Дин, приятно познакомиться

Единственное, чего Дин хочет сегодняшним вечером — это сон. Он гнал шестнадцать часов без перерыва, останавливаясь только для того, чтобы отлить, и теперь мысленно предвкушает свой заслуженный отдых. Он даже не хочет думать о том, что он только что привез из Денвера в маленький городок Эббивилл в Луизиане. Ему платят не за то, чтобы он совал нос не в свое дело. Главное, что его лихое путешествие через четыре штата было щедро вознаграждено, и теперь можно не беспокоиться, что он заявится на свадьбу младшего братишки без подарка. И если Дину подкинут еще парочку подобных заказов, то в будущем он даже подумает о том, чтоб устроить себе отпуск где-нибудь на берегу океана. Но сейчас — спать. Ему плевать на то, что он, похоже, выбрал самый захудалый мотель на трассе, по глупости или же усталости проехав более или менее приемлемые. Впрочем, белье здесь даже не воняет привычным запахом порошка и отбеливателя, а оставаться больше, чем на одну ночь в этом бунгало Дин не намерен. Его мечтам не суждено сбыться. Из сна его выхватывает, нет, даже выталкивает бешеный стук в дверь. Дин подскакивает на кровати, не понимая, что происходит и где он, собственно, находится, но потом слышит за дверью женские причитания и вновь отчаянный стук. На его пороге стоит девушка. Ее лицо выражает крайний испуг, и когда Дин приоткрывает ей дверь, чтобы спросить, в чем вообще-то дело, она ужом просачивается сквозь щель между Дином и косяком двери. — Закройте, скорее закройте! Иначе он поймет, куда я побежала. Какие-то нотки в ее голосе выдают начинающуюся истерику, и Дин морщится. Какой мужчина любит женские истерики? А если вспомнить, что этот мужчина умудрился проспать всего пару часов из хотя бы девяти заслуженных, то реакция Дина может показаться даже весьма слабоватой. Впрочем, он ждет объяснений, готовый услышать, что ее пьяный приятель пытается получить с нее то, что она не хочет давать. Но ее рассказ заставляет Дина сбросить с себя сонливость. — Он преследует меня! Пожалуйста, вы должны мне помочь! — на этой фразе она срывается на всхлип, но продолжает. — Маньяк. Я не знаю, что ему от меня нужно, но у него здоровенный нож. Когда я увидела, что у него в руках, я закричала и бросилась в холл. Там был администратор, и он попытался как-то помочь мне, но этот мужчина отрубил ему голову! Он отрубил ему голову! Одним движением руки! Я больше ни до кого не достучалась, возможно, он уже убил всех постояльцев! В конце рассказа девушка откровенно рыдает, а Дин сбит с толку. Он никогда не мог вообразить себе, что может оказаться в какой-то подобной ситуации. Его работа была далеко не безопасной, в машине даже валялся револьвер на всякий случай, но Дин не думал, что случай будет в виде маньяка, рубящего головы! — Так, спокойно. Он проворачивает защелку замка на еще один оборот. Дверь, конечно, хлипкая, но если в нее будут ломиться, это задержит преступника еще на пару секунд. — Как тебя зовут? — спрашивает он у заплаканной девушки, натягивая рубашку и бросая тоскливый взгляд на теплую кровать. Он не имеет привычки не верить девушкам, которые рыдают так отчаянно, но на секунду в голову приходит мысль, что это может быть каким-нибудь дурацким розыгрышем, каких он немало видел по телеку. И если это действительно так, то он сам прибьет эту девицу вместо пресловутого маньяка. — Линдси, — продолжает всхлипывать она. — Значит так, Линдси, сейчас мы вызовем полицию, и будем ждать здесь, пока она не приедет. Этот человек, он ведь не видел, куда ты убежала? — Кажется, нет. — Отлично. Но его радость не длится долго. Его сотовый не ловит сеть, а стационарный телефон молчит мертвой тишиной. Когда Линдси видит изменившееся выражение его лица, то заливается слезами пуще прежнего. Признаться, Дин растерян. Он действительно не знает, как успокоить ее, а какая-то безрассудная его часть говорит ему выйти на улицу и посмотреть, что за маньяк там ходит. К тому же в Импале есть пушка. Он пару секунд раздумывает над этим, а потом рассказывает свою идею