Алый Поцелуй

Не бойтесь, королева, кровь давно ушла в землю, и там, где она пролилась, уже растут виноградные гроздья.

Михаил Афанасьевич Булгаков. Мастер и Маргарита.

Этот день не был похож на другие. Алый закат навевал Леоноре о странных мыслях. Ее не было так давно на этой земле. Наша маленькая пташка позабыла, каково это — быть любимой. Ровно год она обучалась пению в городе Зальцбурге, что в Австрии. Родина Моцарта. Она была сначала так рада тому, что поедет туда, уже хотела поделиться этой радостной новостью с самым дорогим для нее человеком. Но потом она поняла, что его рядом с ней не будет. Долго наша дорогая Леонор хранила молчание, боялась сказать правду, боялась ранить этим его. Но он чуял невыносимую тяготу на ее душе и сердце. И в один день она ему все рассказала. Реакция не заставила себя долго ждать. Он был рад за нее, так сильно обнял тогда, так нежно поцеловал, так подбодрил. Но почему-то гадкий комок сидел в горле у девушки. Леонор знала, что ему больно. Он не хотел ее отпускать. Но нужно. Их семьи не догадывались про их тесный контакт и общение, так что, попроситься поехать вместе с ней, было невозможным, а отказаться от поездки было бы сравнимо с грехом. Леонору бы туда все равно повезли с силой. И вот сейчас она стояла у поля усеянного маком и смотрела на закат. Неподалеку текла маленькая речушка, тихо нашептывала свою прекрасную, мелодичную музыку. Цветы прогибались от мягко порыва ветра, с листьев стекали капли после недавнего дождя. Казалось, они плакали от неведомой человеку печали. А может, от предстоящей. Леонор медленно вздохнула, запоминая запах поля после дождя. Запах родины… Запах прекрасного места. Ведь именно здесь произошло столько потрясающих моментов, таких незабываемых, родных и крепко любимых. Девушка хранила их, и каждый день вспоминала, боясь забыть. Мягкие руки обняли девушку за талию и притянули к себе. Холодное дыхание обожгло открытые плечи девушки. Приятный бархатный голос нежно промурлыкал на ухо: — Ну и кто у нас тут стоит? Так мечтаешь заболеть? — Райто! — Леонора резко развернулась, нехотя вырвавшись из желанных рук, и кинулась на шею к своему любимому. — Как же я скуча-а-а-ала! Райто, Райто, Райто, Райто-о-о-о-о-о! — Несколько манеры не поменялись за прошедший год! — обиженно протянул шляпник. — Неужели я тебя просто так отпустил в Австрию? — Словами не описать, как я рада тебя видеть! — девушка его совершенно не слушала и продолжала обнимать все крепче и крепче. — А-а-а-ах, хорошо, я тебя тоже рад видеть… — Райто не выдержал и крепко прижал к себе девушку. Он медленно провел носом по оголенной коже, вдыхая сладкий аромат. — М-м-м-м, все еще пользуешься теми духами… Спелое яблоко и виноград. — Да, ведь именно ты мне их подарил, — девушку уткнулась парню в ключицу, вдыхая его аромат. — Ты все такой же… Холодный. — А ты все также бледна! — оскорбленный до глубины души вампир оторвал от себя девушку и внимательно рассмотрел ее. Она была в легком белоснежном платье, так подходящем к ее фарфоровой коже. Волосы, цвета дуба, были заколоты в сложный пучок, что позволяло внимательнее разглядеть оголенные плечи, ключицу и шею. Глаза, словно два бесценных сапфира, смотрели на Райто с неописуемой радостью и любовью. Да, она действительно рада его видеть. — Ты там, в Зальцбурге, — он протянул название города очень медленно, зачем-то выделяя, — совсем не выходила из дома? Все сидела за инструментами, продолжая играть и петь, несмотря на поздние часы? — его глаза странно блеснули, но это никак не смутило Леонор, она привыкла к таким жестам своего любимого. — Я даже не буду спрашивать, откуда ты узнал, — она подошла к Райто практически вплотную и мягко провела рукой по щеке. — Ты не поверишь, но мне казалось, что ты там был, рядом со мной, будто охранял… Райто медленно накрыл ее руку своей и крепко сжал. Ответом девушке была улыбка с лукавым прищуром. Она всегда знала, что он от нее что-то скрывал. Леонор не рвалась к ответу. Если он не хочет ей говорить, то так, значит, надо. Когда придет время, она все узнает. Рыжеволосый вдруг неожиданно засмеялся и несильно дернул девушку на себя. От неожиданности она вскрикнула. Буквально через секунду она оказалась на крепких руках парня. — Ну-у-у-у, моя дорогая, — он поцеловал Леонор в шею. — У нас есть много времени, чтобы поделиться самым сок-ро-вен-ным, — Райто поцеловал ее в плечо. — Ты, моя милая птичка, споешь мне, а я сыграю, — он поцеловал на этот раз ключицы. — В наших руках вся-я-я-я ночь, мы многое можем успе-е-е-еть, — парень опалил губы девушки дыханием и невесомо поцеловал. — Вся ночь. Леонор залилась румянцем. Даже кончики пальцев на руках покраснели. Кажется, она забыла, каково это общаться с таким человеком, как Райто. Такой опасный, непредсказуемый, вальяжный, такой… распаляющий, прельщающий и искусительный. Именно этот мужчина знал, как надо подходить к девушке, что нужно сказать или сделать, чтобы вызывать жаркий румянец на щеках. Особенно у такой персоны, как Леонор. Хладная к многим ухажером, она оступилась и позволила себе сблизиться с одним. И не пожалела. Сначала это было слишком странно и необычно. Она ничего не знала об этом, а Райто был, как сказать… Профессионалом идеалистом. У него все было на высшем уровне. Прикосновения, поцелуи, даже дыхание и голос. А эта молодая девчушка? Слишком осторожная, неуверенная, немного вспыльчивая и стеснительная. Много времени и сил ушло на то, чтобы Райто научил ее этому делу. А уроки он давал часто, уж поверьте. Мужчина понес свою возлюбленную в сторону города. Ручей все продолжал также нашептывать свою мелодию; солнце практически скрылось за горизонтом, превращая небо в алый платок, словно созданного из атласа. Маки сгибались к земле все сильнее и сильнее, а их слезы текли все быстрее и быстрее.

