Лунтик в стране сладостных Спортсменов

Темнело. В старом, каменном помещении звук падающих капель воды совмещался с тонкой фортепианной мелодией - тихонько мурлыкала радиола "Мурка". Многовековые трещины в стенах то и дело пропускали мимолётный ветер, летящий по километровым подземным туннелям. Казалось, что сыростью было пронизано всё подземелье с этой одной единственной тупиковой комнатушкой, из которой слышалась неизменная "Мурка" - знак того, что в мире до сих пор всё хорошо. Некоторые скитальцы, что спускались в эти отдалённые места, называли комнату "Жужжалкой" из-за непеременного звучания, отбиваемого эхом от потрёпанных стен и пустых коридоров. Чёрт его знает, зачем на самом деле существовала эта комната - никто так и не осмеливался зайти внутрь помещения и узнать самостоятельно. Голос. Он не отставал от подошедших поближе к комнате, дошедших до двери. Никому ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хотелось открывать эту дверь, за которой с такой же простотой звучала всё та же "Мурка". Единственное, что можно отметить - при переносе Лунтика в мир Ленинтяево комната замолкла на пару мгновений - крохотное изменение такта, поменявшее всю мелодию под корень, но только для настоящих профессионалов исследования комнаты с кодовым названием УВБ-76. Ни Советы, ни приверженные Рейхсфюррера Моники не заходили так глубоко в подземелья Здания-Ш. Никакой мистики тут не существовало, им просто ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хотелось интересоваться зданием, подземельем и помещением. А вокруг бетонного здания была лишь сказочная тайга. И ничего не двигалось, не перемещалось и не мелькало. Метроном мирно лежал на обшарпанном некогда лакированном столе у прихожей Здания-Ш, беспрерывно выдавая значение ровно 100 ударов в минуту. На каком источнике энергии он работал - никому не было известно, да и узнавать это ДЕЙСТВИТЕЛЬНО никому не хотелось. Стемнело. Пахло смесью мокрой древесины и пороха. У него не было имени, клички и прозвища. Он просто существовал. Он это Он. Он жил здесь, около Здания-Ш, ухаживая за метрономом. Никто не трогал его по одной простой причине. Никому этого ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хотелось. И всё в этом тихом месте казалось искусственным. Он каждый день делал одинаковые действия, вдыхая одинаковое количество кислорода, выделяя одинаковое количество пота. Он был живой, живее всех живых - живее всех Советов вместе взятых. До самого рассвета Он просто стоял возле метронома, ожидая нового восхода небесного светила. Опытного человека это место сразу бы отпугнуло банальной вещью, о которой в привычной жизни мы даже не задумываемся - тишина. Ни одно органическое соединение в этом месте не двигалось и не издавало шума без строго написанного плана, исходящего из подземного помещения кодировки "УВБ-76", формата UA-2. Рассветало. Антон спускался в подземелье с чётко выставленной перед собою целью - осознать. Мир, в котором он родился и находился, никогда не обеспечивал его сознание необходимой долей информации. Всё казалось слишком нереальным - войны притянуты зауши, идеологии бредовые и иррациональные в реальных условиях. И из всех мест, которые могли бы хоть попробовать дать ответы на его многочисленные вопросы, Здание-Ш занимало первое место. Ничто в мире так не отталкивало от себя, как это здание. Словно оно было живым и всеми силами препятствовало прикосновению к себе, атакуя самым эффективным для человека оружием - его собственными желаниями. Метроном был пройден - Он не проявил никаких противодействий, продолжая смотреть в сторону рассвета. Это являлось первой точкой на пути спуска. Дул ветер, не приносящий с собою никаких звуков и запахов. Тишина, перебивающая собою стук метронома, который внутри Здания-Ш не был слышен вовсе. За Метрономом следовал туннель шахтового типа - вглубь и вперёд, уходящий на пару километров под землю. Однако, в нём не было совершенно никакого света - никакие оптические приборы тут не работали. Зато звуки, отдалённо напоминающие щелчки плёночного фотоаппарата, присутствовали. Пахло серой и сыростью. Туннель преодолевался за пару часов - так чертовски мало, по сравнению с бескрайней тайгой, что раскинулась вокруг Здания Ш. За туннелем шли разнообразные входы и выходы, все ведущие в одно единственное место здесь - помещение с "Жужжалкой". Стены из мрамора были увешаны вычислительными и исследовательскими приборами, оставленными всевозможными научными