Любовь меняет все

      В Припяти уже во всю бушевал знойный июль. В реальности, из которой прибыла Аня, город не дотянул даже до мая, а тут уже практически половина лета была за плечами. Неужели что-то пошло не так, и человечеству удалось избежать величайшей техногенной катастрофы за всю историю атомной энергетики? Как бы ни так. Девушка отчетливо помнила предсмертное письмо своего возлюбленного, в котором он просил ее сойтись с ним из прошлого и покинуть город до 7 августа этого года. Что же должно произойти в этот день? Ответ на этот вопрос мог знать только безвременно почивший молодой человек, который унес эту тайну с собой в могилу. Но, так или иначе, роковая дата с каждым новым днем становилась все ближе, и у Ани оставалось на все про все меньше месяца. Нехитрым способом Антоновой уже практически удалось внедриться в жилище капитана КГБ. На его территории ей явно удастся быстрее расположить его к себе, чем в КГБ, где они встречались только во время допросов. Но как за три недели уговорить Сергея перебраться в другое место, Аня не могла ума приложить. Станет он ее слушать, конечно же. Но один момент все же не мог не радовать поправляющуюся после операции девушку: сердце Сергея, как ей казалось, будто бы начинало оттаивать по отношению к ней. Молодой человек каждый день на протяжении двух недель ее реабилитации навещал ее. Больше не было никаких допросов. Вместо выведывания необходимой ему информации Сергей все чаще интересовался самочувствием девушки, а вместо внушаемого страха он приносил ей апельсины, чтобы поправлялась скорее, и ароматные букеты полевых цветов для поднятия настроения. Такие презенты мужчины лишь навевали на Аню щемящую тоску по прошлому, ведь точно такой же букет подарил ей ее возлюбленный в свой последний день. Вместе с тем приятное тепло разливалось по телу блондинки от одной мысли о том, что этот жест означал то, что ее Сергей жив, и он здесь, рядом, и совсем скоро снова будет с ней. Капитан же был убежден, что заботится о девушке только ради собственной выгоды: для того, чтобы поскорее расположить ее к себе и втереться к ней в доверие. Но, так или иначе, молодые люди не могли отрицать тот факт, что значительно сблизились за эти две недели. И даже Костенко, старавшийся по-прежнему держать лицо серьезного и честного капитана КГБ, уже перестал общаться с Аней как со своей заключенной. Это сближение обоим было на руку, но каждому по-своему, и оба радовались тому, что вторая сторона без проблем идет на желаемый контакт.       В день выписки из больницы Аня проснулась задолго до восхода солнца и больше не смогла заснуть, как ни старалась. Костенко должен был заехать за ней ровно в восемь. От беспокойных мыслей девушка ворочалась с боку на бок, а потом и вовсе, соскочив с кровати на кафельный пол, принялась мерить шагами босых ног опостылевшую ей больничную палату, время от времени бросая нетерпеливые взгляды на настенные часы, стрелка которых медленно приближалась к пяти. С одной стороны Аня уже дождаться не могла момента, когда, наконец, покинет это место, с другой же — она до ужаса боялась неизвестности, которая ждала ее за пределами четырех стен больничного крыла.       Ровно в восемь и ни минутой позже, как и полагается ответственному капитану КГБ, Сергей, постучавшись, аккуратно заглянул в анину палату, боясь застать собирающуюся девушку врасплох. Аня уже давно была одета и теперь, сидя на краешке заправленной кровати и устремив свой задумчивый взгляд в окно, неторопливо заплетала косу, что-то напевая себе под нос. — Антонова, уже готова? — безучастно поинтересовался капитан. Аня, которая даже не слышала, как мужчина вошел, чуть было не подпрыгнула на месте от испуга и недоуменно уставилась на Сергея. Окинув растерявшуюся девушку взглядом и не дав ей сказать ни слова, Костенко сухо заключил: — Хорошо, жду тебя в машине. И без глупостей давай, а то я знаю тебя.       Яркие солнечные лучи больно ударили по глазам вышедшую из больницы Аню, заставив ее невольно зажмуриться, а от глотка свежего воздуха сперло дыхание, и немного закружилась голова. Казалось, что девушка провела в заточении целую вечность, и теперь до безумия обрадовалась бы такой мелочи, как возможность пройтись в такую хорошую погоду вдоль парковых аллей советского города, как самому ценному подарку. Из раздумий девушку выдернула пара отрывистых гудков, исходивших из черной волги капитана КГБ. Мужчина уже сидел в машине и строго смотрел на свою спутницу сквозь машинное стекло, то и дело нетерпеливо тарабаня пальцами по кожаному рулю. Спустившись на негнущихся от волнения ногах с больничного крыльца, Аня боязливо села на переднее пассажирское сиденье, стараясь даже не смотреть на водителя. — «Что с тобой, Антонова? Соберись! Выдохни и расслабься! Не ты ли некоторое время назад чуть ли не бросалась на капитана?» — мысленно ругала себя девушка, отвернувшись к окну и провожая взглядом лихо проносящиеся мимо дома. За всю дорогу ни Аня, ни Сергей не проронили ни слова, лишь изредка незаметно поглядывали друг на друга.       