***

Леонор испуганно смотрела на уничтоженное поле. Кто-то сжег все маки и деревья, стоящие неподалеку. Ручей не звучит более, его теперь нет. Небо было серым от свинцовых облаков, солнце невозможно было разглядеть. Воздух был наполнен запахом гари, нельзя было нормально вздохнуть, сразу к горлу подкатывал отвратный комок. Шаг за шагом; трава хрустит под ногами, вызывая приступ боли в голове. Все тело трясет, будто попала в один из своих детских кошмаров. «Этого просто не может быть», — вертится в голове у бедной девушки. — «Это просто сон. Все мои воспоминания, все мои прекрасные эмоции вместе с Райто… Ведь именно здесь…» Слезы потекли из глаз ручьем. Не выдержав, девушка кинулась в самый центр пепелища. Там дышать было еще тяжелее, но она бежала и бежала, не веря в горькую правду. В самом центре был небольшой круг, на нем никогда ничего не росло. Там были камни. Неизвестно, кто их туда принес и зачем, но Райто и Леонор их использовали в своих целях. Ах, сколько всего там произошло. И теперь даже то место, укрытое от глаз людей было потревожено. Земля там была черна, камней и след простыл. Из груди голубоглазой вырвался тяжелый кашель, она слишком долго дышала пеплом и слишком долго бежала. Обессилев, Леонор рухнула на колени и закрыла глаза руками, от горечи. А Райто все не приходил и не приходил, хотя должен был быть здесь раньше ее. Неужели ушел? За своей спиной она услышала хруст травы. Резко вскочив и обернувшись, она увидела нежеланного гостя. И неизвестного ей. Это была высокая и статная женщина. Ее волосы были то ли черного, то ли фиолетового цвета, а глаза, словно изумруды, блестели и хищно смотрели на Леонор. Кожа была идеальной, без каких-то изъянов, а чего стоит ее легкая походка. Платье идеально показывает все нужные места, дабы привлечь чье-то внимание. «Соблазнительница», так называла мама девушки таких женщин, немного ворча и краснея от зависти. Но и мама была другой, не от мира сего. По красоте она превышала эту женщину в миллион раз, ведь это ее мать. Целительница, всегда лечила различные хвори травами, всегда пела своим чарующим голосом. Многие в церкви не любили ее, звали ее ведьмой. Но что ее семье, до этих фанатиков. Мама всегда сердилась, когда встречала одного из них. Чувствовала гнев. Сейчас, на душе Леонор бушевал ураган из гнева. — К-кто вы?! Это вы сделали?! — девушка отчаянно срывается на крик, чтобы выплеснуть накопившуюся боль и гнев, но страх перед неизвестностью выдает ее, она запинается. — О, моя милая, тебе страшно? Ты так любила это место, — голос ее был сравним со сладким, тягучим медом, который ты никогда не пробовал. Но можно ли верить в такую сказку и поддаваться на соблазн? Нельзя. — Мое имя Корделия Сакамаки. Запомни это хорошенько… — Это сделали вы?! ЗАЧЕМ! — девушка кинулась на Корделию, чтобы схватить за плечи, но была остановлена резкой пощечиной. — Не смей даже думать о том, чтобы прикоснуться ко мне. Не смей разговаривать со мной в таком тоне, — ее голос со сладкого сменился на жесткий, но все вернулось на круги своя через несколько мгновений. — О, тебе больно? Тебя утешить, моя милая птичка? Услышав знакомое прозвище, Леонор испуганно посмотрела на женщину. Неужели она как-то узнала о связи своего