Любовь меняет все

И вечером никто не ждет, и делать можно все, что хочется. И как же это называется? Свобода или одиночество?

      За окнами занимался персиковый рассвет. Золотистое солнце, поднимаясь из-за советских высоток, начало понемногу озарять оживающие с каждым мгновением Чернобыльские улочки и дороги, прогоняя прочь остатки утренних сумерек. Город пробуждался ото сна. Косой утренний лучик упал на лицо Ани, заставив ее немного поморщиться и отвернуться к стене, еще сильнее натягивая на себя одеяло. Через мгновение девушка резко открыла глаза: ее рука не нащупала Сергея рядом. Где же он? Ведь они раньше всегда вместе просыпались. Перевернувшись на спину и приподнявшись на локтях, Аня окинула взглядом комнату: ни Сергея, ни его одежды нигде не было. Тогда девушка несколько раз громко позвала мужчину, но ответом ей послужила тишина. Беспокойство не на шутку охватило Антонову. Соскочив с кровати, она принялась в спешке одеваться и поэтому не сразу заметила одну вещь. Натягивая свой зеленый свитер поверх клетчатой рубашки, Аня бросила свой взгляд в сторону окна и только тогда заметила, что на кофейном столике стоит поднос с завтраком и ваза с ароматными полевыми цветами. Рядом покоилась записка. Девушка незамедлительно бросилась к записке и дрожащими пальчиками подняла ее со стола. Пробежав по ней глазами, Аня облегченно выдохнула. Сергей писал, что ему срочно потребовалось отъехать по делам, и чтобы девушка не волновалась, когда не обнаружит его в квартире. Отложив клочок бумаги в сторону, и заправив за ухо выбившуюся прядь белокурых волос, Антонова склонилась над букетом и вдохнула полной грудью его сладкий аромат. Легкая улыбка тронула девичьи губы. Больше губ улыбались только ее глаза, в которых отражалась безграничная любовь к мужчине, преподносящему такие трогательные сюрпризы и умеющему удивлять. Взяв поднос с блинчиками и кофе, девушка вновь плюхнулась на кровать и принялась завтракать. Прошло около четверти часа, когда Аня, обмакнув в варенье последний кусочек румяного блинчика и отправив его в рот, услышала из прихожей какой-то странный звук. — Сереж, это ты? — затаив дыхание, в надежде спросила девушка, но ответ она так и не получила. Отставив поднос в сторону, девушка встала с кровати и, приоткрыв дверь, прислушалась. Звук доносился с лестничной клетки: кто-то пытался вскрыть замок и пробраться в квартиру. Сердце Ани заколотилось как бешеное. Бесшумно прикрыв дверь, она отступила назад и, кинувшись к кровати, схватила с подноса столовый нож. Раздался щелчок: очевидно, взломщик уже справился с замком и попал в квартиру. Но что ему нужно? Аня, держа нож наготове, спряталась за дверью и затаила дыхание. Шорох стих, и спустя пару секунд дверь в спальню распахнулась настежь. В комнату влетел… — Сергей? — глаза девушки в ужасе округлились. Но это был не ее Сергей. Ее Сергей не стал бы взламывать замок собственной квартиры и с пистолетом наготове врываться в комнату. Это был Сергей из настоящего. Каким-то образом он вычислил местонахождение Антоновой и пришел за ней, чтобы вернуть ее туда, откуда она сбежала. Развернувшись, капитан КГБ увидел перед собой забившуюся в угол девушку. Она в ужасе прижимала к груди нож, не решаясь действовать. — Нож положи! Положи нож, я сказал! — наведя пистолет на Антонову, скомандовал офицер. Аня подняла руки наверх. Нож выпал и с глухим металлическим стуком ударился о паркет. Костенко подлетел к девушке и, заломав ей руки за спину, прижал ее лицом к стене, силясь нацепить на нее наручники. Что же теперь с ними будет? Аня боялась, что Сергей придет с минуты на минуту и столкнется здесь с самим собой, а он ведь будет совсем не готов к этой встрече. Но еще сильнее она боялась того, что ее сейчас увезут, а Сергей, вернувшись домой, уже не застанет ее и даже не будет знать, где ее искать. Но не успел Костенко защелкнуть наручники на запястьях своей