Киба-кун, на мне опять эти уродливые шрамы!

— Киба-кун, на мне опять эти уродливые шрамы!       Темно-фиолетовые подтёки, под цвет её сброшенной долой одежды, светились на фоне бледной полупрозрачной кожи. Пухлые от слёз щёчки надулись ещё пуще, а пустые молочные глаза как-то по-особому мерцали в ночной полутьме, освещаемого рожком растущей луны. Раздавалось негромкое храпение рядом спящего Шино, и время от времени пролетали светлячки, насмешливо выделывающие высококлассные финты. Хината держала футболку, чтобы указать на длинные царапины, спрятанные под укровом нежной шёлковой ткани. Парень нервно протянул руку и коснулся кончиками заледеневших пальцев теплую кожу. Хьюга затряслась, Инузука поспешно отдёрнул руку, но куноичи быстро успокоилась, позволяя изучать парню её кожу. — Они появляются чаще всего, когда я в Конохе, — Хината отвернулась, пока тонкие пальцы Кибы трогали тёмные шрамы. Акамару прижался тёплой пушистой спиной к дрожащему телу девушки, и Хьюга несмело улыбнулась, проводя пальцами по густому меху. — Я уже говорила когда-то, что в нашем клане существует особая…легенда.       Киба кивнул. Конечно, он уже впитал в себя это короткое, в предложение длиной предание, изучил каждое слово в нём и давно понял, что именно его оно и касается. «Каждая искра ревности на теле родственной души отображается в виде шрама.» Не нужно заканчивать Академию на «отлично», чтобы понять: именно он, Киба Инузука, предназначен для этой хрупкой, маленькой девушки. И Акамару тоже так считал, поэтому-то постоянно ложился около Хинаты так же, как и к Кибе.       Традиционный японский домик Хьюг всегда завораживал своей красотой и простотой. Здесь не было ни сложного дизайна, ни запутанных ходов. Но лучше всего в этой непосредственности был сад, в котором цвели лилии, в небольшом озерке плескались крохотные пёстрые карпики, и именно это место, поросшее короткой травкой, и было наиболее дорогим Хинате. Отец разрешил пригласить друзей на одну ночь, и они все решили спать здесь, под светлыми звёздами, с лёгким ветерком, который так и норовил запутать мягкие длинные волосы девушки. — Ты уверена, что это не от тренировок? — Инузука убрал свои жесткие мозолистые руки от благородной тёплой спины. — Ты часто падаешь, да и удираешь, когда видишь дурака Наруто. Возможно, и не предание вовсе…       Вот так всегда. Хината не понимала истинной родственной души, а гналась за чем-то далёким и призрачным. Но он, Киба, был совсем рядом, всегда прикрывал эту тоненькую спину. И ревность почему-то волнами наступала, захлёстывала весь мозг, все клетки до единой, и постоянно хотелось убить, задушить, убрать с пути Узумаки, такого глупого. Пожалуй, слишком простого, чтобы быть парой Хинате. Шрамы не болят, вот и Хьюга не почувствовала, как ещё один рассёк её тонкую ногу, но Киба заметил и убрал все мысли о Наруто из головы, чтобы не причинять неудобств любимой девушке. — Думаю, всё будет хорошо, — парень нагнулся над лицом куноичи, и она испуганно затрепетала ресницами. Он наклонился ниже, чтобы его свежее мятное дыхание и её клубничное сплелись, сердце Кибы танцевало вальс, но он лишь соединил их лбы и тихо добавил: — Не переживай, я рядом, я со всем разберусь.       Хьюга скромно улыбнулась, обнажив свои белые зубки, а потом опустила глаза. Инузука не смел смущать «свою» хрупкую девушку, поэтому оторвался от неё и оскалился, спросив, будет ли она спать. Акамару завыл, а потом обмяк под рукой Хинаты, которая своим тонким голосом пожаловалась, что ей будет холодно, совсем как на миссиях. Действительно, она приняла душ, и теперь, в этот холодный летний вечер, когда ветер обвеивал её тело, такой куколке неестественно спать одной. Однако Киба засмеялся и указал на своего верного огромного белого пса, который был готов и спать с Хинатой. Кому-кому, но Акамару Инузука тоже немного завидовал. И вновь на девушке должен был появиться шрам, но его уже парень не увидел. Все улеглись, и только Киба долго не мог закрыть глаза, думая лишь о прекрасной фигуре рядом лежащей девушки.       