Я отдам тебя, Тейлор.

Фредди стоял в репетиционной комнатушке и смотрел на Тейлора, не мигая. Год они работают вместе, год он добивался того, чтобы попасть к ним в группу. И год он мучается, видя Тейлора рядом с собой. Поначалу это было чувство влюбленности, потом – чувство любви, потом – чувство жалости к себе, и, наконец – ненависть. От любви до ненависти один шаг. - Шаг, длинною в год, - подумал Фредди, и закрыл глаза. Год назад он впервые вошел в репетиционный подвальчик, в который его привел Тим, чтобы познакомить с новым ударником. Год назад Фредди начал вести эту точку отсчета своих мучений. Он почувствовал, что его опять накрывает злоба, потому что ТО воспоминание слишком яркое, будто было вчера. Фредди словно со стороны видит, как он подошел к Тейлору, посмотрел в его громадные глаза и прямо спросил: - Ты в любовь с первого взгляда веришь? Тейлор окинул его резким, презрительным взглядом, осмотрел медленно с головы до ног, бросил резкое «Нет!», и уткнулся в свои барабаны и тарелки, которые окружали его словно баррикады. - Я подойду еще раз, - процедил сквозь зубы Фредди, попрощался и вышел. Потом все смутно наладилось, Фредди оказался поначалу около группы, потом уже в группе. Они вели спокойные, ничего не подразумевающие под собой разговорчики, ходили на концерты любимых групп, гуляли и скучали, пытались сочинять музыку, делать вид, что того разговора не было. Но! Через полгода Фредди решился подойти к Тейлору второй раз: - А любовь со второго взгляда тебе тоже не знакома? – спросил Фредди, чуть наклонив голову и покусывая губу. Тейлор, как и в прошлый раз, поднял свои громадные глаза, посмотрел на Фредди, улыбнулся уголками губ, и сказал: - Даже с третьего не поверю. Ты бы не приставал, Фредди, натурал я, понимаешь? И не плохо мне с тобой говорить о музыке, гулять и даже пить чай или дешевое пиво. Только не говори мне о том, что подойдешь в третий раз с той же темой. Тебя опять постигнет неудача. - Я подойду в третий раз, - зло бросил Фредди, и опять вышел из репетиционной комнаты, как в прошлый раз, размашистым шагом, неся в душе своей ком или любви, или обиды, или злобы и отчаянья. Что именно, он и сам не понимал. - Ты дашься мне, Роджер, дашься. По-плохому ли, по-хорошему, но дашься. И учти – для тебя же будет лучше, если ты сделаешь это по-хорошему, моя третья попытка будет последней, а после нее я тебе отомщу. Ты останешься натуралом, но только морально, а физически, после третьего отказа, ты уже не сможешь им быть. Я отомщу. И мне будет ровным счетом все равно, будешь ли ты страдать от моего поступка, или возненавидишь меня, - Фредди шел по улице и думал, думал, думал. В душе копошилось что-то гадливое, немилосердно-жестокое, противное, с неприятным запахом злости, ревности, обиды и ненависти. Он для себя все решил, он подойдет в третий раз, и Тейлор либо сам подпишет себе приговор, либо согласится. Роджер Тейлор в это время направлялся по вечернему Лондону в совершенно противоположную сторону, на веселую вечеринку с сокурсниками по колледжу. Он даже не вспоминал о второй попытке Фредди, а первая стерлась из его памяти сто лет назад. Он блаженно улыбался, предвкушая веселенький вечер, развязных девиц в коротких юбках, очередную порцию секса без обязательств, тяжелое утреннее похмелье, скорый утренний секс на полу в туалете квартирки, куда он был приглашен, с любой девицей, которая на это согласится с утра пораньше, и потом свой путь домой, в квартиру примерного Брайана, с ощущением чувства выполненного долга – выходные не пропадут даром. Фредди перепрыгивал через лужи, и думал, думал, думал. Отомстить? Пожалеть? Словно гадал. Стало жаль своих заплаканных подушек, и он выбрал «отомстить». Месть могла быть легкой, грубой, мягкой, просчитанной, жестокой. Какой? Фредди задумался. Жестокость и легкость были для него не сопоставимой величиной. Он выбрал жестокость. Оставалось определиться – изнасиловать? Унизить? Отдать кому-то на ночь для увеселения? Товарищи для такой ночи у Фредди были, клубные, злые, вечно-неудовлетворенные амбалы. Фредди прошел метров пять, повернул назад, и решил пойти в клуб. Его вечер тоже не пропадет даром, он так решил. Тейлор почти дошел до вожделенной двери, за которой скрывалась веселая вечеринка, не подозревая, что решение о мести уже принято. Роджер надавил на звонок, дверь открылась, он попал в царство музыки, секса на один раз, дешевого пива и вина, засохших сандвичей и вожделенного оттяга. Фредди толкнул тяжелую дверь в грязный клуб, за которым коротали время грязные и похотливые лица мужского пола, дешевое вино, замызганные туалеты, продавленная кровать в единственной комнате для клиентов на скорую руку, и грязь, которую трудно смыть с души и тела. Неоновый мигающий шарик под потолком рассыпался искорками по помещению, и Фредди сложил из этих искорок слово «Месть», сплюнул на грязный паркет и сказал вслух: - Я отдам тебя им, Тейлор, потому что ты заранее мне дал свой ответ о том, что моя третья попытка будет провальной. Я передумал, теперь я знаю все свои действия, которые несет в себе твой отказ. Жаль ли мне тебя, Тейлор? Нет. Фредди покопался в своей душе еще пару минут, душа не передумала, и он направился к кучке горообразных друзей, которые были любителями миловидных смазливых мордашек парней. Разговор в его голове уже сложился, он четко знал, что он им предложит, где и когда, и кого он им предложит. Роджер держал в одной руке грязный, запотевший бокал, а в другой руке билась и хохотала длинная брюнетка в короткой серой юбке и блузке с максимально-открытым декольте. Он уже определился, девица была согласна. На другом конце Лондона его судьба уже была предопределена, горообразная компания была согласна, гоняя по столу карточку Тейлора и плотоядно улыбаясь. - Красивее принцессы свет не видывал, - сказал кто-то вслух. Фредди кивнул, дерзко улыбнулся, написал на клочке бумаги время и место, повернулся и отошел к стойке. Через пару минут в одной его руке тоже был грязный, запотевший бокал, а в другой - хохотал высокий, длинный блондин в серых потертых джинсах и расстегнутой блузке. Блондин тоже был согласен.