summer night

Джош шел к дому Тайлера в полной уверенности, что все в его доме спят. Даже сам Тайлер. Он не знал, почему идет именно к нему. Они знакомы всего ничего, каких-то два с лишним месяца, и иногда Джошу кажется, что он порядком поднадоел Тайлеру. Но, разрываемый какими-то смешанными чувствами, он уверенно подошел к дому друга. У самого порога уверенность куда-то пропала, поэтому Джош вернулся на тротуар. Он позвонил Тайлеру, но ни в первый, ни во второй раз Тайлер не ответил. В третий раз Джош позвонил уже больше от отчаяния, не надеясь, что ему ответят. Однако он ошибся. – Да? – Из трубки послышался хрипловатый ото сна голос. – Привет, Тайлер, – попытался сказать Джош как можно более непринужденно. – Это Джош, если что. – Я понял, круто, – саркастично ответил Тайлер все тем же хриплым голосом. – Извини, что разбудил. – Давай уже, выкладывай, что случилось, раз разбудил, – вздохнув, промолвил Тайлер. На другом конце послышался скрип кровати. Видимо, Тайлер лег обратно или же сел поудобнее. Почему-то Джошу представилось, что Тайлер с кровати привстал, когда брал телефон. – У меня бессонница. И я около твоего дома. Тайлер промычал что-то нечленораздельное, прокашлялся и наконец ответил: – Ты хочешь зайти ко мне, или мне выйти к тебе? – Выходи ко мне. Через минут десять послышался тихий звук открывающейся двери, и показался Тайлер. Он аккуратно, стараясь делать как можно меньше шума, чтобы не разбудить семью, закрыл дверь и подошел к Джошу. Было довольно прохладно для конца июля, поэтому заспанный и растрепанный Тайлер кутался в черную толстовку и выглядел невероятно забавно. – Ты похож на воробья, – сказал Джош, усмехнувшись. – Я вышел не для того, чтобы ты надо мной смеялся, – строго ответил Тайлер, но потом и его лицо озарила улыбка. – Но если серьезно, из-за чего у тебя бессонница? – Я волнуюсь перед нашим концертом. – Что? – Тайлер будто действительно не понял, что Джош сказал, поэтому его лицо ничего, кроме искреннего удивления, не выражало. – Джош, концерт только послезавтра. Ты рано начал волноваться. – Это я-то начал рано волноваться? – Джош повысил голос. – По-моему, начать волноваться никогда не рано. – Послушай, – Тайлер потер глаза и взъерошил волосы на голове, – ты ведь отыграл много концертов. Больше, чем я. Ты знаешь, как все проходит. В конце концов, мы не так ужасны, чтобы люди растерзали нас прямо на сцене или забросали нас гнилыми кабачками. Так что все нормально, я считаю. Волноваться будем, если вдруг, не дай бог, с оборудованием будут какие-то проблемы или мы забудем дома что-то важное. – Ты... типа, прав, наверное, – ответил Джош, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он явно хотел сказать еще что-то, но будто не мог решиться. – Серьезно? – Ну я понял твои слова. Паниковать нужно перед самим концертом, а не сейчас себе голову морочить. – Может тогда прогуляемся? Джош благодарно улыбнулся. Он не хотел возвращаться домой и вновь лежать в холодной постели, переворачиваясь с боку на бок, и наблюдать за полосами света от редко проезжающих машин, слышать сверчков и отдаленный запах скошенной днем травы. Ему хотелось полной грудью вдыхать ночную свежесть, чувствовать теплое плечо Тайлера своим, идти до усталости в ногах и улыбаться необъятному небу. И они шли по тихим улицам спального района города без цели. Каждый думал о своем, изредка они переговаривались. Шли они недолго, потому что впереди в желтом свете одинокого фонаря виднелась детская площадка. Не сговариваясь, они оба подошли к качелям. – Садись, – сказал Джош, указывая рукой на качели с облупившейся красной краской на сиденье. Сиденье качели было узкой доской, которую с двух сторон держали металлические цепи. Тайлер сел, а Джош облокотился о столб конструкции, на которой висели качели. – Может расскажешь о себе, Тайлер? – предложил Джош, прервав тишину между ними. – Хм... На самом деле, это довольно сложный вопрос. Что ты бы хотел узнать? – Тайлер поднял голову и посмотрел на Джоша. – Ну, о твоей жизни. Как ты жил? Какие у тебя отношения с родителями? Твоя любимая песня? – Я родился и вырос в Колумбусе. В школе у меня была парочка друзей, но вне школы мы почти не общались. – А почему не общались вне школы? – Джош был заинтересован. – Не знаю. Мне кажется, я был им неинтересен, как человек. Я вообще довольно скучный. – Тайлер вздохнул и хотел было уже продолжить свой рассказ, но Джош прервал его. – Ничего ты не скучный. За все то время, что я тебя знаю, ты шутил так, будто вся твоя жизнь – очень долгий стендап. Тайлер усмехнулся. – Меня научил смеяться над собой мой брат. – Ты похож на человека, который должен был сейчас сказать что-то типа: «Смеяться над собой меня научила одна очень умная книга, “Сборник сортирных анекдотов”». – Эй, брось, мои шутки не так уж и плохи. Ты же смеешься! – наигранно возмущался Тайлер, еле сдерживая смешок. – И вообще, родители запрещали мне читать многие книги, поэтому такая книжка мне в руки ни за что не попала бы. Лицо Джоша стало серьезным. Он нахмурил брови. – Почему твои родители запрещали тебе читать книги? – Они запрещали читать некоторые книги. Но я обязательно должен был читать Ветхий и Новый Заветы. Мне было скучно и непонятно, но родители христиане, и я должен был знать эти книги. – Мои родители тоже верующие, но меня они никогда не заставляли читать Библию. Тайлер пожал плечами и замолчал. – Знаешь, – продолжил он после короткого молчания, как бы собравшись с мыслями, – а мы, бывало, сильно ругались из-за того, что я пытался выполнить мое школьное домашнее задание и читал книги, которые они мне запрещали читать. Меня как-то закрыли в кладовой, чтобы я, типа, осознал свою ошибку и всё в этом духе. Тайлер поежился от неприятных воспоминаний. Конечно, он рассказал Джошу далеко не всё. Он не рассказал ему, как отец громко цитировал Библию, пытаясь вразумить его, а когда Тайлер ответил, что не согласен с его словами, он дал ему пощечину настолько оглушительно звонкую и сильную, что бедный подросток упал на пол. Он не рассказал Джошу, как отец буквально волок его по полу до кладовой, а мать в слезах умоляла его оставить и простить сына. Он не рассказал Джошу, как сидел в кладовой пол-дня, неистово молясь и проклиная весь мир, а потом ревел, сдерживая всхлипы, чтобы отец не услышал и вновь не ударил его. Тайлер не рассказал Джошу ничего, но почему-то Джош его понял. Он будто заглянул в его воспоминания. Джош обнял Тайлера так, будто от этого зависела его жизнь. Так Джош и сам успокоился, ему захотелось спать. – Чувак, это так круто, что мы понимаем друг друга без слов. Давай общаться мыслями? – сказал Джош, отпустив из объятий Тайлера. «Давай», мысленно ответил Тайлер, и Джош ему улыбнулся, будто действительно прочитал его мысли.