Любовь меняет все

      Юная белокурая девушка сидела на краю тюремной металлической кровати, поджав ноги к груди и обхватив руками колени. Предплечье левой руки болезненно ныло — результат крепкой и грубой хватки одного из сотрудников КГБ, которому довелось сопроводить Антонову до камеры. «Будет синяк», — так обязательно подумала бы Аня, находись она при иных обстоятельствах, но сейчас ее это мало беспокоило: ее голова была занята размышлениями о том, когда же их с друзьями уже выкинет обратно в их реальность, ведь по ее подсчетам перемещение должно было произойти около получаса назад. Мелкая дрожь пробивала хрупкое девичье тело, но девушка тряслась вовсе не от страха. Напротив, она была преисполнена неподдельным спокойствием и безмятежностью, хоть и с каждой новой минутой тревожные мысли одна за другой закрадывались к ней в голову и волновали ее ясное сознание. Но Аня мысленно подбадривала себя тем, что это не навсегда и им совершенно ничего не грозит. Ведь до вынесения того или иного приговора сотрудниками КГБ должны быть установлены подлинные личности ребят и выяснена их основная цель пребывания в Припяти. Но поскольку дело ребят — непростой случай, слугам закона может потребоваться до нескольких дней. Поэтому если не сегодня, так завтра Аня точно уже будет ехать обратно домой вместе с ребятами на подержанной белой волге Георгия. Ну, а пока предстояло провести еще неопределенное количество времени в четырех бетонных стенах здания, на всех окнах которого стояли толстые стальные решетки.       Съежившись подобно беспомощному котенку, Аня никак не могла выкинуть из головы то, как грубо с ней здесь обошлись, ведь речь шла не только о грубом конвое. Мокрая одежда неприятно липла к спине и являлась не последним напоминанием о том, как капитан КГБ дал распоряжение остудить разбушевавшуюся девицу. Сергей Александрович Костенко был последним человеком, которого оскорбленная Аня хотела бы видеть прямо сейчас. Но желанию девушки не суждено было сбыться. Раздался щелчок, и скрежет открывающейся металлической двери вывел Антонову из ее раздумий. Вздрогнув от неожиданности, она подняла голову и уставилась на распахнутую дверь, в проеме которой тут же возник рыжеволосый капитан КГБ. Выглядел он весьма растерянным и озадаченным, а на его губах будто бы застыл немой вопрос. Завидев подозреваемую, он решительным и твердым шагом направился к ней. — Где? Куда они делись? Отвечай, — как обезумевший закричал мужчина. Перепуганная таким вторжением, Аня спрыгнула с кровати и, попятившись назад, забилась в угол камеры. — Я… я не понимаю, о чем Вы. — Ты мне дурочку тут не валяй! Друзья твои где? — Ну откуда же мне знать, куда вы их отвели. Вам виднее. — Ты посмотри, смелая какая. Ты мне тут не дерзи. Нет их нигде. Сбежали. — Как сбежали? Разве это возможно? — Вот и мне интересно, как. Аня задумалась, потупив глаза. Ребята ведь, в самом деле, не могли сбежать из камер, на окнах которых стоят решетки, а к каждой двери приставлена охрана. Да и не верилось ей в то, что друзья могли оставить ее здесь одну. Значит, все-таки, перемещение произошло? Но почему тогда она осталась здесь? — Почему молчишь? Ты что-то знаешь? Говори, — сощурив глаза, вкрадчиво произнес капитан. — Я ничего не знаю, честно. А если бы знала, то меня бы тут явно не было, — не поднимая взгляда, спокойно ответила девушка. Слезы предательски начали застилать ее глаза, отчего ее вид сделался еще более жалким и беспомощным. Заметив влажный блеск в глазах блондинки, Сергей, не ожидавший такой реакции, поначалу растерялся, но сразу же, немного смягчившись, спокойно обратился к коллегам, что стояли в дверях: — Ладно, наручниками ее пристегните и охрану камеры усильте. — Не нужно наручников… я никуда не сбегу, — обреченно произнесла девушка, по-прежнему уставившись в пол. Сергей повернулся к Ане, внимательно посмотрел на нее и, приблизившись к ней практически вплотную, твердо произнес над ее ухом: — Смотри мне… Охрану усильте, вам все ясно? — Так точно, товарищ капитан! — живо откликнулись мужчины. Девушка вскинула голову и, затаив дыхание, заглянула в глаза Сергея. Их взгляды встретились. — Выполнять! — не сводя с девушки пронзительного взгляда, скомандовал Костенко и, развернувшись на пятках, быстро зашагал к двери, оставляя Антонову один на один с собственными мыслями.       