сына, а она точно приходится ему матерью, с такой девушкой, как она? Как она это узнала? Вопрос так и витал в голове. Зловещее «как». — Знаешь, — Корделия стала подходить к Леонор все ближе и ближе, — я не люблю, когда к моим вещам кто-то притрагивается. Особенно к Райто. — В-в-вещам?! — она стала испуганно отползать в сторону. Ее платье уже было серым от грязи, пепла, пыли и сажи. Губа была разбита от сильного удара руки, а на щеке синевой наливался синяк. Страх сковал тело девушки, она не могла даже встать. — Он не вещь! — Заткнись, — она осмотрела ее презрительным взглядом и усмехнулась. — Он вещь для принесения моего удовольствия и, между прочим, очень удачная. Такой материал я не кому не отдам! — Удовольствия? Но ты же его мать! — И что, когда это меня останавливало? — когда Корделия оказалась рядом с девчонкой, она схватила ее за подбородок и насильно заставила подняться, всматриваясь в глаза. — А-а-а, так ты даже не знаешь, кто он на самом деле, моя бедная глупышка! — ее глаза хищно блеснули. — Он вампир, охотник. А ты — его добыча, пища. Леонор замерла в ступоре. Она слышала много легенд о вампирах и даже верила в них. И если Райто вампир, то… это кажется весьма логичным. Его поведение, беззвучные шаги, неожиданные появления и такая мания к шее. Он всегда в порыве страсти кусал Леонор за шею до крови, оставались синяки. — Моя бедняжка, разочаровалась в нем? — девушка подтянула ее к себе. Между ними оставались считанные сантиметры. — Я никогда в нем не разочаруюсь, кем бы он ни был, — она со злобой посмотрела в ее глаза, страх ушел на задний план. — Я никогда его не оставлю! Я никогда его не брошу! Я никогда не перестану его любить! — Что ж, а зря. Острая боль зажглась в груди. Корделия перестала держать свою жертву и, просто отпустив, отвернулась от нее. Леонор со стоном упала на землю спиной. Все казалось слишком нереальным. Затуманенным взглядом она еще смотрела вслед своей мучительнице. Если ей не почудилось, то та вальяжно махнула ей рукой на прощание и заливисто засмеялась. От этого стало еще противнее. Потянувшись к точке боли, девушка обнаружила холодную рукоять кинжала. Грудь пылала от невыносимой боли, звала к спасению, просила успокоить эту невыносимую боль. Леонор пыталась что-то предпринять, но с каждым движением, с каждым вздохом становилось все хуже и хуже. Слезы бусинами собирались в уголках глаз и стекали по алым щекам. Как те маки, что плакали вчера. Каждый вздох отдавался болью сначала в груди, затем в конечностях, а потом голове. Мысли путались, сознание угасало. Кровь вытекала из раны и разливалась по земле в поразительно красивом узоре. Было ужасающе холодно. Мысль была только об одном. — Р-Райто… — тихо звала она его. — Райто… Сильный кашель принес ей еще больше боли. Изо рта вырвался глубокий стон, кашель, а затем поток крови. Сколько его там было, Леонор не рассмотрела, слишком все было другим. Слишком много боли. И крови также много. — Леонор! Она почувствовала мягкое и практически неощутимое прикосновение к своей щеке. Сквозь пелену боли и слез, она увидела знакомое лицо. Впервые она заметила такую яркую эмоцию на его лице. Или же их было несколько. Удивление, боль, печаль, осознание, гнев. И все в один момент. — Райто… Ты… — Леонор