А на утро Инузука заранее подготовил фразу: «Ну, что будем делать сегодня?», но возле себя обнаружил только храпящего Шино и расстроенного обманутого Акамару. Пёс прилёг на колени своего хозяина и безысходно завыл, жалея об упущенной Хинате. И тогда Киба вскочил, как на лошадь, на собаку, помчался быстрее молнии туда, куда вёл полувыветрившийся запах девушки. Теперь к нему присоединился ещё один, ядовитый, обжигающий ноздри. Этот человек раздражал Инузуку больше всех, и он, к сожалению, вернулся в Коноху после короткой миссии. Хьюга, красная до кончиков ушей, стояла за углом и боялась подойти к тому, кто был больше всего мил её сердцу.       А через неделю, такая же розовая от смущения, Хината подошла к Кибе и тихо радостно сообщила, что встречается со своим ненаглядным «Наруто-куном». Тогда сердце у парня оборвалось, как и надежда на теплую любовь. Не влюбиться в такую хрупкую, почти что фарфоровую девушку — нереально, и даже не из-за внушительного объёма груди, которая явно и затмила разум неразборчивому, изголодавшемуся Узумаки, а из-за её красивых, словно цветение сирени, глаз, или из-за тонких ключиц, вишнёвых губ, аккуратного носика. Её грациозности позавидовали бы богини — эта благородная девчонка завоевала сердце простому Инузуке на «раз, два». Пришлось лишь сказать немного суховатое: «Поздравляю!». — Киба-кун, — вдруг выпалила Хината, смущаясь пуще прежнего, — у меня есть одна просьба. Надеюсь, — быстро добавила, ещё больше краснея, заикаясь и путая слова, — ты поймёшь правильно… Дело в том, что у нас с Наруто-куном свидание. Было бы странно если бы он вдруг решил…а я не умею…- Хината закрыла лицо руками, смущаясь больше и больше, но Киба положил свои руки на руки любимой девушки.  — Мы друзья, — немного горько усмехнулся Киба, но куноичи этого и не заметила. — Я помогу тебе во всём, что ты только пожелаешь, — а это чистая правда, которая не изменилась бы, даже если бы они встречались. Инузука будет вечно защищать свою маленькую Химе, какой бы ни была ситуация. Он наклонился над её алым лицом и положил руку на одну из мягких щёк. Киба дотронулся своими губами её, и будто пробежал электрический ток, искра, будоражащая сознание парня. И он решил не останавливаться. Продолжить! Тёплые губы накрыли холодные, и его руки блуждали вниз по её спине в порыве страсти, язык проникал глубже в податливый рот безвольной Хинаты, которая замерла в удивлении и шоке. А потом — в наслаждении, ведь ощутила близость с тем человеком, которого раньше не принимала за парня. Киба оторвался от лакомого кусочка, соединил их лбы и тихо прошептал: — Вот, мы и дальше останемся друзьями, верно?       Хината оторвалась от Инузуки и испуганно посмотрела на него, однако парень так спокойно улыбался, что девушка решила не признавать очевидного. Киба опять сморозил тупую шутку, а она опять засмеялась, как ни в чём ни бывало. Но никто из них не осознавал, что самой глупой шуткой были именно слова: «мы друзья». Акамару истошно завыл. — Я не встречаюсь с Наруто-куном, — Хината медленно подняла голову, когда они сидели на траве в саду возле её дома. — Извини, Киба-кун, я врала тебе.       Инузука удивлённо посмотрел в молочные манящие глаза Хьюги, и странная мерцающая ухмылка появилась на лице девушки. Она никогда не врала ему, сразу созналась, что любит дурака Наруто, что же изменилось? — Я знаю, кто оставлял мне шрамы, — она приподняла футболку и указала на длинные порезы. — Я знала с самого начала, что это ты, ведь только когда ты был рядом, они появлялись. Но мне не приходило в голову, что ты любишь меня так же безответно, как и я — Наруто-куна. Просто… Через время я поняла, что именно с тобой мне легко, и… Я люблю тебя, Киба-кун!       Инузука молчал, восхищённо уставившись на ту, которой посвящал всю жизнь. Его руки сошлись на её спине, и он обнял её так сильно, как только мог, а потом ослабил хватку, вспоминая, как много боли он принёс ей. Оставалось ещё одно дело, однако Хината может воспринять всё совершенно не так, как это звучало у него в голове. — У тебя отличный запах, Хината-чан!       И только Шино уже вторую ночь не понимал, куда исчезли его друзья.