Я бы вечно играл Джульетту

      Локи уехал, оставив Фрейю с Тором ещё на день, как и было оговорено. Уже в квартире он собрался с духом и позвонил Малекиту. Бизнесмен лишь поинтересовался все ли у него хорошо, не выдав никакой лишней эмоции. От голоса мужчины у Локи побежали неприятные мурашки, и он наконец осознал все произошедшее. Он ни за что не признается Малекиту в содеянном, как никогда и не раскается за это, а лишь наоборот, будет вспоминать как одно из самых приятных и дорогих воспоминаний.       Что теперь делать он не представлял. Тор чётко дал понять, что будет рядом, но теперь они не смогут просто сбежать – Малекит достанет их из-под земли ради ребёнка, и не будет такого места, чтобы они смогли спокойно жить. Превращать жизнь Тора и Фрейи в ад Локи совсем не планировал, точнее, он совсем не думал, что его глупый побег к Малекиту приведёт к такому исходу. Но отказаться от Тора он тоже не мог. Прошлая ночь ему это доказала. Лишиться Тора стало смертным приговором, а сам Тор добровольно шёл на казнь подобными отношениями с Локи.       Испарившаяся эйфория оставила лишь грызущую совесть. Локи было плевать на все, но понимание, насколько влиятелен Экерст и что он может сделать с Тором, приводило Локи в панику. Нельзя, ему нельзя показывать Малекиту, что что-то изменилось. Надо попрежнему делать вид, что он обижен на Тора, и уберечь последнего от опасности. Локи вспоминает, что ему нельзя волноваться только когда его начинает тошнить. Маленькая жизнь внутри него напоминает о своём существовании, и Локи старается успокоиться, нажимая на слив унитаза, распрощавшись с завтраком. Он встречается взглядом со своим отражением и ненавидит отражающегося там брюнета.       – Мы вернулись! – широко улыбается Тор, проходя в гостиную. Локи уже ждёт их. От Тора не скрывается бледность Принца, отстранённый взгляд и нервно перебирающие край манжета пальцы.       – Не уезжай, пап,– просит Фрейя, прижимая отца за шею.       – Ты же знаешь, родная, у меня работа. – Стискивает хрупкое тельце в объятьях Тор, вдыхая детский запах. – Помнишь, сколько машинок стояло в гараже?       – Вырасту, и буду тебе помогать, – деловито заявляет Фрейя, не приемля никаких возражений.       – Конечно, – соглашается Тор, краем глаза следя за Локи.       Нервозность парня бросается в глаза, а Тор слишком хорошо знает своё чудо, чтобы не обратить внимание на столь разительную перемену. Причину он тоже знает, поэтому просто ждёт, нехотя прощаясь с дочерью.       Зацелованная отцом Фрейя все же оказывается на полу и, по наказу второго папы, бежит мыть ручки, а Тор с Локи идут к входной двери.       Телефон Локи завибрировал в его заднем кармане, но посмотрев на экран, Локи сбросил входящий вызов.       – Это мама, – пояснил он на взгляд Тора.       – Они знают?       – Да. Малекит проболтался. – В голосе явственно слышался укор в сторону бизнесмена. – Не могу увидеться с ними.       – И адрес в Хельхейме они теперь знают, – усмехнулся Тор, глядя в зеленые глаза. – Прости, – понял, что ляпнул.       – Нет. Ты прав. – Пауза, за которой следуют непривычные для Локи слова. – Тор, мне страшно... – признается, чувствуя, словно он полюс магнита и его тянет к своей противоположности. – Мне нужно время. Подумать.       – Я приеду в следующие выходные, как обычно. У тебя будет неделя без меня. Хватит?       Тор уже не обижается, не злится и не чувствует и капли негатива. Он знает, почему Локи себя так ведёт, понимает его растерянность, потому что и сам не знает как выбраться из этой ситуации.       Он бы хотел не иметь мысли, что Локи все ещё сможет жить с Малекитом, особенно, когда родится ребёнок, но мысли такие были и все, что мог Тор – просто ждать, что в следующий раз выкинет Локи в своей попытке найти себя и доказать что-то, если не миру, то самому себе.       – Позвоню в субботу. – Целует бледный лоб Тор и покидает квартиру.       