Возвращая себя

— Тору Хагакуре. — Есть. — Кацуки Бакуго. — Есть, — с обычной злобой в голосе проговорил блондин, как всегда злясь, что имя Деку было так близко к его имени. То, что он шел после него, совсем немного его радовало, но это по сути ничего не меняло, и со временем не вызывало ни малейшей улыбки. — Мидория Изуку… — ответа не последовало. — А где Мидория? — все начали перешептываться, но, судя из того, что слышал Айзава-сенсей из перешептываний студентов, никто ничего не слышал о нем, со вчерашнего дня. — Вчера он попросил мою тетрадь, похоже, он… он прослушал половину лекции, — смущенно проговорила Урарака. Девушка не хотела выдавать друга, но она переживала за Изуку. В последнее время все довольно не спокойно, и если его похитили, любые сведения могут помочь. — Возможно его что-то тревожило, — добавила девушка, пытаясь смягчить невнимательность Мидории. На что Сотриголова нахмурился и сказал всем читать параграфы с седьмого по шестнадцатый, и быстрым темпом вышел из аудитории. Спустя сутки, у героев было крайне мало информации, но кое-что они знали: во-первых, Изуку Мидория пропал, во-вторых, перед исчезновением он был в библиотеке школы и искал информацию по теме, которую они начали изучать, пусть это и не связывали с его исчезновением, возможно он просто хотел подтянуть тему, которую прозевал на уроке. Но судя по записям, когда он вышел, было уже достаточно поздно, и кто знает, что могло случиться по дороге. Всемогущий стоял на крыше высокого здания и смотрел в даль, злясь на себя за то, что не в состоянии найти своего ученика, своего преемника. Спрыгнув с крыши, он продолжил прочесывать улицы в надежде найти Мидорию в полном порядке, гуляющего и совершенно забывшего о времени. На улице было холодно, потому, натянув капюшон как можно больше на зеленые волосы, Мидория сжался от пронизывающего ветра и продолжил следить за мужчиной. Последние тридцать шесть часов он только и ждет, когда доктор окажется один, и вот он наконец-то идет, как полагает Мидория, домой. Удивительно сколько этот доктор работает. Практически двое суток не выходил из больницы, вероятно он там ночевал, в специально отведенной для этого комнате, но Изуку не хотел сталкиваться с ним в больнице, там много людей даже в ночное время. Изуку активировал полное покрытие, чтобы быть в состоянии следить за движущейся машиной. Со временем машина съехала с трассы, и последующий путь Мидории пришлось вести себя еще тише, так как на этой небольшой дороге, больше никого и ничего не было: ни машин, ни людей, никаких-либо зданий — только деревья, так что заметить его было куда проще. Обернувшись назад, Мидория начал сомневаться, что сможет найти обратную дорогу, но отступать он не собирался. Он должен был узнать наверняка, просто обязан. Машина, наконец, остановилась около миловидного домика, в такие домики обычно приезжают на отдых семейные пары с детьми. Для полноты картины не хватало только небольшого озера позади дома, хотя не исключено, что он там все-таки есть. Это был довольно большой, как для лесной чащи, дом, полностью сделанный из темного дерева. Врач вошел в дом, и только теперь Мидория заметил, что этот домик выглядит не столь безопасно как показалось на первый взгляд. У дома совсем не было окон. Обойдя дом вокруг, Изуку только убедился, что во всем доме нет ни единого окна. Это вызывало беспокойство у юного героя, но он ни на секунду не задумался о том чтобы покинуть это место, не разобравшись что к чему. Если нельзя понаблюдать за доктором через окна, придется прокрасться в дом. Изуку это совсем не нравилось, ведь следить за человеком — это одно, но вламываться в дом — это уже серьёзное преступление. И как бы там ни было кем-кем, а преступником Мидория быть никогда не хотел. Взвесив в последний раз все за и против, парень приблизился к входной двери. Прислонившись ухом к щели в двери, Изуку не сразу, но услышал, что кто-то за той стороной двери говорит. Судя по всему, врач там был не один. Мидория не знал, кто