Век мозазавра

       Мозазавр недоумевающе смотрел на хищника, который почему-то внезапно побежал к берегу. Он выглянул их воды, взглянув на пляж, и тут же ужаснулся: хищник склонился над его человеком, на руке которого уже была рана. Аарон тут же пришёл в ярость. Он не мог позволить этой твари убить своего «родителя». Он забыл обо всём, сейчас он думал только об одном: спасти своего человека. Плиозавр разогнался и, грозно зарычав, вынырнул из синих волн прямо на берег. Его огромное тело упало на мягкий и мокрый песок прямо рядом с противником, который в шоке смотрел на него. Ящер открыл зубастую пасть, в которой мгновенно оказался хищник.        Динозавр зарычал от боли, зубы мозазавра вонзилась в его плоть, разрывая всё на своём пути: шкуру, органы, мясо. Его вкусная и приятная, горячая кровь капала на тёплый и широкий язык мозазавра. Аарон проглотил его.       Вдруг он увидел, что на пляж приехало несколько чёрных машин. Ящер оглушительно зарычал, но тут же почувствовал, что начинает задыхаться. Он приоткрыл пасть и стал жадно вдыхать воздух, из-за чего ему становилось ещё хуже. Воздух невыносимо больно обжигал его лёгкие, но прекратить вдыхать он не мог. Он делал глубокие вдохи и короткие и резкие вдохи. Ещё и яд не переставал действовать. Кровь будто загорелась и стала кислотой, яд уже почти дошёл до мозга, всё тело ужасно болело. Аарон чувствовал ужасные, невыносимые муки и страдания.       Из машин вышли вооружённые люди, а его человек встал и, держась рукой за рану, подбежал к мозазавру. Люди стали громко говорить: — Отойдите от мозазавра!        Аарон не понимал этих слов, он даже не пытался понять смысл слов. Он не знал, что приносит ему больше страданий и боли: яд или воздух, но в любом случае он не мог терпеть этого. Человек прижался к его огромной шее, обняв её руками. Ящер тяжело дышал. Вдруг он увидел, что «родитель» что-то достал из кармана, и почувствовал лёгкий укол в шкуру. — Противоядие поможет тебе… Не сдавайся!.. — прошептал ему человек. Аарон тихо рыкнул. Но вдруг он услышал выстрелы и почувствовал боль в правом боку. Он зарычал, закрыв глаза. Стало ещё хуже… Песок под ним становился красным, всё тело болело.        Люди подошли ближе.        Генри Ву прижимался к умирающему Аарону. Он не хотел его смерти, ни в коем случае.        Раньше он любил его только за то, что мозазавр его лучшее и сильнейшее создание, но за все эти полтора года, проведённые рядом с ним, он по-настоящему привязался к нему. Противоядие должно вскоре уничтожить яд ультрарекса, но вот как спасти его от воздуха, который смертелен для водного ящера?       Люди подошли к генетику и, крепко взяв за руки и угрожая автоматами, отвели к машине. -Вы арестованы за незаконное выведение и содержание опасных существ, угрожающих жизни людей. — сказал один из людей. Генри Ву грустно смотрел на огромного, синего Аарона, который беспомощно лежал на песке и задыхался.        Люди несколько раз выстрелили в ящера, после чего подошли к нему. — Не трогайте его! — не выдержал генетик и, вырвавшись, подбежал к мозазавру и положил руку ему на нос. Аарон тихо прорычал задыхающимся и предсмертным голосом. Вдруг у него из пасти выпал зуб. Доктор Ву тут же взял его, крепко сжав в руке. К мужчине подбежали люди и, схватив его, посадили в машину.       Доктор Ву сопротивлялся, но ничего не помогало. Несколько людей село рядом с ним и машина поехала. Генетик обречённо смотрел на пляж, на людей, которые что-то делали с Аароном, и грузовики, которые подъезжали к погибающему мозазавру.        Пляж удалялся, Генри Ву потерял мозазавра из виду. Он закрыл лицо рукой и сделал глубокий и обречённый вдох, крепко сжимая в другой руке клык Аарона.        Люди окружили его со всех сторон и изредка стреляли. Мозазавр тихо и беспомощно рычал и пытался дышать, обжигая свои лёгкие. Его жёлтые глаза почти полностью закрылись, всё было словно в тумане. Аарон старался рычать, не подпуская их к себе, но он настолько ослабел, что голос его стал хриплым и еле слышным. Все его органы ужасно болели, кровь текла из ран вместе с ядом, но водный ящер всё равно чувствовал ужасную боль и адские страдания. Он чувствовал, что жизнь покидает его, хоть и медленно и принося невыносимые муки.