Как только дверь за мужчинами захлопнулась, Аня судорожно вздохнула, прижала ладонь ко рту и сползла вниз по стене, к которой она была практически прижата капитаном. Осев на полу, Антонова обхватила ноги руками и уткнулась носом в колени. Неужели она и вправду застряла в прошлом? Но как такое возможно: ребята переместились, а она нет? При нынешнем раскладе положение девушки сложно было назвать завидным, а ее мысли о том, что все это не навсегда и ей совершенно ничего не грозит, перестали носить беззаботный характер. На секунду она представила, что больше никогда не обнимет Пашу, не поговорит по душам с Настей, не посмеется над неуместными шутками Леши и даже не услышит бесконечные истерики Гоши. Даже истерикам Гоши она была бы сейчас искренне рада и отдала бы все на свете, чтобы вновь оказаться вместе с ребятами. Если бы она только могла, она бы прыгнула в первую попавшуюся машину и отправилась бы в Москву, но, к сожалению, друзей разделяли не какие-то километры дорог, которые для Антоновой не были бы помехой, их разделяли десятки лет, и во времена советской власти и копеечного кваса четверым юным искателям приключений было еще слишком рано появляться на свет. В свое время, конечно же, появится и она сама, другая Аня, в жизнь которой вихрем ворвутся ее новые друзья и увезут ее на белой волге навстречу приключениям, и история повторится. И так будет каждый раз, будто само время вращается в замкнутом круге. Девушка вновь вспомнила Павла, его милую улыбку и бесконечно добрые глаза, которые, как ей казалось, готовы дарить ей одной всю свою любовь и нежность одним только взглядом. Вспомнила те объятия и поцелуи, особенно ей запомнился тот, на колесе обозрения, когда Вершинину пришлось спасать девушку, неудачно вернувшуюся из прошлого в свое время. Паша не был ее первым молодым человеком, но он, безусловно, был тем, кто запал ей в душу. Образ парня быстро сменился образом ее рыжеволосой подруги Анастасии. За многие годы Аня обрела поистине близкую подругу, хоть и знали они друг друга едва-едва. Как говорится, общая беда сближает. После девушка различила в сознании образы двоих друзей: столь разных и непохожих друг на друга Лешу и Гошу, которых сложно было бы представить на месте друг друга: Лешу — ботаном и пай-мальчиком, а Гошу — дерзким городским пижоном. Теплые воспоминания о друзьях затянули девушку в яркий водоворот, что она и сама не заметила, как погрузилась во мрак и отключилась прямо на бетонном полу, свернувшись маленьким калачиком и ощущая холод одиночества.       Ане снилось, что она, держа Пашу за руку, ехала вместе с друзьями в Москву на Гошиной волге. Вокруг царила непринужденная атмосфера: разговоры ни о чем, безобидные шутки и заливистый смех наполняли салон автомобиля. На душе было так хорошо и спокойно, казалось, что все беды разом отступили и приоткрыли завесу в светлое будущее. Но вдруг тишину и спокойствие прервала какая-то суета снаружи и неприятный скрежет металла, будто кто-то лежал в багажнике и отчаянно силился выбраться наружу. Аня обеспокоенно взглянула на Пашу и крепче сжала его руку, но молодой человек и ухом не повел, тогда она обернулась к ребятам и попыталась привлечь их внимание, но и они, будто не видя девушку, продолжали беседовать о чем-то своем, казалось, более важном, но, к сожалению, Аня даже не смогла разобрать их слов. Шум усиливался с каждым мгновением, и когда беспокойство Ани достигло своего апогея, что-то будто бы вытянуло ее за шиворот из мира грез и вернуло в реальность. Девушка открыла глаза и несколько раз моргнула для того, чтобы окончательно прогнать сон и восстановить в сознании события минувшего дня. «Уже стемнело. Сколько же я спала?» — подумала Антонова, разглядывая звезды сквозь решетки маленького окна, что находилось под самым потолком. Оторвав голову от холодного пола и приподнявшись на руках, Аня заметила, что дверь камеры немного приоткрыта. Уставившись на тонкую полоску света, что просачивалась в камеру из коридора, она прислушалась и, только убедившись в том, что за дверью тихо, она аккуратно поднялась на ноги и, держась за стенку, двинулась к выходу. В глазах то и дело темнело, а к горлу подступал комок, от которого становилось очень тяжело дышать. Нестерпимо хотелось пить. Девушка ощущала сильную слабость в ногах и во всем теле то ли от голода, то ли развивающаяся простуда давала о себе знать. Дойдя до выхода из камеры, Аня аккуратно выглянула в коридор через узкую щель приоткрытой двери. Никого. Охраны нет. Где же все? Неужели авария уже произошла, и все разбежались? Если же еще нет, то девушке предстояло