был вторым человеком и как тот сюда добрался, ведь ни машин, ни других транспортных средств возле дома не было. Он совсем не слышал самого разговора, так что, глубоко вдохнув, Изуку медленно нажал на ручку двери и немного приоткрыл дверь, стараясь вести себя как можно тише. — Только не говори, что не заметил, ты же не первый день родился, — голос этого человека, сам по себе тяжело было назвать человеческим, звучал будто бы из глубин ада прислали победителя конкурса самый злобный голос века. Он был тяжелым, каким-то сухим что ли, будто говорила машина, совсем без чувств или желаний. — Простите, я… я совсем не хотел… — Молчать, раз он уже здесь… входи же юный герой. Мидория отшатнулся от двери и с ужасом смотрел на небольшой проем в двери. «Нужно успокоиться», — подумал про себя парень. — «Этот мужчина сказал именно юный, значит он знает, что я не один из про-героев, а если при этом он уверен, что я все-таки герой, значит он… он знает кто я. Но как? Он сейчас обо мне говорил, он заметил, что я следил за доктором. Если это так, то он может знать о моем квирке. Это лишает меня любого элемента неожиданности. Но это может быть мой единственный шанс узнать, что произошло на самом деле». Мидория знал, у него есть два варианта: первый — он может сбежать, но этот человек может иметь сильный квирк и поймать его, такую вероятность нельзя исключать, а второй — войти и узнать правду. Изуку понимал, что это опасно, если этот человек и вправду имеет сильный квирк или если с ним там есть и другие, возможно опасные, люди, Мидория сомневался, что там есть герои, но и злодеями не хотелось их называть, так хоть немного спокойнее, в любом случае там может быть очень опасно. И при любой другой ситуации будущий герой сбежал бы, но он чувствовал, всем своим нутром что он должен войти туда и узнать правду. Изуку схватился за ручку и с силой открыл дверь, вероятно в этом не было особого смысла, так как дверь легко поддалась, но он должен был доказать сам себе, что не отступит. С другой стороны комнаты, полностью погружённой в мрак, который разбавлялся небольшим лучом света от открывшейся двери, стоял врач, а за его спиной, в тени, виднелась фигура второго человека, Мидория пытался всмотреться в темноту, но мог только еле-еле рассмотреть силуэт этого недочеловека. Пусть он чувствовал себя очень решительным, когда открывал дверь, но прямо сейчас, всматриваясь в саму тьму, его решительность вместе с душой ушла в пятки. Все, что мог делать, это стоять и с замиранием сердца ждать, что же произойдет далее. — Проходи, Мидория. Парень так бы и поступил, но, попытавшись сдвинутся с места, он понял, что не может двинуться. Ни один мускул в его теле не мог пошевелиться, он даже не был в состоянии трястись от страха, а страшно ему было — вся та аура, что исходила настолько угнетала, что если бы был выбор между продолжить оставаться в этом месте и повеситься… в общем, выбора как такового не было бы. У Изуку его точно не было, и сколько бы он не пытался сдвинутся с места, сколько бы не пытался успокоиться, попытаться сбежать, или хотя бы сказать что-нибудь, он не мог, физически не мог пошевелиться. Мужчина сделал шаг из тени и взору мальчишки предстала ужасающая картина, полностью выбивая воздух из его легких. У этого… этого чудовища не было лица, в нормальном понимании этого слова. От верхней губы и до затылка кожа была покрыта рубцами и ожогами. Были видны только очертания глаз там, где они раньше были, как и носа. Из шеи торчали трубки, судя по всему, помогали ему дышать, и не давали умереть. Но при этом аура ужаса исходящая от него ни уменьшалась ни на секунду. Почему-то Мидория был уверен, что он куда сильнее, чем может показаться, пусть он о нем ничего не знал, но эта аура, она заполнила все пространство вокруг. Она будто разговаривала с юным героем, шептала и шептала что-то ему на ухо, и если прислушаться, можно услышать: «Он убил, убил всех до кого только мог дотянуться. Его руки в крови, в крови на столько, что