заключенной, как вдруг в комнату влетел Анин Сергей и, защищая свою девушку, набросился на своего аналога из прошлого. Завязалась схватка не на жизнь, а на смерть. Мужчина снова был в маске, но Аня сразу поняла, что это он. С облегчением выдохнуть она не могла потому, что у Костенко был пистолет, а ее Сергей бросился на него с голыми руками. Аня была и рада, что Сергей снова вовремя пришел ей на помощь, и в то же время сильно за него беспокоилась, учитывая исход прошлого раза. Но в прошлый раз у Сергея хотя бы был пистолет. В этот раз он может так просто и не отделаться. Раздался выстрел. — НЕЕЕТ!!! — истошно закричала Антонова и, прижав ладонь ко рту, сползла по стене. Горячие ручейки слез заструились по щекам из ее широко распахнутых глаз. Бьющееся до этого с бешеной скоростью сердце, казалось, замерло и, оборвавшись, рухнуло куда-то вниз. Ане казалось, что все это сейчас происходит не с ней, а она наблюдает за этим со стороны, как будто смотрит кино. Ведь не может все так закончиться, просто не может, не имеет права. Ее мозг отказывался в это верить. Дальше для нее происходило все как в замедленной съемке: Костенко, стоя к ней спиной, отталкивает от себя человека в маске, который тут же сгибается и хватается за грудь. На паркет падает пара крупных алых капель. Капитан КГБ одним ударом в челюсть лишает раненого равновесия и беспощадно наводит на него пистолет, чтобы раз и навсегда прекратить его мучения. Человек в маске неподвижно лежит на спине, держась за кровоточащую рану, и, ожидая неминуемой расправы над собой, смотрит на своего аналога, на стальном лице которого не дергается ни одна мышца. Антонова вышла из оцепенения как раз во время, за несколько секунд до решающего выстрела. Схватив со стола вазу и вложив в свой удар всю свою боль и злость, она разбила ее о голову капитана КГБ. Бессознательное тело мужчины с грохотом рухнуло на паркет. Аня подлетела к своему Сергею и, немного приподняв его голову, стянула с него маску. Тонкий алый ручеек скатился из уголка его бледнеющих губ. Девушка вновь приложила ладонь к трясущимся губам и в ужасе замотала головой, не в силах выдавить из себя и слово. Сергей, тихо хрипя, смотрел на нее мутнеющим взором. Понимая, что жизнь молодого человека сейчас зависит только от нее, Антонова взяла себя в руки и подавила подступающую истерику. — Держись, я отвезу тебя в больницу! Ты поправишься, и все будет хорошо, вот увидишь! Мы уедем отсюда далеко-далеко, начнем новую жизнь, и никто нас не найдет, — помогая мужчине подняться на ноги и спуститься к машине, Аня подбадривала скорее себя, чем его. Слезы безостановочно катились по ее щекам, а голос срывался после каждого слова, но она твердо верила в то, что говорила.       По дороге в больницу Аня топила педаль газа в пол. Застилающие глаза слезы мешали следить за дорогой. Деревья и столбы, казалось, в ужасе отпрыгивали в сторону. Сергей белый, как простыня, сидел на соседнем сиденье и прижимал к ране ладонь, сквозь пальцы которой безостановочно сочилась кровь. — Сверни здесь: срежем через промзону, — прохрипел Костенко. Не смея перечить, Аня сделала так, как сказал мужчина, и свернула на какой-то пустырь, ведущий в сторону заброшенной промзоны. — А теперь останови машину, — с трудом произнес капитан. — Но ведь до больницы еще далеко, и … — Останови машину, я сказал! Быстро! — прогремел офицер. Девушка резко дала по тормозам и, развернувшись, с испугом уставилась на Сергея. — Что такое? Тебе плохо? — Помоги мне выйти: мне нужно на воздух, — мужчина тяжело дышал и обливался потом. — Давай я открою тебе окно? — Аня! — мутнеющий взгляд капитана не утратил своей грозности. Мужчина открыл дверь и толкнул ее окровавленной ладонью, оставив характерный отпечаток на стекле. — Я поняла, — кивнула Антонова и, быстро покинув салон автомобиля, принялась вытаскивать Сергея. Его ослабшее тело вывалилось спиной наружу и повалилось