Become human.

       Проснуться со странным ощущением того, что что-то не так? Да, у меня такое почти постоянно. Но сегодня какое-то особенное ощущение... Даже страшно.. СТРАШНО?        Так... всё по порядку: меня зовут Коннор, я—андроид модели RK800, одной из самых лучших в линейке Киберлайф. Осознание того, что я—андроид, заложено в моей программе. Моя обязанность — помогать людям в борьбе с девиантами.. Тогда почему я испытываю некий страх от осознания неизвестности своего будущего? Оно ведь предопределено, заложено в моей программе. В андроидах такого страха нет.. даже в дефектных...       Еле встав с кровати, я вдруг понял, что отлежал руку... Отлежал? Руку? Я посмотрел на нее, поднял и подержал на весу. —ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ДА ОНА ЖЕ ЖИВАЯ,— заорал я в то мгновение, когда понял, что рука у меня—не моя вовсе. Она... человеческая? Не может этого быть.. Наверное, произошел сбой в системе, и мне все это кажется.        Не стану утруждать себя рассказами о своем утре, ведь оно всегда одинаковое: подзарядка и надевание рабочей униформы: вся моя подготовка к работе. Но сегодня я ощутил во рту неприятный запах. Проведя языком по ровному ряду верхних зубов я ощутил это еще более отчетливо: —Наверное, что-то засорилось и челюсть покрылась пылью,— осознание пришло настолько быстро, что я даже удивился немного, но затем в моих мыслях, если так можно назвать программу логических операций, заложенную в меня, промелькнула тревога, которую заметил я, откровенно говоря, не сразу.        Пока я приводил себя в порядок, в спальне зазвонил телефон. Его рингтон сводил с ума, оглушал, не давал нормально сосредоточиться на чем-то еще, кроме мысли о том, кто мне может позвонить. Еле найдя это адское устройство в захламленной комнате, я обратил внимание на дисплей: "Хэнк Андерсен". Что этому лейтенанту-похуисту надо от меня с утра пораньше? —Коннор, детка, где ты был этой ночью?— наигранная веселость в голосе заставила меня почувствовать еще больше отвращения к этому человеку. Характерный для алкоголика прокуренный низкий голос никак не хотел сопоставляться в моей голове с теми словами, что он произнес. —Я был у себя дома,— я подумал, что этот ответ очевиден, но все-таки озвучил его вслух. —Ты разве не помнишь, малыш, что должен был ночевать сегодня у меня,— угроза в его голосе была еле уловимой, но для меня это было под силу. Страх за себя снова меня сковал. —С какой радости я должен был остаться у тебя, пьянь?— нотки стали в моем голосе были ничтожно слабы.. Шок начал одерживать надо мной верх. Я потерял контроль над своим существованием, перестал ощущать себя андроидом, кем я, по сути, являюсь. Или являлся? —Я скоро буду у тебя,— тихий голос, пронизанный насквозь уже нескрываемой угрозой, напугал меня окончательно. Не находя себе места, я метался по гостиной своей квартиры и обдумывал причины такого поведения Хэнка. Это совсем на него не похоже... Вскоре я услышал сильный стук в дверь и на ватных ногах отправился в прихожую, дабы впустить этого вандала в свое убежище. —Какого...— он не дал мне договорить, а лишь повалил на ковер в коридоре, что отозвалось в моей спине острой болью. Звук пощечины прорезал образовавшуюся тишину, а моя щека запылала так, будто к ней приложили тысячу раскаленных углей. —Какого... Черта... Ты.… Не… Пришел… Вчера...— каждое слово прерывалось новым ударом по моей щеке, кожа с которой уже давно отвалилась бы, наверное. И как ему не больно было бить меня? Я же андроид, мать его... И какого черта я чувствую боль? Я же, в отличие от Андерсена, не человек... —ХЭНК, УСПОКОЙСЯ,— заорал я во весь голос, ни на что особо не надеясь. Тот посмотрел на меня ошалелыми глазами и встал, не сводя с меня глаз и ничего не говоря. Постепенно мы прошли в гостиную, не нарушая молчания. И тут-то все и началось...       Андерсен сильно схватил меня за запястья и развернул меня спиной к себе, пользуясь тем, что я отвлекся на шум за окном. —ЧТО ТЫ, БЛЯТЬ...— начал было я, но Хэнк вновь ударил меня, но на этот раз настолько сильно, что я невольно застонал и прогнулся, что видимо, этому извергу и нужно было: —Молчи и не рыпайся, детка,— хрипотца в его голосе вперемешку со сталью, желчью и гневом на что-то заставили мой инстинкт самосохранения сжаться в комочек, из-за чего я невольно и замолчал, только слезы боли катились по моим щекам. В этот момент я осознал, насколько я беспомощен. Осознал, что каким-то неведомым образом стал человеком… самым настоящим Homo sapiens. Обида на мир, непонимание всего, что творилось, злость и страх смешались во мне, пробуждая во мне поток слез, который, казалось, невозможно остановить.. В это время меня грубым образом избавили от домашней пижамы, в которую я был одет, превращая меня в полностью беззащитного, непонимающего, глупого паренька, который только-только выбрался из под крыла родителей и уже попал в передрягу. Внезапно по правой ягодице разлилась жгучая боль, заползая в каждый капилляр, глубоко под кожу, отдавая легкой, но ощутимой вибрацией. Горячая слеза скатилась с моей щеки и упала на диван, на котором меня, прямо говоря, нагнули. Сил сопротивляться не было, я не мог пересилить себя и свою панику и просто позволял ему все, до чего он только мог додуматься в состоянии алкогольного опьянения..       Пока мужчина очень грубыми толчками вбивался в моё совсем неразработанное отверстие, я чувствовал невыносимый запах перегара, который словно весь дух из меня вышибал. Не из приятных ощущение, скажу я вам. Но тогда я уже ни на чем, кроме своих эмоций, не мог сосредоточиться. Противные большие ладони грубо трогали мое тело, оставляя багровые синяки на нем, утробное рычание разносилось грмом прямо над моим ухом, заставляя меня сжиматься в страхе, что каралось новыми синяками почти сразу же. Всё тело ломило, было очень больно, но кричать я не мог себе позволить, потому что именно это было не только бесполезным, но и рискованным, потому что живого места на моем теле уже явно не было, за исключением лица и рук, до которых еще не успел добраться лейтенант.       Прошло уже много времени, на улице вечерело. Красный свет заходящего солнца озарял комнату, где я лежал, окрашивая её в багрово-красный, даже кровавый, оттенок. В данный момент я был готов умереть и уже прощался с теми, кто был мне дорог. Я теперь человек, и чувство глубокого стыда и позора для меня не чуждо. Я плакал и молился, чтобы та боль, которую я испытывал сейчас, прошла, убила меня совсем, сделала бы из меня бездушный кусок мяса, который бы гнил здесь все время. Этим были забиты все мои мысли, пока в квартире вновь не раздался звук дверного звонка. Дверь была не заперта, а мне уже было глубоко плевать на то, что ко мне кто-то пришел..