ты уезжаешь. Боялся, что ты хочешь меня бросить, но не можешь сказать это в глаза. Меня даже вовсе не смутила просьба одолжить тебе денег, чтобы ты какое-то время жила безбедно. Я был таким дураком, что отвечал на твои просьбы прислать ещё, потому что тебя ограбили. Обсчитали. Банкомат съел всю наличку. На работе зарплату держат. Я верил тебе больше, чем себе. Я даже не думал, включая тебя в своё завещание и убирая оттуда всех дорогих мне друзей. Ты тогда так обрадовалась, что прислала мне кучу белых цветов и открыток с мотивирующими поздравлениями. Надеяться на смерть, желая выздоровления. Тонкий юмор двуличия.       Узнав, что диагноз был ошибочным, я тут же выбежал на улицу, чтобы набрать твой номер и сообщить всё сразу. Но после первых моих слов ты резко сказала, что пропадает связь, и бросила трубку. Меня это так сильно расстроило, что я напился и заснул под звёздами. Но ты об этом, конечно же, знать не хочешь. Невыносимо больно знать, что вся эта показуха была ради денег. Ты правда чувствовала только желание наживиться? Я даже не нравился тебе? Хоть чуть-чуть... Я знаю ответ, но хотелось бы верить, что это время и я запомнимся тебе надолго. Это последнее письмо, мне было бы приятно, если бы ты сохранила его. Ради меня и моих чувств, Бэни.