протянула вперед руку и нежно коснулась его лица. — Ты пришел… — Кто это сделал?! — он посмотрел на нож с явной яростью. — Кто?! — Райто… Послушай меня, — девушка коснулась его лица второй рукой и насильно притянула к себе. Ей пришлось потратить на это чуть ли не половину своих сил. — Райто, чтобы не случилось, какой бы вывод бы ты не делал… — Замолчи! Ты только силы тратишь! — он попытался ее поднять, но она предотвратила его действия одним движением. — Райто. Уже поздно. Пожалуйста, послушай меня… — их взгляды встретились. Она прочитала в его изумрудных глазах невыносимую боль. — Я тебя искренне и невыносимо сильно люблю. До изнемогающей боли, — Леонор провела рукой по его щеке, а он, как по привычке, накрыл ее своей рукой. — Я тебя буду любить всегда, будь-то жива или мертва. Была бы воля…. Я бы была бы с тобой вечно. — Леонор, замолчи… Я… — Найди меня… Потом, я… Кха! — девушка замерла от невыносимой боли, а через несколько секунд занялась в диком кашле. — В-в-времени… мало… Я тебе кое-что не рассказывала… — Прекрати, я тебе помогу, давай, я тебя под… — Обещай мне… Что будешь искать, — Леонор, чуть ли не задыхаясь, прошептала это, прижимаясь к Райто сильнее. Она уже не понимала, что приносит сама себе этим боль. Кинжал погружался все глубже и глубже. — Найди меня… Потом… Ты узнаешь меня, по взгляду х-х-холодного моря. Мое лицо будет-т искажено от злости и негодования…. Ка-к-к-к, тогда… — становилось холодно. — Ты узнаешь меня по запаху спелых яблок и вишен. Ты узнаешь меня, по вкусу моей крови… — Леонор, как ты… — Райто вздрогнул и с удивлением уставился на нее, но потом снова напрягся. — Кто тебя убил?! Кто это был?! — Самый любимый человек… Который в будущем будет для тебя самым ненавистным… — дрожь ушла, уже незачем было дрожать. Голос становился все тише и тише. — Ты обещаешь… Ты ведь… найдешь меня? Райто кивнул, не произнеся и слова. — Укуси… Слишком больно, так медленно умирать… Пожалуйста… Помоги мне уснуть… Поцелуй в последний раз, — глаза ее постепенно покрывались серой пленкой. Так хотелось спеть в последний раз. Райто провел рукой по окровавленной шее девушки, по ее плечам. Лицо его более ничего не отражало, ему уже было все равно. Наклонившись и слегка поцеловав шею, он укусил, аккуратно вводя клыки. Это стало каким-то приливом для Леонор. Она мягко прикоснулась к волосам того, кого любила и тихо запела ему на ухо, словно боясь, что кто-то другой услышит ее. Голос был тихим, слова проносились в голове. Райто слышал только прекрасное мелодичное звучание, переходящее в предсмертный стон. «— Снова мне снятся седые тучи, Плиты безмолвные Каземат, Соль моих слез непривычно жгучих, Твой опустевший прозрачный взгляд. Круговорот бесконечной бойни Давит проклятьем, сжимая грудь. Я не хочу умирать героем. Жаль, что судьбу мне не обмануть…»* Голос Леонор уже давно затих, глаза посерели, а кожа стала белее снега. Ее руки, словно у сломанной куклы, упали. Эхом пронесся их удар об землю в голове у Райто. Он слизнул последние капли крови и оторвался от побелевшей шеи. Он смотрел на последнее, что хранило свет в его душе. Теперь же нет ничего светлого. Он так и ушел, даже не обернулся. Даже не позаботился о трупе. Просто ушел. Навсегда.