как можно скорее выбраться наружу и покинуть город. Толкнув тяжелую дверь и высунув голову наружу, Антонова, затаив дыхание, огляделась и убедилась в том, что она права: вокруг ни души. Пустынные коридоры, простирающиеся справа и слева от камеры, не внушали доверия, но и оставаться в камере было не лучшей идеей. Это был идеальный, если не единственный шанс для побега. Даже если она и не сможет вернуться обратно в свое время, то хотя бы попытается устроиться в этом мире, вместо того, чтобы гнить в сырой и холодной камере КГБ. Сделав глубокий вдох и собравшись с мыслями, девушка наугад двинулась по коридору в поисках выхода. Бесконечная вереница дверей, скрывающих тайны этого мрачного здания, то и дело заводила Аню в тупики. Выбраться из управления оказалось не такой уж и простой задачей. «А я-то думала, что обойти охрану будет самым сложным пунктом побега» — хмурилась Аня, ловя себя на подобных мыслях. Напряжение нарастало с каждым мгновением, и каждый новый шаг колющей болью отдавался в висках. Коридоры, двери, тупики, снова коридоры. Девушке казалось, что она теряет рассудок. Дыхание участилось, а сильное биение сердца будто бы поспособствовало выбросу адреналина в кровь, что придало силы ногам. Аня ускорила шаг, а после и вовсе перешла на бег. Ей уже начинало казаться, что было бы проще вернуться обратно в камеру, чем до конца дней плутать по этим коридорам. Но и дорогу обратно она уже едва смогла бы найти: настолько здесь все было похожим. Перестав прислушиваться к разуму, Аня интуитивно сворачивала в первые попадавшиеся коридоры. Двери одна за другой и портреты партийных рабочих, висящие по обеим сторонам коридора, сменяли друг друга и мелькали в уже ничего не видящих глазах Ани. Еще мгновение и она сильно ударилась обо что-то головой и рухнула на пол, снова погружаясь во мрак.       Сколько проспала Аня — неизвестно, но когда она пришла в себя и открыла глаза, то обнаружила себя в чьей-то постели. Комната, в которой она находилась, была ей незнакома, да и вряд ли такими апартаментами располагало здание управления КГБ. Как же она здесь оказалась? И здесь — это где? Жажда напомнила о себе. В горле пересохло и неприятно драло, будто по нему провели наждачной бумагой. Еще и пульсирующая головная боль рикошетом била по мозгам. Дотронувшись до правой стороны лба, Аня поморщилась, ощутив жгучую боль. Очевидно, она рассекла бровь, когда в панике бежала по коридорам КГБ. Приподнявшись на локтях, девушка осмотрелась. Спальня была обставлена со вкусом, как раз в стиле того времени. На прикроватном столике стоял стакан с водой, и пара цветных таблеток лежала на блюдце. Антонова потянулась за стаканом и, сделав внушительный глоток, тут же прижала ладонь ко рту и отставила стакан обратно. Зубы свело от холода. «Вода просто ледяная», — возмутилась девушка. Выпить таблетки она так и не решилась. Скользнув взглядом по стулу, что стоял у зашторенного окна, Аня обнаружила на нем свою одежду. «Если моя одежда там, то в чем тогда я?» — вновь завела внутренний монолог Антонова. Заглянув под одеяло, она увидела, что ее наготу скрывает свободная мужская рубашка, надетая поверх нижнего белья. «Очень мне интересно, что здесь происходит», — Аня прямо-таки негодовала от удивления. Сев на краю кровати и свесив ноги, девушка ощутила слабость в теле и легкое головокружение. Зевнув и потянувшись после крепкого сна, Аня размяла затекшую шею. Посидев так несколько минут, она уловила едва различимый запах яичницы и свежесваренного кофе. В животе предательски заурчало и засосало под ложечкой. «Теперь точно нет никаких сомнений, что я не в здании КГБ. Но если не там, то где? И кто меня сюда принес? Нужно срочно выяснить это», — вставая с кровати и осторожно выходя из комнаты, подумала Аня. Ароматный запах готовящейся еды привел девушку прямиком на кухню. У плиты, спиной ко входу, стоял невысокий молодой человек и живо помешивал лопаткой свою стряпню, совершенно не обращая внимания на проснувшуюся гостью. Аня немного помялась, прежде чем обратиться к хозяину квартиры, но вдохнув поглубже и набравшись смелости, она чуть слышно произнесла: — Простите, я… Молодой человек резко обернулся и одарил девушку своей лучезарной улыбкой: — Уже проснулась. Энтузиазм с лица девушки, как рукой сняло. Она побелела, как полотно, и резко отшатнулась назад, чуть не споткнувшись о порог. Каково же было ее удивление, когда она увидела перед собой… капитана КГБ Костенко Сергея Александровича.