Локи опять мутит, а без Тора становится ещё и невыносимо холодно, словно в их городе бывает настоящая зима. ***       Дни длились бесконечно долго...       Алгрим только издевался над своим раздражённым начальником, тогда как сам Малекит держался из последних сил. Дела в «Свартальфхейме» и за его пределами, наконец, пришли в норму, и бизнесмен старался бывать чаще дома.       Желание сбежать обратно в офис появилось после первого же дня: Локи вёл себя просто отвратительно, капризничая по каждому поводу. Только с Фрейей он оставался все также ласков, остальным же влетало по первое число, стоило только не угодить Его Высочеству. Перемены в поведении были столь разительными, что если бы Малекит от рождения не обладал белоснежным цветом волос, уже поседел бы.       За один день Локи мог устроить скандал, обидеться, а потом ластиться как котёнок, совершенно не понимая, за что могли на него разозлиться.       Последние же два дня Малекит получил себе в спутники и в постель настоящую стерву, больше напоминающую ледяную королеву Лаувею, чем привычного парня. Локи даже не соизволил поднять трубку, когда позвонил Тор, общаясь с парнем только холодной смс, что позволит забрать дочь на выходные. Малекит тихо ликовал, и хотя видел, наконец, то, что всегда желал, стервозность Локи по отношению к нему начала переходить границы.       Но последней каплей в море терпения бизнесмена стал момент появления Одинсона в его доме...       Локи подскочил как кошка на валерьянку, едва блондин показался в гостиной, здороваясь с ними. Холодная стерва растаяла так же, как появилась, пока Локи почти что с урчанием стаскивал с парня очередную рубашку, прижимаясь всем телом.       Изначальные попытки Малекита избавить Локи от столь неподобающей одежды увенчались только скандалом, на что бизнесмену пришлось смириться. В конце концов, ночами Локи принадлежал ему.       – На сегодняшний ужин прибудут твои родители, – не скрывая улыбки, поставил в известность Малекит, когда за Одинсонами закрылась входная дверь. Локи лишь сжал зубы, перестав кутаться в отобранную рубашку. Взгляд зелёных глаз окатил бизнесмена холодной яростью, но чёрные глаза совершенно не раскаивались в своём поступке. Малекит с нескрываемым удовольствием положил свой телефон на стол.       – Да, мама, я обязательно как-нибудь останусь у вас, – желая с силой захлопнуть дверь прямо перед родителями, улыбался Локи.       – Я завтра же позвоню доктору Кэйну, чтобы записал тебя на прием, – не сдавалась Лаувея, почти выводимая Лафеем за дверь.       – У меня есть врач, мама, – в сотый раз повторил Локи, желая донести эту информацию до матери.       – Больше отдыхай и не волнуйся. – Светилась улыбка Лаувеи. Она погладила Локи по щеке и, наконец, покинула квартиру бизнесмена вместе с мужем.       Вечер прошёл в странной оживленности и радости старших Лафейсонов, что повергло Локи в диссонанс с собственными ожиданиями. И немало расстроило парня, никогда не отличающегося плохой памятью.       Лафейсоны искренне поздравили будущих родителей, а Лаувея допытывалась до каждой подробности, весьма обеспокоившись самочувствием сына. Локи был рад, что родители рады. Быстро отмахнувшись от неприятных мыслей, он с удовольствием проводил вечер в компании родителей и Малекита, пока не начал уставать.       Малекит заметил перемену в паре, но не стал ничего предпринимать, наслаждаясь прекрасным вечером. И только когда стервозность Локи начала проявляться слишком открыто, Малекит тактично намекнул дорогим родственникам, что пора бы и честь знать.       И вот, наконец, оставшись снова в приятной тишине, Локи тут же направился в комнату, несомненно, кутаться в рубашку Тора, а Малекит прошёл на кухню, наливая себе ещё один бокал вина, с удовольствием вспоминая слова довольного Лафея о законном наследнике обеих корпораций.       