Спустя примерно полчаса машина остановилась у одной из советских высоток, что находилась практически на окраине города. Поднявшись на нужный этаж, Сергей открыл дверь своей квартиры и пропустил Антонову вперед. Девушка робко переступила порог пока еще холостяцкого жилища и скромно встала в сторонке, с интересом изучая взглядом свою новую обитель. — Так, мне нужно на службу — буду поздно вечером. Ты располагайся пока. Станет скучно — в гостиной есть телевизор и книги. Приготовь себе что-нибудь. Продукты найдешь в холодильнике, на кухне. Спать будешь в гостиной на диване. Я приготовил постельное — постелешь себе сама. Ходить можешь, где хочешь, кроме моей комнаты. В мою комнату заходить не стоит, я не люблю этого, — холодно отчеканил Сергей как давно заученные фразы. — И еще, — мужчина подошел чуть ближе и, немного наклонившись к девушке, добавил, — даже не пытайся бежать: дверь открывается только ключом, который я заберу с собой; про окно даже не думай: я живу на седьмом этаже, а снаружи нет ни пожарной лестницы, ни водосточной трубы. С испугом глядя в глаза Сергея, что находился всего в паре сантиметров от нее, Аня судорожно сглотнула и пару раз кивнула в ответ, так до сих пор не сумев выдавить из себя ни слова. — Хорошо, — удовлетворенно и более мягко заключил офицер, выходя из квартиры и оставляя девушку наедине с собой, — до вечера. Как только дверь за мужчиной захлопнулась, Аня смогла облегченно выдохнуть и расслабиться. Разувшись и пройдя в гостиную, она в окно увидела, как машина Костенко покидает двор и скрывается за соседним зданием. Девушке предстояло весь день провести в одиночестве, дожидаясь до позднего вечера хозяина квартиры, в надежде хоть на небольшой разговор с ним. Поскольку способов развлечь себя в запертой квартире в 1986 году было немного, Аня предпочла провести время с пользой. Постояв у окна еще пару минут, Антонова бесшумно развернулась и принялась неспешно изучать миллиметр за миллиметром квартиры, в которой ей теперь предстояло жить. В шкафу-стенке было много всякой всячины, в том числе и внушительная коллекция книг, среди которых Аня заприметила и несколько книг Жюль Верна и Герберта Уэллса — ее с детства любимых авторов, книжки которых она с удовольствием перечитала бы и сейчас. «Ничего, будет еще и на них время», — улыбнулась блондинка своим мыслям и перевела свой взгляд на старенький патефон, стоявший на тумбочке у двери в окружении коллекции виниловых пластинок. — «Не музыкальный центр, конечно, но тоже сойдет. С музыкой убираться всегда гораздо веселее». С этими мыслями девушка отправилась на поиски хозяйственного инвентаря для уборки в квартире, попутно продолжая изучать ее.       К вечеру, когда все поверхности в доме блестели от чистоты, все рубашки Сергея были выстираны и выглажены, а на столе стоял горячий ужин из нескольких блюд, Аню по-прежнему не покидало желание заглянуть в спальню Сергея, хоть он и запретил заходить туда. Взглянув на часы, девушка предположила, что мужчина придет несколько позже, и, отважившись нарушить запрет, проскользнула в комнату. Взору Ани предстала небольшая светлая спальня, оформленная столь же минималистично, как и вся квартира в целом. С единственного черно-белого портрета, висевшего на стене в деревянной рамке, на Аню смотрел симпатичный и улыбчивый молодой человек, в котором девушка сразу же узнала Костенко. Подойдя ближе, блондинка невесомыми движениями тоненьких пальчиков нежно провела по волосам и губам Сергея на фотографии, мечтая вновь прикасаться к нему настоящему наяву. Подняв с аккуратно заправленной кровати рубашку Сергея, девушка пропустила шелковистую ткань между пальцев и прижалась к ней разгоряченной и уже влажной щекой, вдыхая аромат до боли знакомого и любимого парфюма. От нахлынувших воспоминаний тело девушки обмякло, и стала ощущаться сильная слабость. Прижав к себе белый кусочек ткани, хранивший запах ее возлюбленного, Аня медленно опустилась на кровать, продолжая нежно обнимать вещь Сергея, как когда-то обнимала и его самого. Незаметно для себя девушка провалилась в сон.       