Кровавый художник

Белое полотно меняло цвета: сначала оно стало ализариновым, позже приобрело более насыщенный оттенок — алый. Цвета грациозно формировали узоры, которые поглотили оттенок морской пены. Замечательная картина. Почему такое искусство не ценится? Свежая краска стекала с натюрморта на пол, пачкая терракотовый линолеум. Мир полон прекрасного. Человек зависит от цвета каким-то образом. Он выбирает вещь, которая приятна не только на ощупь. Оттенок отыгрывает важную роль в его жизни. Такую важную, как и кровь. Без неё человек погибнет. Художник стоял у полотна и задумывался о жидкости красного цвета. Нельзя перелить вторую группу в третью, третью в четвертую и так далее. Первая не привлекала нашего художника. Она слишком яркая. Он любил потемнее. Ведь его натюрморт был нечто большим, чем просто занятием в свободное время. Какую картину художник хотел написать? Время на часах остановилось, ибо он был настолько занят работой, что не замечал вокруг себя ничего. Пейзажи завораживали его око. Все они написаны ночью, когда город спит, и никто не сможет потревожить. Шторы живописца всегда открыты. Лунный свет-единственная свеча, которая позволяла видеть белое полотно. Иллюстратор был беден. У него лишь один заказчик картин-начальник. Хобби стало работой, когда родители отказались оплатить обучение. В нем видели нечто большее, чем просто художника. Юноше не понравилось распределение его судьбой. Семья лишь называлась таковой. Парень часто уходил из дома, чтобы порисовать возле озера. Там он берег натюрморт и краски с кистями. Павший в депрессию подросток сбежал из дома. Для решения ему понадобилась не одна ночь. Ведь решение могло повлиять на его дальнейшую биографию, которую он сам о себе пишет. Ему ничего не оставалось, как найти свой жизненный путь. Он колебался, когда стоял на пороге дома, где он вырос. Но что-то подсказало ему бежать. По дороге он обдумывал свой поступок и пару раз возвращался в сад, где встретил первую любовь, но молодость не дремлет. Она коротка, как и вся жизнь, для сомнений. Парень утирал слезы и продолжал идти вперед — в светлое будущее, как ему казалось. Парень был в такой эйфории, что забыл прихватить питье и еду. У него почти не осталось сил, а в округе никого не было. Брюнету пришлось продолжать путь, каким болезненным он не был. Спустя час на его тропе виднелись огоньки. Это была маленькая деревня. Парень думал, что это мираж. От усталости могло показаться что-угодно. Ведь до этого он шел сутки дубравой и ничего подобного не встречал. «Наверное, это мой новым дом», — произнес парень про себя и побежал по тропинке в город.  — Доброй ночи, граждане! —прокричал брюнет от счастья. Все покосились на парня и ничего не ответили, кроме пьяной женщины. Это была торговка и кабатчица. Известная в деревне, как «любительница выпивать и покорять». Она посмотрела на юное лицо парня и пригласила в кабак. — Не стой там, путник. Заходи! — весело протянула, как медом помазала, женщина. Брюнет был несовершеннолетний, поэтому то, что он увидел в забегаловке, повергло в шок. Полуголые дамы танцевали на столах, а мужчины дрались за бочку эля. Пока он смотрел на комедию, кабатчица потянула его в пляс. Брюнет не сразу понял, чего женщина хочет, поэтому пришлось импровизировать. Затем она напоила беднягу и предложила остаться у себя в качестве помощника. Не заведет же она юнца в любовники. Во всем надо искать выгоду. Ни о каком светлом будущем уже не могла идти речь. Художник получил новую крышу над головой, но за определенную плату. Женщина заставляла стоять несовершеннолетнего у барной стойки. Иногда ему приходилось терпеть издевки пьяных мужиков, которые нагло дышали перегаром на парня. Одним вечером кабатчица не смогла выйти на работу и художнику пришлось раздавать закуски, помимо алкоголя. Ночь казалась безумно долгой. Нанять бармена и официанта женщине было не по карману. Все деньги она спускала на свои потребности. Молодой парень работал за единственную плату — дом. За ночное время ему пришлось разное повидать К живописцу лезли потаскухи, которые пытались заполучить его расположение ради бесплатных напитков. Одна из них поставила ногу на барную стойку, разлив сакэ. Брюнета не привлекало женское тело. Он смотрел на это с отвращением. Все здешние девушки не