***

На том самом месте растет виноград. Кто-то ухаживает за ним, помог когда-то окрепнуть и вырасти. Красные его зерна ярко блестят на солнце, призывая сорвать и попробовать этот сладкий плод. Ронеол была одной из таких, любительниц попробовать чего-то вкусненького. Братья запрещали уходить ей куда-то далеко от дома, хотя ей уже было семнадцать лет. Вполне взрослый человек, да и красивый. Глаза, как яркое солнце, волосы, словно темная кора дуба и мраморная кожа. Братья не хотят потерять такую красоту. Конечно, наверное им не очень сладко, жить в кругу семьи, где восемь братьев и одна единственная сестра. Ронеол прикоснулась своей маленькой ручкой к заостренным листьям растения и осторожно погладила. Вызвало это вполне приятные ощущения. — Ну и что это мы тут делаем, стервочка? — раздался за спиной ласковый голос, с каким-то намеком на лукавство. Стало как-то страшно в этот момент. Не успела девушка обернуться, как кто-то с невероятной силой схватил за руку и дернул. Это разозлило девушку, она не любит, когда кто-то незнакомый ее трогает, да и еще так называет. Это после оставляет противный запах, да и братья интересуются, с кем это сестра общалась. На самом развороте она влепила мощную пощечину человеку, посмевшему дотронуться до нее. Какое же было удивление Райто, когда он увидел знакомое выражение лица, искаженное от злости и негодования. Ее глаза были для вампира совершенно незнакомыми, золотистыми, напоминающими очи волка. Но запах, тело, волосы, движения и эмоции. Все напоминало ему о Леонор. — Спелые яблоки и виноград… — задумчиво произнес он, продолжая в упор глядеть на девушку, так и не отпустив ее руки и не обратив внимания на пощечину. Он заметил удивление на ее лице, смешанное с негодованием. Это вернуло в реальность Сакамаки. Он хитро улыбнулся, приблизился к ее лицу и, как и в первый раз, на этом самом месте произнес: — Моя милая птичка, а ты случаем не потерялась?

… человек не рождается раз и навсегда в тот день, когда мать производит его на свет, но жизнь заставляет его снова и снова — много раз — родиться заново самому.

Габриэль Гарсиа Маркес. Любовь во время чумы.