об особенностях утреннего подъема

             

***

              Чимин ни разу не знает, как это вообще могло прийти в голову, но внезапная и настойчиво бьющая по вискам идея не отпускает: очень хочется поцеловать Юнги в кончик носа. Проблема. Чимин не знает, как перестать думать о возможности применения такого метода побудки любимого хёна, потому что на то он и любимый, что привилегий у Чимина больше, но по морде получить все равно может. И статус потерять. Идея теплится и разгорается в голове, прорабатывает вариант за вариантом, подкидывая красочные картинки всевозможных реакций Юнги, а Чимин, неудобно согнувшись и нависая над спящим хёном, смотрит на его подрагивающие во сне темные ресницы, приоткрытые губы и трогательно розовеющий кончик носа. Чимин не знает, что делать. Юнги слегка морщится, вздыхает еле слышно и шмыгает носом, а у Чимина в голове — морская битва с оглушительно взрывающимися ядрами и бьющимися кораблями. Юнги выглядит во сне так мило, что гребаная идея цепляется в мозг всеми щупальцами и наклоняет голову Чимина все ближе и ближе к заветной цели. Чимину кажется, что он немного в прострации. Чимин склоняется настолько, что чувствует на своих губах дыхание хёна и, о боже, это явно не помогает ему перестать думать о том, как, наверное, приятно будет попробовать эту кожу на вкус. В конце концов, возникает еще одна абсолютно идиотская идея. Чимин отчаянно хочет узнать, ассоциируется ли прозвище «Шуга» с тем, что Юнги похож на одну большую трогательную зефирину. Чимину стремно, но Джин с кухни кричит, что «если Чимин не поторопится, то Юнги останется без завтрака», и Юнги начинает ворочаться и чуть хмуриться, просыпаясь, поэтому Чимин забывает, что еще ничего не решил. Он сокращает расстояние и аккуратно (насколько вообще возможно в стрессовой ситуации, когда мотивирующий пинок прилетает внезапно и незапланированно) впечатывается губами в… Нет, это не нос. Юнги тепло дышит ему в губы и, кажется, уже не спит. Чимин не знает, смотрит на него Юнги или нет, потому что зажмуривается сразу, как только понимает, что промахнулся. Юнги устало вздыхает и внезапно целует его в ответ. Губы у Юнги реально сладкие до безобразия, как будто он целыми днями питается сиропом, на них почему-то еще чувствуется вкус вишни, и Чимин не знает, почему, но продолжает исследовать податливую кожу, касаясь ее языком и постепенно проваливаясь куда-то в безвременье. Юнги зарывается ладонью в его волосы на загривке, тянет и, кажется, исследует на вкус Чимина, у которого сбивается дыхание и немного дрожит под коленями. То ли стоит уже очень долго, то ли вкус Юнги во рту слишком ошеломительный. Ошеломляющий. Они останавливаются только когда от двери слышится недовольное и немного растерянное Джиново: «Чимин, блять, …господи боже, приходите жрать уже». Юнги низко посмеивается, и у Чимина вибрирует на губах: — Оригинальный способ побудки, — хмыкает хён, и Чимин невольно заливается краской, ощущая мягкие поглаживания на шее. — Сам придумал? — Я рассчитывал на кончик носа, — признается Чимин и, сталкиваясь глазами с веселящимся взглядом Юнги, улыбается широко и довольно. — Понравилось? Я, типа, не получу по лицу? — Было бы неплохо просыпаться так ежедневно, — честно признается Юнги и аккуратно прикусывает его нижнюю губу. — Только тебе придется караулить меня день и ночь. А то я не всегда вовремя сплю. — Я знаю, — смеется Чимин. — Я не против. — Я тоже, — Юнги снова хмыкает и позже, переодеваясь после завтрака, думает, что было бы неплохо придумать что-то для Чимина в ответ. И это, конечно, явно не будет ни кончик носа, ни губы. У Юнги богатая фантазия.              

***