Друзья не целуются под звёздами на крыше, хён

Минхёк снова привыкает вставать в шесть утра шесть дней в неделю, проводить всё свое время на работе и смотреть на часы непозволительно часто. В офисе время идёт всё так же медленно, как и раньше, а Мин в первую неделю после отпуска борется с сухостью в глазах, вливая в себя кружки три кофе по утрам. От нескончаемых бумаг, документов и горящих отчётов, кажется, начинают сдавать нервы, и блондин не уверен, что выживет до конца месяца, каждый вечер мечтая поскорее вернуться домой. Парень ловит себя на мысли, что не создан для этого мира: из-за безделья становится слишком скучно, а из-за работы порядком не хватает времени. Хотя, возможно, просто стоит найти золотую середину и делать то, к чему лежит душа, только вот Ли совершенно не представляет, где и как эту самую середину отыскать. Жить от субботы до субботы становится точно такой же привычкой, как и рано вставать, а Мин тихо молится на выходные. Пропускать самую лучшую, по мнению самого парня, пору осени ему никак не хотелось, но после рабочего дня он уже не обращал внимания на прекрасный закат и горящие его пожаром верхушки деревьев, на застеленный листьями асфальт и свежий запах мокрой травы. Всё это блекло на фоне усталости и желания поскорее вернуться в свои родные крохотные апартаменты, которые стали для Ли спасательным кругом. Кихён звонит почти каждый вечер, спрашивая о делах насущных с ощущаемой долей беспокойства и заботы, потому что слышит измотанный и монотонный голос на другом конце провода, и, если честно, каждый раз готов сорваться и приехать прямо сейчас. Ки никогда не говорил, насколько для него важен старший, но всегда показывал это действиями. Брюнет слышит тихий смешок и успокаивается, советуя хёну лечь пораньше.

***

Мин размышляет о том, что неплохо было бы как-нибудь снова без предупреждения завалиться к младшему, только вот взять с собой бутылок шесть или семь для пущего эффекта. Алкоголь расслабляет и помогает забыть о проблемах. И если от четырёх бутылок пива обоих тянет на философские мысли и интимные разговоры под покровом ночи, когда голова начинает заметно кружиться, а внутри ощущается легкость, то от семи парни почти забудут, что такое уважение к соседям и что значит быть тихими. Всё это старшему сейчас как-то слишком необходимо и чувствуется острой нехваткой. Минхёку нужно забыть о работе, вечных бумагах и о том, каково это — жить вечными мечтами о свободном дне. Ли гладит тёплый комок шерсти, который удобно устроился на худых бёдрах, и смотрит в окно, за которым уже давно чуть ли не единственным источником света стали горящие фонари. Темнеть небо начинает все раньше и раньше, а в голову закрадывается идея о походе в кофейню прямо сейчас. Блондин посылает всё к чёрту громким шёпотом в тишину квартиры и желает как можно быстрее пропасть в коридоре, в котором лампочку включать никак не могло войти в привычку. Не понятно, откуда вообще взялась эта спешка, но нетерпение становилось невыносимым, отдаваясь слишком сильным сердцебиением. До кофейни Ли идёт быстрым шагом, вновь не обращая внимания ни на что и ни на кого вокруг. Замечает давно знакомую вывеску и неосознанно улыбается, радуясь тому, что наконец-то имеет возможность побывать здесь снова. Заведение стало для парня словно вторым домом, а его фигуру, кажется, любой из персонала смог бы отыскать среди других посетителей. Мин рад тому, что кофейня работает до одиннадцати и тому, что времени у него более чем предостаточно. Парень улыбается знакомой бариста и заказывает неожиданно даже для себя американо. Горечь бодрящего напитка почему-то кажется сейчас совсем не противной, согревая и даря чувство уюта. Впервые за последнее время Минхёк ощущает себя совершенно спокойным. За окном накрапывает дождь, а блондин ненадолго забывает о горящих сроках и нервной обстановке вокруг. Чжухон заходит в кофейню ближе к десяти, немного промокший и снова кажущийся слишком нежным, напоминающим облако из сахарной ваты. Брюнет заказывает американо со льдом и ореховым сиропом и терпеливо ждёт выполнения заказа. Замечает знакомую фигуру за одним из столиков и слабо улыбается уголками губ, думая, что, видимо, этот мир и правда слишком тесен. Ли-младший крадется как можно тише и закрывает старшему глаза руками, предварительно поставив стаканчик с кофе на соседний пустующий столик. — Угадай, кто? — голос брюнета звучит милее и выше, отчего Мин не сразу понимает, кто стоит позади и вот так нагло вторгается в его личное пространство. — А если так? — на молчание старшего Хон лишь ухмыляется и возвращает своему голосу привычный тембр, чувствуя, как чужие холодные руки быстро касаются его. Ли-старший разворачивается почти мгновенно и смотрит долю секунды в чужие глаза и, кажется, немного тонет в коньячном омуте. У брюнета взгляд добрый и ощутимо теплый. Минхёк тихо смеётся и без слов приглашает знакомого на место рядом. — И какими судьбами ты здесь? — спрашивает Мин, отпивая немного из своего стаканчика и слегка морщась от непривычного вкуса. — Шёл домой, — младший пожимает плечами и смотрит недолго в окно, вслушиваясь в капли дождя, — захотелось кофе, ещё и дождь начался. Парень раскладывает всё по полочкам, на что Ли-старший только кивает в ответ. Оба говорят невпопад, используя тактику «неси всякую чушь, если не знаешь, что сказать», но ощущают себя более чем комфортно рядом друг с другом. Неловкость постепенно куда-то исчезает, и всё чаще слышится хрипловатый смех Минхёка. За разговором никто не замечает, как летит время, как и те касания, неуловимые и мимолетные, не совсем дружеские, но и не выходящие за рамки приличия. — Я, кажется, телефон потерял, — голос Хона спокойный, но в глазах заметно нарастающая паника, — ты не мог бы мне позвонить? Блондин соглашается почти сразу же, набирая номер под чужую диктовку, а Ли-младший всё-таки додумывается зайти обратно в кофейню. Смартфон находится почти сразу же, лежащим на том же столе, и Чжухон успевает раз десять мысленно ударить себя ладонью по лбу и выдохнуть. Брюнет благодарит Мина, стоит выйти из уже закрывающегося заведения, на что старший только кивает и говорит невнятное «Не за что» себе под нос. На улице теперь к компании фонарей присоединяется ещё и луна, необычно яркая, с еле заметным золотым оттенком. И если неловкость от общения давно пропала, то теперь появилась новая проблема, которая этой самой неловкости добавляла раза в два, если не больше. Стоит пожать руки на прощание или всё же обнять? В голове этот вопрос стоял эхом, громким и стучащим по черепной коробке. Парни пожимают друг другу руки и расходятся быстрым шагом и не оборачиваясь, будто боясь испытать это чувство снова. Минхёк позволяет идти себе медленно и наслаждаться всем, что видит и ощущает: ночным небом, яркой луной и светом фонарей, освещающим улицы, запахом мокрого асфальта и тишиной. Ненадолго забывает о мысли, что хочет почувствовать эти незаметные касания снова, и пугается, возвращаясь к этому уже дома. У Чжухона руки тёплые и способные согреть вечно холодные Минхёка.