привлекали его ни на капельку. Парень принялся вытирать жидкость, не обращая внимания на соблазнительницу. Его волновало совсем другое. За порченное имущество кем-то, получал он. Парень ответит за все перед кабатчицей и просто закрыл глаза он предстоящей боли. В голове появилась плетка с каменным наконечником, которую он успел возненавидеть. Что она делала этой плеткой с богатыми заказчиками? Страшно представить. Чувство безысходности превратилось в жгучую боль в груди. Он успел пожалеть о побеге, но как подумал о том, что он вернется из одной клетки в другую, рассеял сомнения. Пути назад нет. Резкий грохот спустил художника на землю. Потаскуха, которая играла с брюнетом глазами, уже лежала на полу без сознания. Вместо неё за барную стойку сел мужчина лет сорока. Он галантно снял шляпу и заказал кружку эля. Брюнет сию минуту налил алкоголь и поставил перед мужчиной. Тот дал на две золотые больше и улыбнулся. Парень не обратил внимания, продолжая вытирать стаканы и кружки. Эта улыбка положит конец адской жизни подростка. Мужчина допил содержимое кружки и направился к выходу. Художник продолжал мыть стаканы, желая взять кисточку в руки и что-нибудь нарисовать. Кабатчица не позволяла ему этого делать. Мол творчество притупляет желания работать. В последнее время женщина увлеклась азартными играми. У неё не было достаточно средств, чтобы содержать заведение, как следует. Прибыли от развлечения не было. Да и парня она кормила лишь буханкой хлеба по утрам, а сама ела в местной столовой. Брюнет не знал об этом и думал, что женщина бедная, поэтому работал не покладая рук. Ближе к утру все посетители покинули заведение: кого-то вынесли под руки, а кто-то на своих двоих. Парень выдохнул с облегчением и принялся мыть пол, а после мыть посуду. Шум воды и тарелок заглушили брюнета. В заведение зашел тот самый странник. Он был мародёром, который обыграл кабатчицу. Она не имела больше ни гроша за спиной и поставила ставку на единственного работника. Мужчина аккуратно вошел на кухню, не издавая ни звука, как умеют профессиональные грабители. Зеркал в кухне не было, да и парень стоял спиной к двери.  — Всё еще моешь посуду? —произнес знакомый голос над ухом. Брюнет дернулся и схватил стакан, чтобы защититься, но мародёр достал нож и приказал не двигаться. Мужчина также галантно улыбнулся и ударил рукояткой по голове подростка. У художника потемнело в глазах и он рухнул на пол. Очнулся юноша в холодном помещение: в месте, где время остановилось. Мародёр чётко дал понять брюнету зачем он здесь. Мужчина заметил, что тот очнулся.  — Здравствуй, — присел рядом с юношей. —Как тебя зовут? — нежный голос.  — Хаку, сэр, — он боялся задавать лишних вопросов и делал вид, что так и нужно. С одной стороны, он рад, что его забрали от кабатчицы. Путешествие продолжалось.  — Хаку, я твой новый начальник. Моё имя Грендмиль. После этих слов в жизни брюнета многое изменилось. Он получил достаточно материалом для рисования и был счастлив. Правда он не сразу смирился с содержащим красок для рисования и способом их добывания. Сколько он сидел за написанием картин? Казалось вечность. Хаку был готов выполнять любую работу, чтоб насладиться тишиной. Мародёр стал начальником художника. Иллюстратор получал деньги за картины, написанные кровью. Хриплый стон отвлек Хаку. Он должен был дорисовать картину к утру. Иглы, которые заменяли кисти, впивались в тело девушки. Её плоть служила красками, которые были нужны для написания натюрмортов. Стон — это агония, которая провожала девушку в другой мир. Парень продолжал набирать краску, держа её за руку, чтобы не запачкать линолеум. С остатками тела разобрались собаки, которых Грендмиль только для этого и держал. Нужно было заметать следы. Каждую ночь новая палетка: густая, иногда жидкая, чаще всего ализаринового цвета, нежели алого. Хаку не испытывал жалости и сострадания к тем, кого убивал. Ведь его дух сломлен. Он выполнял свою работу качественно и вовремя, за что Грендмиль не раз брал парня на задания ранга «А». К утру картина была готова. «Палитра» отправилась в рай. Грендмиль позаботился о теле и дал горсть монет на еду художнику, а также пригласил на задание. Из его уст вылетело слово «ребенок», на что Хаку лишь покорно согласился. Днём он сидел в саду, перебирая