на Антонову. Девушка под его тяжестью упала на траву, как в прошлый раз. Обхватив Сергея руками и прижимая свою ладонь к его ране, Аня попыталась поднять его. — Не надо. Уже слишком поздно, — замотал головой капитан. — Ничего еще не поздно. В прошлый раз справились — справимся и сейчас. До свадьбы заживет, — не утрачивая энтузиазма, девушка не оставляла попыток поднять Сергея. — В прошлый раз ранение было пустяковым, сейчас же я потерял слишком много крови. Уже слишком поздно, Аня, ты слышишь? Девушка молча мотала головой и по-прежнему силилась поднять мужчину. — Оставь. Так лучше. Все именно так, как должно быть, — остановил ее капитан. — Но почему? — заглядывая ему в глаза, дрожащими губами прошептала Аня. — Чтобы мы смогли быть вместе. — Нет! Я не дам тебе умереть! — Придется. Иначе я никогда не стану таким, — спокойным голосом заключил Костенко. — Нет! Я не могу! — всхлипывала блондинка. Она сильнее прижимала Сергея к себе, а его рыжие волосы впитывали ее горькие слезы. Девушка просто отказывалась верить в то, что ее любимый человек покидает ее навсегда, и она совершенно ничего не может с этим поделать. — Все будет хорошо, — мужчина неторопливо провел своей все еще теплой ладонью по щеке девушки, вытирая теплые соленые ручейки слез с ее лица. Ответив на прикосновение, Аня легким движением дотронулась до руки молодого человека и сильнее прижала его ладонь к своей щеке, закрывая глаза, из которых еще сильнее заструились горячие слезы. — Ты должна сделать кое-что, — Сергей опустил руку и, вытащив из кармана спичечный коробок, протянул его девушке. — В машине есть канистра с бензином. Никто не должен знать обо мне. Девушка протестующе замотала головой, крепче прижимая мужчину к себе. — Нет! Пожалуйста! Не покидай меня! Ты не можешь умереть! Я люблю тебя! — глотая слезы, повторяла она сдавленным голосом. — Но я ведь останусь, — попытался успокоить ее капитан. — Но я не люблю его, я люблю тебя, — еще сильнее зашлась рыданиями блондинка. — Он станет мной именно потому, что ты его полюбишь. Теперь все будет, как надо. Тяжелые веки опустились, напряженное лицо расслабилось, и мужчина выдохнул в последний раз. — Нет! Нет! Сережа! Посмотри на меня! Открой глаза, слышишь! — в ужасе затрясла его Аня, но было уже слишком поздно: душа покинула тело ее молодого человека. Девушка продолжала обнимать и прижимать его к себе в надежде, что он вот-вот придет в себя и ответит ей. Она не могла и не хотела выпускать его тело из рук, а его мягкие волосы продолжали впитывать в себя ее непрекращающиеся слезы.       Спустя пару минут Антонова смогла себя пересилить и, бережно опустив Сергея на траву, трясущимися руками облила его тело бензином, который нашла в багажнике его машины. Вытащив окровавленными пальчиками из кармана джинсов спичечный коробок, она медленно чиркнула спичкой, будто бы пытаясь оттянуть неминуемый момент. Ее рука дрогнула, выронив спичку, и тело Сергея охватило огнем. Развернувшись на ватных ногах, девушка, не оборачиваясь, вернулась в салон автомобиля и дала по газам, желая как можно скорее покинуть это ужасное место.       Аня вела машину, находясь как будто в трансе. Ласковый летний ветерок обдувал ей лицо, осушая молчаливые слезы, что безостановочно катились по ее щекам. По радио играла недавно вышедшая песня Виктора Цоя «Группа крови»*(прим. Автора). — Мягкое кресло, клетчатый плед, не нажатый вовремя курок. Солнечный день - в ослепительных снах... Я хотел бы остаться с тобой, просто остаться с тобой. Но высокая в небе звезда зовёт меня в путь! — подпевала Аня, находя в этих строках отражение собственной истории. Обреченно взглянув на соседнее сиденье, где совсем недавно сидел ее возлюбленный, девушка заметила на нем мятый клочок бумаги. Резко свернув на обочину, Аня затормозила машину и, судорожно дыша, схватила записку, на которой было пару неразборчивых строчек знакомым почерком.