Ане снился Сергей. Ее Сергей, с которым она провела лучший месяц в своей жизни. Он улыбался ей, прижимал ее к себе своими сильными руками, которые были нежными только для нее одной. Ей было так хорошо и комфортно рядом с ним, а на душе было спокойно как никогда. Давно Аня не ощущала такого спокойствия и тепла, которые способен подарить лишь искреннее любящий человек.       Что-то щелкнуло. Это Сергей вернулся с работы. Резкий посторонний звук выдернул Антонову из томительных мучений сна, насквозь пропитанного счастьем, и шмякнул ее о суровую и колючую реальность, как рыбу об лед. Приятные ощущения от сна быстро улетучились, и на смену им пришло горькое осознание своего проступка. «Как же это меня угораздило заснуть, да еще и в спальне Сергея?» — привстав на локтях, Аня потирала отлежанную щеку, пытаясь окончательно прийти в себя. Дверь тихо скрипнула, и на пороге показался Сергей. Девушка машинально подмяла под себя влажную от слез рубашку и вскочила с кровати, пытаясь сохранять невозмутимое лицо. — Антонова, что здесь происходит? Что ты забыла в моей комнате? — недоуменно спросил Сергей. — Я…я убиралась… да, убиралась. И у Вас решила прибраться, — отводя глаза в сторону, Антонова боязливо переминалась с ноги на ногу под строгим взглядом офицера. Мужчина бросил взгляд на смятую рубашку поверх столь же смятой постели. Он ничуть не разозлился, наоборот нелепое девичье вранье заставило его едва заметно усмехнуться. — Ну да, оно и видно. — Ну, я это… просто еще не успела, — опустив глаза в пол, засмущавшаяся Аня продолжала вгоняться в краску. — Зато ужин успела приготовить. Он на столе. — Спасибо, я не голоден. Поужинал на работе. — А как прошел Ваш день? Как дела на работе? — вскинув голову, с долей надежды и воодушевления спросила Аня. — Послушай, давай не будем делать вид, что тебе это действительно интересно, — снимая пиджак и вешая его на стул, холодно ответил Костенко. — Но мне ведь и в правду интересно, — пробормотала себе под нос Аня, обиженно опустив глаза. Видимо, мужчина задел за живое. — Мне не до разговоров сейчас. Уже поздно. Я очень устал и хочу спать, — Костенко дал ясно Ане понять, что ей пора уходить. — Ладно, тогда спокойной ночи, — устало вздохнув и по-прежнему не поднимая глаз на капитана, Антонова медленно поплелась к выходу из спальни, до последнего надеясь на то, что Костенко остановит ее хоть каким-нибудь, пусть даже самым незамысловатым вопросом. Но этого, к сожалению, так и не произошло.       Всю ночь Антонова спала беспокойно, просыпаясь каждый раз от новой порции кошмаров. Во сне она в деталях вновь проживала тот роковой день, навсегда разлучивший ее с Сергеем из будущего. Она отчетливо слышала звук передернутого затвора, глухой выстрел в упор и собственный истошный крик, срывающийся с немеющих губ. В воздухе неприятно пахло гарью и чувством приближающейся смерти. Губы до сих пор помнили металлический привкус крови и соленые дорожки слез. А дальше пустота и липкое чувство одиночества, настойчиво переполняющее изнутри. Аня видела деревья, листья которых от каждого порыва ветра должны были шелестеть, видела и машины, которые должны были издавать характерные для них звуки. Но вместо этого девушка, как контуженная, слышала только сильный шум в ушах и свое бешеное сердцебиение. А безмолвные деревья устало раскачивались на ветру, как по телевизору, на котором отключили звук.       Измученная ночными кошмарами, Аня в очередной раз проснулась в холодном поту. — Да сколько же это еще может продолжаться? — жалобно выругалась про себя девушка. — Когда же уже утро? К огромному огорчению девушки часы показывали всего только три часа ночи. Аня раздраженно откинулась обратно на подушку и укуталась в одеяло с головой.       Как девушка ни старалась, уснуть она больше не смогла. Слишком сильное эмоциональное потрясение ей пришлось пережить, будто бы на самом деле побывав в прошлом. Аня все эти дни силилась забыть события того дня, и теперь, когда у нее это почти получилось, из-за этого проклятого сна все пошло насмарку. Этот сон сковырнул корочку начинающей заживать болячки, которая вновь закровоточила. Антонова чувствовала себя крайне уставшей и вымотанной, будто она всю ночь разгружала вагоны, а не только что оторвала голову от подушки. Но, несмотря на это, сна не было ни в одном глазу. Внезапно девушку посетила одна безумная мысль. — А что, если… Да не, даже не думай об этом, это бред полнейший. Да как тебе такое только в голову прийти могло? — от безделья Аня продолжила внутренний монолог с собой. — Но попытаться-то может и стоит, авось сработает. Внутренний спор с самой собой продолжался недолго, пока блондинка, наконец, решительно не соскочила с дивана с мыслями «была-не была» и не вышла за пределы своей спальни, в напряжении сжав кулачки.       