тебе и не представить. И тебя он убьет. Обязательно убьет». Изуку с удовольствием встряхнул бы головой, чтобы больше не слышать этот сиплый голос, пробирающий до костей, но все еще не мог пошевелиться. — У тебя ведь есть вопросы к доктору, не так ли? — произнес жуткий тип, указывая на врача, о существовании которого Мидория уже благополучно забыл. — Ну так спрашивай. — И пусть наверняка сказать было тяжело, юный герой видел очертания подобия улыбки на его лице, от которой по всему телу пробежались мурашки. Изуку, вспомнив о своих изначальных планах и решимости, которую было не сломить еще минуту назад, принял решение узнать все, что собирался. Собрав всю свою волю в кулак, он впился взглядом в монстра, и сколько бы тот его не пугал, он знал, что не отступит, он должен это сделать, даже если это значит испытать на себе самый жуткий страх, который только может представить себе человек. Продолжая свои попытки сделать дыру в человеке напротив одним лишь взглядом, Мидория со всей силой сжимал кулаки и стискивал зубы, стараясь сделать хотя бы один шаг вперед, чтобы доказать себе и им свою решимость. Взглянув на доктора, стоящего на дрожащих ногах где-то справа и поглощенного тьмой, едва разбавляемой тем небольшим лучом света, дрожащего от страха, в чем Изуку ему немного завидовал, ведь тот мог хотя бы таким способом шевелиться, в отличие от мальчишки. Док видимо уже не впервые встречается с… с этим жутким типом. Но что их связывает, этого Мидория не знал, но у него был шанс узнать, прямо сейчас, все что нужно сделать — это лишь спросить. — П… правда… что во время проверки Вы не нашли у меня причуды? — последние слова он произнес с решимостью глядя на постаревшего за это время врача. Тот в свою очередь перевел взгляд на мужчину справа от него и дождавшись какого-то одобрения, вновь взглянул на парнишку в дверях и ответил: — Нет. Казалось что теперь вместе со всем телом застыло еще и сердце, потому что подозревать и узнать точно — это совсем разные вещи. И все то, через что он прошел. То, через что ему пришлось пройти из-за этого человека… Кажется, Мидория никогда не приходил в ярость, но сейчас, сейчас он именно это и испытывал. Ярость. Самую настоящую, чистую ярость, не сравнимую ни с чем другим. Если до этого момента Мидория был уверен, что не способен на настоящую жестокость, что не способен на убийство, то сейчас он в лучшем случае сомневался в этом. Собрав все силы в кулак, на сей раз, чтобы не наброситься на доктора, он продолжил расспрашивать о том, что и почему произошло. — Когда ты пришел на обследование, твоя мать сказала, что нет никаких признаков присутствия у тебя причуды. Но после полной диагностики я обнаружил ее. Из-за особенности в использовании, ты не мог ею воспользоваться случайно, как это обычно бывает. — Еще раз взглянув на жуткого мужчину, убедившись, что тот не против того, что он рассказывает, доктор продолжил. — Твоей причудой был полный контроль над чужими причудами… — У нас с доктором, — с таким же зловещим голосом перебил его мужчина, переводя взгляд на доктора и обратно на юного Мидорию, — было, своего рода, соглашение. Если ему попадались определенные причуды, о которых никто не подозревал, он звонил мне и сообщал о них, и если они были мне интересны, доктор был так любезен и проводил одну весьма не сложную процедуру и передавал эту причуду мне. Твоя причуда меня особенно заинтересовала, Изуку Мидория. Услышав свое имя, парень вздрогнул всем телом, но старался не подавать вида, как от страха у него вот-вот трясутся коленки. — Где она сейчас? Моя причуда. Что с ней? — Взволновано спросил Мидория. Он впервые чувствовал что-то подобное, он чувствовал что эта причуда его, его и только его, но кто-то ее отнял и он хотел во чтобы то ни было вернуть ее. — Она у меня, не переживай. Она в полной сохраности и только и ждет тебя. — На этот раз Изуку был уверен, что мужчина улыбался под этой жуткой маской, а исходящие не менее жуткие звуки хихикания только подтверждали это.