длинные волосы. В руках были иглы, чтобы тренировать четкое попадание в разных обстоятельствах. Он должен был подготовиться к заданию. Ему не хотелось разочаровывать начальника. К вечеру Грендмиль вернулся. Парень склонился перед ним и отправился следом на задание. Чем ближе они были к цели, тем больше было дыма. У места назначения в глазах парня отражались пламенные языки, которые поглощали поместье. Он знал, что Грендмиль позаботился о лишних лицах, и следовал дальнейшим указаниям. Начальник ждал у ворот, пока художник сквозь жгущее пламя шел на плач младенца. Он готовил иглы, чтобы смерть малыша была мгновенной. Хаку нашёл маленькое тельце в колыбели. Ребёнок заметил, что к нему тянут руки и рассмеялся. Детский смех заставил брюнета поколебаться. Глубоко вдохнув, он вонзил иглы в точки, задевая жизненно важные органы, чтобы малыш не мучился. Плач прекратился. Парень вынес маленькое тело на руках и отдал Грендмилю.  — Он так жалок, но в нём дворянская кровь, — извращённое хихиканье. — Я принесу палитру красок без туши.  — Да, хозяин, — на лице не было эмоций. Вернулся в безвременную комнату Хаку поздно. Время писать натюрморт. Бессонница позволяла. Художник достал новое полотно и свежевыжатую «палитру». Кровь младенца пахла по-другому и была жидкой. Из неё вышло прекрасное дерево с поющими птицами. На минуту Хаку задумался о младенце. «Он даже не почувствовал своей смерти». В памяти прорисовывались элементы детства. Горячая слеза покатилась по щеке. Пульс участился. Хаку не мог спокойно дорисовывать. Он упал на колени и вспомнил каждого, кого расчленял иглами в этой комнате. В памяти возобновились изумрудные глаза девушки, которая была больна гемофилией.Художник вонзил три иглы в грудь и та истекла кровью. Его это ничуть не трогало до нынешнего момента. Крики младенца в голове заставили Хаку упасть на пол, растянувшись, как на кровати. Дикий вопль раздался по комнате, а из-за её пустоты звучало эхо. Шторы всегда были раздвинуты. Луна светила на художника, бьющегося в конвульсиях. Первый раз он испытал ненависть. Ненависть к, казалось бы, родному человеку. Младенец потрепал его психику. Мародёр говорил, что «мы должны убивать провинившихся». В чём виноват малыш? Но Хаку знал, что ему нужно как-то выжить, поэтому не задавался такими вопросами раньше. Утро наступило быстро. Брюнет кое-как дописал картину. Грендмиль постучал в дверь. Хаку открыл, встав на колени. Начальник забрал должное и с улыбкой на лице протягивал новую горсть монет. Парень колебался в решении, вспоминая все то, что сделал Грендмиль. Хаку достал иглу из кармана и вонзил в ногу, потому что сидя на коленях данная точка самая подходящая.  — Хаку, что с тобой? — перепуганный начальник хотел сделать шаг назад, но оцепенел, так как игла была пропитана ядом.  — Хозяин, — иллюстратор поднимает голову, смотря безумными глазами на Грендмиля. —Мы должны убивать провинившихся. Хаку встал с колен и начал порхать вокруг начальника, вонзая всё новые и новые иглы. Настолько много, что Грендмиль упал и спустя время предсмертная агония раздалась по всей комнате. Так звонко, что Хаку рассмеялся. Пока кровь не свернулась, художник взял новое полотно и нарисовал портрет, где Грендмиль держит младенца, чья кровь была израсходована на прошлый рисунок.  — Начальник, как вам? — он смотрел на окоченевшую физиономию. — Молчите, значит… Хорошо, я дорисую, — Хаку дорисовал ту самую галантную улыбку. Рисунок был окончен. Силы покинули Хаку и он упал рядом с начальником. На его губах застыло имя «Грендмиль». Очнулся парень от какого-то шороха. В доме проводилась экспертиза убийства Грендмиля. Сотрудники мародёра были удивлены, что главнокомандующий не явился на работу и решили проверить, все ли нормально. У Грендмиля не было родственников и друзей. Кроме них, в доме были полицейские. Хаку лежал неподвижно, выжидая момента. Злость не покидала его за обман начальника. Когда все осматривали документы и рисунки, лежавшие в помещение, Хаку вытащил отравленные иглы из тела Грендмиля и снова запорхал, как мотылек. Он убил ещё пятеро человек. «Вы не менее грешны», — подумал он и выбежал на улицу, где была охрана. Бежать было некуда. В парня выстрелили шприцем с усыпляющим. В глазах появилась та же темнота, что и при первой встречи с Грендмилем.