Едва-едва приоткрыв дверь в соседнюю спальню, Аня прислушалась. Мерное дыхание хозяина квартиры свидетельствовало о том, что тот крепко спал. Сглотнув подступающий к горлу комок, девушка уняла дрожь в коленках, затаила дыхание и тенью проскользнула в приоткрытую дверь. На цыпочках подкравшись к кровати, Аня бесшумно прилегла рядом с Сергеем. Струящаяся шелковистая ткань простыни холодом обожгла разгоряченное девичье тело, так бесцеремонно опустившееся на нее. Сергей вздохнул и перевернулся на другой бок, лицом к незваной гостье, едва не задев ее своей сильной рукой. Сердце Ани похолодело от испуга, и она бесшумно замерла практически на самом краю кровати. Безусловно, девушка понимала, что затеяла очень опасную игру с огнем, которая может стоить ей жизни, если судить по вспыльчивому характеру капитана. Но и отступить она тоже уже не могла, ведь этот огонь так манил ее к себе своим призрачным теплом, но то и дело грозя обжечь. Переждав еще минуту-другую, Аня чуть ближе подползла к Сергею и, оперевшись головой на руку, принялась рассматривать его. Во сне мужчина источал несвойственное ему спокойствие и безмятежность. Лицо, обычно напряженное по долгу службы, разгладилось. Девушке так хотелось прижаться к нему, нежно провести пальчиками по широкой груди и хоть на миг почувствовать себя в безопасности, которую, как ей казалось, теперь уже никто не может ей гарантировать. — Опасно, но до невозможного приятно. Я полежу так еще немножко и пойду к себе, а то ведь оставаться здесь до утра — это крайняя степень безрассудства и безумия, — подумала про себя Аня, ловя себя на мысли, что уходить-то ей вовсе и не хочется. Но каково будет удивление и реакция Сергея, если он утром застанет ее в своей кровати. Проверять это у девушки не было никакого желания. Но как это обычно бывает по закону подлости, слушая спокойное дыхание мужчины, Аня расслабилась и незаметно для себя забылась сном.       Посреди ночи мягкое прикосновение чего-то теплого заставило чуткого капитана тут же проснуться. Живя в одиночку, Сергей крайне удивился неожиданному прикосновению к его телу, но еще больше он удивился тогда, когда понял, что виновником этого действия является никто иной, как его заключенная, о вынужденном сожительстве с которой он спросонья и позабыл. Свернувшись калачиком под боком у капитана и носиком уткнувшись в его грудь, Аня одной рукой, что лежала на груди мужчины, крепко прижимала его к себе. От такой наглости и бесцеремонности Костенко прямо-таки задохнулся. Сбросив с себя хрупкую девичью ладошку, как самого ядовитого паука, намеревающегося ужалить его в любой момент, и отпрянув в сторону, мужчина сдернул со спящей свое одеяло, намереваясь таким образом ее разбудить, но тут же пожалел об этом. Его взору предстало юное обнаженное тело, скрытое лишь под тонким нижним бельем. От такой картины растерявшегося капитана жар накрыл с головой. Его возмущению не было предела. Он немедленно набросил одеяло на девушку, чтобы скрыть ее наготу, и принялся грубо теребить ее за плечо: — Антонова, ты что себе позволяешь? Ты совсем, что ли, страх потеряла? Но вместо ответа сонная Аня, до конца не понимая, что происходит, лишь вновь потянулась к Сергею, силясь его обнять. Мужчина в очередной раз жестко пресек ее попытку: — Антонова, да ты издеваешься! В какие игры ты со мной играешь? Ну-ка встала и марш в свою постель! Девушка снова ничего ему не ответила. — Прекрати притворяться! Я знаю, что ты не спишь! Не заставляй меня применять силу! Притворялась ли Аня в тот момент или действительно настолько крепко спала, знала только она, но Костенко был твердо уверен в том, что все это какая-то дурацкая провокация или глупый розыгрыш. — Антонова, ты слышишь меня? Считаю до трех. Раз… Два… Ответом послужил лишь короткий вздох, после чего Аня перевернулась на другой бок, спиной к мужчине, еще сильнее натягивая на себя одеяло. — Дурдом какой-то! Чтобы я еще хоть раз согласился на подобное... Не желая спать со своей заключенной в одной постели, Сергей резко соскочил с кровати, рывком сорвал со стула свой костюм и, хлопнув дверью, отправился спать в гостиную, вновь оставляя непрошеную гостью в одиночестве, от которого она так стремительно пыталась найти убежище, но вновь безуспешно.