***

Прошло три месяца. Всемогущий был подавлен, за все это время ни одной зацепки на местоположение Изуку. Тот исчез. Бесследно. Герой винил себя в этом. Он должен был найти его, просто обязан. Сейчас, спустя все эти месяцы, никто уже и не надеялся найти парня, никто, кроме его наставника. Он верил в своего ученика, верил в то, что чтобы ни случилось, тот справится и обязательно вернется, а после станет сильнейшим героем, он просто должен в это верить, ведь это все, что он сейчас может сделать. Символу мира негоже так долго убиваться из-за одного студента, и спустя столько времени они не могут пускать столько ресурсов на поиски одного подростка. Все в классе тоже были в ужасе, каждый представлял худшее. Кто-то пытался справиться с этим юмором, кто-то слезами, но это затронуло всех… ну или почти всех. — Где этот чертов Деку? Поднял столько шуму одним своим отсутствием. А ведь раньше об этом неудачнике даже не вспомнили бы, — продолжал бубнеть Кацуки день за днем. — Эй! Слушай, Бакуго, есть разговор, — быстро проговорил Шото и потащил парня прочь из класса, когда они оказались достаточно далеко, чтобы их никто не заметил и не слышал, Тодороки наконец-то остановился и, не давая шанса возразить на столь бестактное вмешательство в частную жизнь, продолжил. — Его нужно найти. — Еще немного ошеломленный Бакуго пришел в себя и сразу же понял, о чем идет речь и что именно тот имеет ввиду. — Ты же видишь, про-герои не справляются, я не собираюсь больше ждать, когда хоть что-то произойдет, и мне нужна твоя помощь. Шото знал на что нужно нажать, чтобы тот согласился. И был абсолютно прав. Оскалившись так, как это умеет только Бакуго, он практически прорычал: — Давай найдем этого пропавшего идиота. Плана как такового у них не было, но это их отнюдь не останавливало. Прочесывать улицы не было смысла, город постоянно патрулируется назначенными на определенный сектор героями. Поиски решили начать с информации. Бакуго ринулся выпытать у Всемогущего все, что тот может знать, а Тодороки поговорит со всеми, с кем в последний раз виделся Мидория: его мать, Урарака и работники библиотеки. Они старались избегать большинство про-героев, ведь тем явно не понравится, что какие-то дети пытаются выполнить их работу. — Эээй, Всемогущий! Всемогущий! — Да, юный Бакуго, ты что-то хотел? Что из урока было не понятно? — Учитель прокручивал весь урок в голове, думая, что такого сложного в нем было, что его студент так старался его нагнать по пути в учительскую. Всемогущий так хотел наконец-то усесться за стол и принять истинную форму, с каждым днем ему все труднее и труднее оставаться в форме так долго. — Нет, из урока я все понял. Я на счет Деку. Если когда-то и можно было заметить на лице символа мира что-то кроме улыбки, то сейчас определенно был один из этих редких моментов. Бакуго списал это на то, что, как он думает, герой винит себя в том, что случилось, и хотел было продолжить, но был прерван. — Не переживай, юный Бакуго, мы, герои, обязательно найдем Мидорию и вернем его назад, — обычная улыбка воссияла на лице Всемогущего и тот быстро исчез, добегая до учительской, прячась от неприятных ему вопросов, как любил это делать в детстве. Захлопнув за собой дверь, учитель «сдулся», принимая истинный облик. Сотриголова заметив то, с каким облегчением его коллега вбежал в учительскую, вздохнул и сказал: — Да, они меня тоже иногда так выматывают. — Что? А, я просто немного выдохся, еще и юный Бакуго решил переговорить со мной. — Бакуго? Он обычно не разговорчив. Чего он хотел? — Хотел поговорить об Мидории, — сделав небольшую паузу, он продолжил: — Но тут не о чем говорить. Мы найдем его и вернем целого и невредимого, — последнюю фразу он произнес в форме героя, чтобы всем, а точнее Сотриголове и паре испуганных птиц за окном, было понятно, что он говорит на полном серьезе. И Сотриговолова, зная это, только вздохнул, думая, что было хорошо найти хотя бы его тело.