Малекит с наслаждением отпил из бокала рубиновую жидкость и улыбнулся. Все складывается как нельзя лучше. ***       День выдался на удивление жарким, и осень показывала себя во всей красе, переливаясь насыщенными, темными красками, завораживающими своей глубиной и таинственностью.       Локи с Тюром сидели в гостиной дома последнего. Тюр рассматривал черно-белый снимок, стараясь развеселить друга. Они вернулись из клиники, куда Локи сопровождал Тюр. Малекит не смог отправиться вместе с парой на УЗИ, а лучший друг вызвался всячески исправлять ситуацию.       – Это невероятно! – не дал вырвать из своих рук снимок Тюр. – Малекит не понимает, чего лишается. Правда, персонал называл меня твоим мужем...       – Они всех сопровождающих называют мужьями. Уверен, будь со мной Сиф, ее бы тоже так назвали.       – Да не грузись ты так, – все ещё пытался быть весёлым Тюр. – Малекит тоже сходит с тобой. И вообще, я готов! Это же невероятно! Можно я буду называть его племянником?       Локи только тяжело вздохнул. Даже в той дурацкой книге писалось, что мужчина, увидевший дитя хотя бы на УЗИ, совершенно меняет своё отношение в положительную сторону.       «Сносит крышу» – характеризовал бы Локи, глядя на воодушевленного друга.       – Тор ходил со мной на все осмотры, – сам себе произнёс Локи, но друг его услышал. Чрезмерная веселость тут же спала, оставив, наконец, знакомого Тюра с адекватным поведением и оценкой ситуации.       – Так вот в чем дело, – понимающе вздохнул Тюр, наконец откладывая снимок. – Как с ним дела?       – Нормально, – дрогнули уголки губ Локи, – приезжает к Фрейе. Его рубашки так безумно пахнут! – мечтательная улыбка все же разлилась по тонким губам. – В «Хель Моторс» благодаря ему дела пошли в гору. Хоть Нильс и орет, что уволит его за разъезды, он не может не понимать, что Тор лучший... Он...       – Я вот сейчас даже пожалел, что не биполярный, – усмехнулся Тюр, выслушав ещё кучу положительных сторон Тора. – Такой мужик освободился.       – В смысле?       – Ты же теперь с Малекитом. Он может найти себе кого-нибудь тоже.       То, что сказал он это зря, Тюр понял по заполнившимся слезами глазам Локи. Зелёная радужка дрожала и наполнялась влагой, тогда как Локи замер, напряженный как струна. Осознание пыльным мешком ударило Локи по голове: он столько раз делал Тору больно, столько раз Тор уходил, и столько же раз они возвращались друг к другу, что Локи принимал все происходящее как данность. Он даже не задумывался, что Тор может действительно уйти от него, что он может встретить другого или другую, что он правда может никогда не вернуться больше к нему, к Локи.       Воспоминания о ночи Семейного слёта мурашками рассыпались по телу, а Локи, наконец, понял, что натворил. Он потерял не только бедную квартирку в Хельхейме, не только громкую, преданную байкерскую семью, что порой раздражала, не только эгоистичность собственных мыслей и желаний, он потерял Тора – любимого, дорогого, верного Тора, который был частью самого Локи, его второй половинкой, что поддерживала и оберегала.       Первая капля чертит мокрую дорожку вниз по щеке. За ней вторая. Третья. Слезы заскользили по бледной коже одна за одной, стоило ему вновь осознать, почувствовать силу его любви к Тору. Любовь, которую он самолично растоптал и растратил, променял на мишуру роскоши, ненавидящие, завистливые взгляды и такое редкое одобрение родителей, оказавшееся в итоге ненужным и отвратительным. Как будто очнулся ото сна, в ужасе осознавая, что окружающая действительность вовсе не кошмар, а результат собственного выбора, собственного предательства, за которое пришла расплата.       – Не надо, не плачь, – растерялся Тюр, обнимая друга за плечи, – всё будет хорошо, – ещё больше растерялся парень, когда Локи всхлипнул, и сложился пополам, утыкаясь в собственные колени и заходясь рыданиями.       – Я больше всего на свете его люблююю... – взвыл Локи, наконец, видя все последствия своего ухода. Страх, ужас, злость, отчаянье, бессилие, паника, всё смешалось в водоворот, из которого Локи не знал, как выбраться. Раньше их любовь разрушала преграды, а теперь разрушит их самих.       – Ну не плачь, не плачь, Джульетта.       – Почему именно Джульетта? – всхлипнул Локи.       Никто, кроме них с Тором, не знал о повести, что парни выбрали своим шифром. Никто и не догадывался, какие воспоминания пробуждают упоминания о героях шекспировской трагедии.       – Первое, что приходит в голову при несчастной любви. А у вас все ещё хуже, тут самоубийством не отделаешься.       То, что для Локи явилось открытием, Тюр знал с первого дня возвращения в Мидгард. Стоило только услышать историю двух влюблённых, как выводы напрашивались сами собой. Единственное, чего не мог понять парень, так это выгоды Малекита. Он не раз слышал о предпочтениях и убеждениях бизнесмена, а подобная подлость должна сверхокупить себя, только понять как, у Тюра не получалось. ***       – Ты нормально себя чувствуешь? – сощурился Тор, разглядывая провожающего его Локи.       Выходные стремительно закончились, он снова вернул дочь, нехотя оставляя и ее, и второго отца в чужой квартире.       – Да, – механически кивнул Локи. – Я просто хотел сказать...       Тор слишком хорошо знает его, досконально изучил и знает любой оттенок настроения бывшей пары. Сейчас Локи смущён, растерян, но знает, что исполнить задуманное необходимо.       – Прости меня. – Боится, но смотрит в глаза.       – За что? – не понимает Тор, окидывая парня взглядом с головы до ног. Даже если животик уже и начал появляться, то в огромной торовой рубашке его фигуру вообще сложно разобрать.       – Что причинил тебе столько боли.       Тор едва сдерживается чтобы не хмыкнуть. Понять, что Локи осознал, что натворил, не составляет труда, и Тор даже теряется в выборе действия. Он ждет, произнесёт ли Локи самые главные слова, но уже наперёд знает, что нет. Ещё слишком сложно и страшно задумываться больше, чем на шаг вперёд.       –Я не смею держать тебя. – Локи сжимает кулаки, до боли впивается ногтями в ладонь. Говорить эти слова страшно, но необходимо. Словно каждое слово он вырывает, как плоть.       Хочется кричать и биться, чтобы все это прекратилось, повернуть время вспять, не чувствовать, как больно отпускать любовь всей своей жизни. Знать, что вы больше не будете принадлежать друг другу. И все это наделал он сам. А Локи будет любить Тора вечно. И это его кара. Расплата, которую заслужил он сам. Видеть и не иметь возможности прикоснуться. Любить, но не получать ответа. Чувствовать, но не показывать этого.       – Если ты найдёшь себе кого-то другого, я буду рад. Правда. Ты заслуживаешь, чтобы тебя любил кто-то лучше, чем я. Ты ведь теперь свободен...       Локи произносит это на одном дыхании, лишь бы не потеряться в мыслях и сказать то, что должен. Тор молчит и слушает, смотрит на него своими голубыми глазами, а лицо не выражает никаких эмоций. Локи выдыхает, не зная, что ещё сказать. Замолкает, поджимая губы.       – Все сказал? – спокойно интересуется Тор.       Локи только кивает.       – Тогда увидимся в следующие выходные, мой Принц.       Тор притягивает его за шею и мягко целует в лоб. Потом открывает дверь и скрывается в коридоре.       Локи выдыхает, рассматривая мраморный узор плитки пола. Театральная студия в школе не прошла даром, но самого себя не обманешь. Он достаёт телефон и набирает смс: «Любой, кто к тебе притронется – пожалеет». Значок на дисплее оповещает, что сообщение доставлено, а сам отправитель спешно удаляет сообщение.       Локи ещё не знает, как теперь уйти от Малекита, совершенно не уверен, что это вообще возможно, но одно он знает точно – их секрет нужно оберегать, как и самого Тора.