Моя дорогая Анюта, если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет в живых. Я хотел бы извиниться перед тобой и поблагодарить тебя за все. Ведь время, проведенное вместе с тобой — это лучшее, что было в моей жизни. Жаль только, что мне так мало было позволено пробыть с тобой. Ты очень сильная девочка — ты справишься, ты сможешь пережить эту потерю. Тем более, что я покидаю тебя не навсегда, а лишь на время. Как говорится, теряя одно, мы, несомненно, приобретаем что-то другое. Ты должна сойтись со мной из настоящего и уехать из города до 7 августа этого года. Только ты сможешь изменить меня и сделать таким. У тебя все получится, верь мне. В прошлый же раз получилось. Люблю тебя. Прости меня за все и прощай. Твой Сергей.

      Жемчужные слезинки закапали на листок, размывая совсем еще свежие чернила. Письмо было написано на обратной стороне календарного листка, на котором значилась сегодняшняя дата. — Ты знал! Ты все знал! — в истерике закричала Антонова дрожащими губами и принялась в мелкие клочья рвать письмо. Выскочив на улицу и небрежно хлопнув дверью, Аня побежала, куда глаза глядят, бросив машину на обочине.       Уже совсем стемнело, когда Аня брела к дому вдоль дороги. Она бы и рада туда не возвращаться, но ей больше некуда было идти. Девушка была опустошена и разбита. Ее взгляд был пустым и холодным, направленным куда-то в пустоту, а из широко распахнутых глаз по щекам по-прежнему струились горячие слезы. Было настолько больно, что уже совершенно не хотелось кричать. Хотелось просто лечь, закрыться в себе и остаться наедине со своими мыслями, чтобы никто не трогал и не доставал. Девушка совершенно ничего не видела перед собой и шла, спотыкаясь. — Ты глянь на нее: лохматая, в рванье каком-то, и лицо все в крови, — возмущенно обратилась к своей подруге старушка, сидящая на лавочке у соседнего подъезда. — Пьяная что ли? — развела руками вторая, провожая несчастную взглядом. — Пьяная, — натянув вымученную улыбку и даже не поворачивая головы в сторону соседок, прошептала себе под нос Антонова.       Добравшись до опустевшей квартиры, Аня без сил упала на кровать, даже не закрыв за собой дверь. Припав разгоряченной щекой к подушке Сергея, которая до сих пор хранила его запах, девушка судорожно выдохнула и поджала колени к груди, задыхаясь в рыданиях. Одиночество и пустота, которые доселе ей были неизвестны в стенах этой квартиры, давили на нее со всех сторон. Казалось, что теперь отовсюду веяло холодом, несмотря на то, что даже по ночам температура здесь не опускалась ниже 20 градусов. Оставаться в квартире девушка была не намерена, ведь все здесь, к чему ни прикоснись, напоминало ей о Сергее. Но и что делать дальше, она не знала. Куда ей теперь идти? И как с этим жить? В прихожей послышался скрип, на который Аня не сразу отреагировала. Дверь в спальню медленно приоткрылась, и зажегся свет. На девушку снова смотрело дуло пистолета. — Ну все, попалась. Больше ты никуда не убежишь, — торжествующе воскликнул Костенко, обрадовавшись своей находке. Он знал, что девушка вернется сюда снова, а потому и наблюдал за квартирой до самого вечера. Не успела Аня что-либо предпринять, как капитан КГБ уже запрыгнул на кровать и, скрутив девушку, надел на нее наручники. — Ну все, Анна Сергеевна, Вы арестованы за неоднократный побег и нападение на сотрудника КГБ при исполнении, — выводя девушку из ее квартиры, заключил Костенко. — Надеюсь, ты знал, что делать, — шепотом произнесла Антонова, садясь на заднее сиденье машины капитана и бросая прощальный взгляд на дом, в котором провела, наверное, самые счастливые дни в своей жизни.