Линдси. В ней есть рациональное зерно, все-таки разумнее попытаться сбежать из этого места, чем сидеть и ждать, пока убийца сам нагрянет к тебе. Проблема заключается лишь в том, что до машины им нужно будет пройти весь темный двор мотеля и холл с трупом администратора, если, конечно, Линдси не наврала. Линдси к этой идее относится с недоверием, но, видимо, она тоже кажется ей логичнее и безопаснее, чем бессмысленное ожидание. Они крадучись пересекают двор, и Дин слышит лишь стрекот насекомых и стук собственного сердца. Девушка цепко держит его за рукав куртки и дышит часто и рвано. Когда они заходят в холл мотеля, Дин понимает, что Линдси ему не врала. Администратор, парень чуть постарше самого Дина, обезглавлен, и его труп лежит в луже темно-бордовой крови, которая растеклась от стойки до автомата с напитками. Линдси опять всхлипывает, но Дин шикает на нее, и она зажимает свой рот ладонью. Дверь на улицу открывается слишком громко, по мнению Дина. Парковка почти не освещена, но он прекрасно помнит, где оставил Детку. — Он может прятаться где-нибудь между машин, — шепчет Линдси ему на ухо, ее рука дрожит, а глаза нервно перебегают от одного автомобиля до другого. Она явно не хочет нырять в эту темноту. — Хорошо. Смотри, ты остаешься здесь, где хороший обзор, и в случае чего сразу убегаешь в мотель. Моя машина припаркована в нескольких метрах, но я подъеду прямо ко входу и заберу тебя. Поняла? Она кивает и прижимается спиной к стене здания, готовая чуть что сорваться с места. Дин добирается до машины за несколько секунд. Он подозревает, что преступник, если хотел задержать их здесь, в этом проклятом мотельчике, мог проколоть колеса его Детке, но она выглядит в полном порядке, поэтому Дин открывает багажник, намереваясь найти тот самый револьвер, из которого стрелял последний раз года два назад, но меж тем чистил и смазывал его не реже, чем требовалось. Он не забывает глядеть по сторонам, и именно в тот момент, когда мигающая неоновая вывеска освещает блестящий ствол оружия в дальнем углу багажника, Дин и замечает того самого маньяка. Линдси явно преуменьшила свои впечатления от этого человека. Потому что «большой нож» похож больше на самый настоящий меч, и, насколько видит Дин, парень весь залит кровью. Самое отвратительное то, что маньяк замечает его в тот же момент. — Эй, парень… — голос у маньяка хриплый, наверное, именно такой голос и должен быть у маньяков, но Дина заботит больше то, что он приближается к нему, впрочем, не слишком быстро. Дин знает, что у него есть шанс выхватить пистолет из багажника и выстрелить, прежде чем маньяк доберется до него — в этом преимущество огнестрельного оружия. Вот только Дин давно не стрелял, и он вообще-то не считает себя героем. Ему просто хочется уехать отсюда живым и увезти испуганную насмерть девушку. — Так, спокойно. Положи свое оружие. И мы просто поговорим. Ты и так наделал много глупостей. У тебя есть шанс смыться. Пока не приехали копы. — Я не тот, о ком ты думаешь. Я не пытаюсь никого убить! — Да, да, я тебе верю. Ты никого не хотел убивать. Плохой день был, да? Но он уже скоро закончится. Можно расслабиться. — Дай мне объяснить. Эта девчонка, она… — Да оставь ты ее в покое! Она тебе не дала? Ну, так другая даст. В море полно рыбы. Ты же понимаешь, о чем я? Ты симпатичный парень. Да любая была бы рада замутить с тобой! — Ты не понимаешь, она чудовище! — Она разбила твое сердце, но это ещё не повод громить все вокруг. У тебя будет сотня таких потом. А если ты ей навредишь, то будешь жалеть до конца жизни! Успокойся и убери свой чертов меч!.. Пожалуйста. — Послушай. Попробуй представить, что я сейчас несу не бред. Я не сумасшедший. Эта девчонка — вампир. Она и все, кого я убил. Скажи мне, где она. Тебе я никакого вреда не причиню. Если до этого Дин думал, что может как-то воззвать к разуму этого парня, то теперь он понимает, что разговаривает с психом. Стараясь все же не совершать резких движений, он осторожно тянется вглубь багажника, пытаясь рукой нащупать пистолет. — О, так