экспедициями и энтузиастами. Запахов в этих местах не водилось, они все уходили в туннель, словно преследуя свою собственную цель. Судя по наручным часам Антона снаружи уже Солнце в зените. Останавливаться нельзя. Ни на один вздох. Дальше на пути - голос, умеющий убеждать. Он будет отговаривать от голосов, умеющих убивать, вымаливать у голосов, умеющих продавать, умолять с голосами, умеющими ублажать. Голосу нельзя верить, голос исходит не отсюда - он не часть помещения, подземелья и Здания. Он может быть кем угодно - от вируса до защиты, но он не часть этого аномального места. Его надо пропускать, он пуст и давно выяснено, что он несёт околесицу. Заткнув уши, Антон продолжил свой путь, даже не смотря на слова голоса о развале Советского Союза в нужных годах, о независимой Украине, о серверах Виртуальной Реальности. Это не несло никакого смысла - это бред, никогда нельзя это слушать. Иначе Комната переделает твои желания - ты перестанешь желать своих амбиций и подвергнешься истощённому желанию исследовать слова Голоса. Нельзя верить слухам и голосам. Никогда. Играла "Мурка". Неизменно, бескорыстно, логично. Так должно быть - иначе никак. Каждый знал это, но не понимал - почему. Так надо - не трогай. Надо. Антон уже был готов войти, он не хотел никого слушать (глупец он), - рука уже была на дверкой ручке - такой простой двери из дерева, не покрашенной двери из старых домов Ленинтяево. Но он услышал остановку метронома снаружи. Слова Его и игру "Мурки" в другой тональности. Звуки, схожие со словами "Лун-Тик" разнеслись и усилились эхом по всему подземелью. Голос замолк. Комната была открыта, сама принимая Антона к себе. И только в последний момент он по-настоящему, откровенно и беспрекословно понял, что он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хочет заходить в комнату. -- Его не должно тут быть, по данному вопросу уже заведено уголовное дело. Что будет с профессором Аристарховичем? Ведь он застрял - там. Бесполезная рокировка! И кто бы знал, что рокировка может привести к таким значительным последствиям! Ты, - неизвестный в белом тыкал указательным пальцем в грудь Антона, - самый ужасный баг, который с нами случался! Ты, - палец вновь совершил пассаж и уткнулся в грудную клетку грязного и измученного мужчины, - чудовище! Зачем ты туда пошёл, если было сказано, что нельзя?. Увидев, что реакции со стороны Антона никакой не было, лёгкий тычок пальцем в грудь превратился в уверенную оплеуху по щеке, что крайне помогло Антону открыть глаза. Перед ним стояла молодая девушка чистоплотной белой красоты, алыми волосами, ужасно рассерженными зелёными глазами и ухоженным лабораторным халатом. Чуть позади, на белой медицинской плитке, топтался ещё один "местный" - очкастый коренастый блондин, чей взгляд вызывал скорее удивление, чем агрессию. - Так и будешь молчать, когда с тобой разговаривают ведьмы?, - лишь успела произнести "рыжая" до того как лицо Антона не исказилось в ужасе, а в глазах не появилась фраза "я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не хочу тут находиться". Смеркалось. В тот самый момент открытия двери комнаты в подземелье Здания-Ш, единственный сын рейхфюррера Моники, Фердинантик, совершал свой невообразимый сексуальный акт, принимая сигнал. Лун-Тик. Хомо-Формос. Лун-Тик. В тот самый момент входа Антона в Запрещённое Пространство, учёный СпПС (Союза почти Победившего Социализма) Данила Гномьев получил на своё радиооборудование странную реликтовую радиограмму. Лун-Тик. Лун-Тик. В тот самый момент остановки метронома и смены тональности "Мурки" престарелый американский подпольщик Робби Злобный ощутил встроенным биочипом изменения поля сильного взаимодействия. Все элементарные частицы его подземного убежища выстраивались в ряд и расходились одновременно, выдавая один единственный сигнал в оптически невидимом спектре - Лун-Тик. Лун-Тик. Мир менялся. Простой, созданный сугубо для локальных тестов мир UA-2 сменил свою полярность с роковой рокировкой и прилётом к Создателям Антона - обыкновенного и несовершенного, не подходящего под этот мир - человека. А Он так и остался стоять возле лакированного дубового стола с метрономом, который так же преспокойно продолжил свой ход в 100 ударов за минуту, остановившись лишь на мгновение - передать сигнал, что это мгновение звучал громче всех пульсаров в созданной Вселенной. И да начнётся изменение, которое историками будущего будет названо "Сюрреалистичный перенос за крайне приятный отсос".