это меняет дело, — усмехается он, стараясь сделать вид, что поверил этому ненормальному. — Если она монстр, то почему бы не прикончить ее. Пальцы натыкаются на рукоятку, и Дин аккуратно взводит курок, заглушив звук смешком. — Я скажу, где она, и ты всадишь ей осиновый кол, мило. — Вообще-то не кол, но… Дин стреляет. И, черт возьми, он не думал, что попадание будет настолько точным. Парень мешком падает на землю и не подает признаков жизни в течение нескольких десятков секунд. Дин сомневается, что мог убить его. Положение руки было не то, чтобы задеть что-то жизненно важное, но, тем не менее, даже потеря сознания играет им на руку. — Линдси, — зовет он, захлопывая багажник. — Линдси, иди сюда. Он больше не опасен. В этот момент сильнейшая боль в затылке погружает его собственное сознание в темноту. Он приходит в себя под тихие стоны. Голова буквально звенит от боли, но это не мешает ему осознать, что он связан. В помещении довольно темно, кажется, это подвал или котельная, лампа здесь всего одна и светит чересчур тускло, однако он все же видит в другом углу того самого психованного парня и Линдси, а стоны явно принадлежат ему. Сначала он думает, что они парочка извращенцев, потому что Линдси целует парня в шею, а он постанывает, словно до маленькой смерти от оргазма ему осталось совсем чуть-чуть. Но потом она отстраняется, и Дин видит, что с шеи незнакомца стекает ярко-красная кровь. — За то, что ты убил мою семью, я высосу тебя медленно, маленькими глоточками, — голос Линдси наполнен теперь удушающей ненавистью и предвкушением. Дин думает, что она неплохая актриса. — А когда ты уже будешь готов умереть, я примусь за этого парня. Я съем его прямо у тебя на глазах, как доказательство того, что ты никого не спас. Парень ничего ей не отвечает, лишь глядит яростным взглядом — Дин видит даже со своего места, как горят его глаза. Линдси, видимо, не нравится подобный взгляд, поэтому она неслабо бьет его куда-то в живот и одновременно наступает на ногу, и Дин понимает, что именно туда он попал своим выстрелом. Она снова кусает его, и парень стонет уже слабее. Они оба не замечают, что Дин пришел в себя. Дин проклинает все на свете. Свою работу, загнавшую его в этот чертов маленький городок, слабость человеческого организма, из-за чего он рухнул в кровать, почти не раздеваясь, именно в этом отеле. Хотя, постойте-ка, как раз-таки этот факт может оказаться полезным. Потому что, если бы он разделся, то мог и не прихватить ремень, в котором может заключаться его спасение. Дин тихо извивается всем телом, пытаясь дотянуться связанными руками до пряжки. Там, внутри, скрытое хитрым механизмом, находится небольшое лезвие, и если Дин будет достаточно ловок, то разрезать с его помощью веревки не будет проблемой. Это удается ему после нескольких попыток. Парень в руках вампирши к тому времени выглядит совсем неживым, но это только побуждает Дина к действию, и он всаживает лезвие в шею вампирши. Она разъяренно шипит, показывая Дину ряд острых клыков, и выдергивает лезвие из шеи, даже не морщась. У Дина нет запасного плана. Вампирша отбрасывает его к стене, и голову снова простреливает болью, но он слышит хриплый шепот. — Надо отрезать голову. Полностью. Отрежь ей голову. Сказать проще, чем сделать, и пока он удерживает монстра на вытянутых руках подальше от своей шеи, его взгляд пытается зацепиться за что-нибудь, что сгодится для подобного действа. Все еще незнакомый парень вдруг прокатывает по направлению к нему нож. Он не чета тому, с каким он появился тогда на парковке, но это все же оружие, и Дин прикладывает все усилия, чтобы воспользоваться полученным шансом. Голова слетает после пятой попытки, и только тогда Дин позволяет себе опуститься рядом с истерзанным, но живым незнакомцем, которого Дин уже готов считать другом. — Я Кас, — говорит тот и отключается. — Дин, приятно познакомиться. Потом, много позже, они будут часто с улыбками вспоминать свой первый опыт напарничества, но ни один из них не станет уверять, что он был неудачным.