Из Сна Невыходящий

Каждый раз перед тем, как включить плеер, Клэй задерживает дыхание, сам того не замечая, и выдыхает только в тот момент, когда чувствует ментальный удар под дых. Тогда воздух врывается в его легкие, разрезая внутренности и обволакивая все его существо. Кислород проникает в тело мгновенно, достаточно лишь одного вздоха, и это ужасно. Дженсен не хочет дышать, даже это действие доставляет ему немыслимую боль. Если Ханна чувствовала хотя бы половину всего этого, то он понимает ее и понимает, почему она не вынесла. С каждой кассетой Клэю становится все хуже. Он не может спать, ибо его повсюду преследуют сны о ней; он не может есть, перед его глазами каждый кусок еды будто сгнивает, и парню даже чудится этот ужасный запах плесневелых продуктов. Ханна везде преследует Дженсена, это его проклятье. Он так устал справляться один. Беспокойный сон выматывает Клэя, и тот вырывается из него глубокой липкой ночью. Он весь мокрый вплоть до белья, а в горле словно побывала наждачная бумага. Парень хочет кричать, как же он устал от всего этого дерьма, а еще он хочет громко плакать, навзрыд, чтобы люди поняли насколько безнадежно его положение, насколько его органы уже изнасилованы, насколько он мертв. Но Клэй не делает ни того ни другого, он спускается по лестнице на кухню тихо, даже несмотря на то, что родителей нет в доме, включает кран и некоторое время слушает, как течет вода. «Вода, — думает Дженсен, — проходит такие длинные пути, она побывала в стольких трубах под землей. Под землей. Все становится значительно проще, когда ты под землей». Он набирает стакан, потом еще и не может напиться. Клэй разворачивается, и стакан падает, разбиваясь на три части. — Ханна… Она стояла перед ним. По лицу девушки катятся крупные злые слезы, ее макияж ошметками стекает вниз по щекам и подбородку, а волосы и остатки одежды невозможно мокрые. Клэй переводит взгляд на ее руки и вздрагивает, к горлу подкатывается тошнотворный комок. Он видит прорези, где орудовало лезвие, но кровь не течет через них, уже нет. Теперь ее руки, как и все тело, носят траурный трупный цвет, скорбящий об оконченной жизни. — Это ты… Это ты виноват, — она перехватывает его взгляд и указывает на свои запястья, — Брайс бы не сделал со мной этого, если бы ты был рядом. — Ханна, — голос парня дрожит, а сам Клэй начинает медленно оседать вниз, — я не хотел этого, ты же знаешь. — Не знаю, Клэй, — всхлипывая, девушка медленно приближается ближе, — Я мертва, — Ханна наклоняется, подбирает осколок стакана и передает его Дженсену, — чего и тебе желаю. Парень принимает стекло и крепко сжимает его в руке, откидываясь головой на нижние шкафы кухонного гарнитура и чувствуя, как что-то теплое бежит по руке. Девушка садится рядом, почти прижимаясь плечом, и шепчет: «Я мертва, Шлем. Мертва, мертва, мертва. Смотри я совсем труп, даже боли не чувствую. Ты тоже так можешь». Клэй проводит осколком по запястью, не отводя взгляда от мертвых порезов Ханны, и постепенно закрывает глаза.

***

Его трясут сильные руки и довольно настойчиво, но Клэй больше не хочет просыпаться, больше не хочет. И тут он получает жесткий удар в грудную клетку и распахивает глаза, резко вдыхая и выдыхая, наполняя свое тело жизнью. Он чувствует тяжесть другого тела, что нависло над ним. Клэй видит эти хмурые и обеспокоенные брови, теплые медовые глаза, уже успевшие покраснеть, и приоткрытые губы, которые, кажется, сейчас произносят его, Дженсена, имя. Парень осознает кто перед ним: — Тони, — это шепот едва ли можно было расслышать, — Тони, я умер. Дженсен встречается взглядом с парнем и, закрыв лицо руками, начинает плакать, не переставая произносить: «Умер, умер, умер». Падилла бережно прижимает к себе свою ношу и говорит: — Нет, Клэй, это был сон, — Тони гладит Дженсена по голове, неосознанно зарываясь пальцами в волосы, — Ты жив, — «и я очень рад этому» осталось недосказанным. — Она сказала, что хочет моей смерти. Она точно это сказала, Тони, — Клэй сильнее обнимает парня, словно боится, что после этих слов он уйдет, оставит одного, словно боится и сам исчезнуть. Но всю оставшуюся ночь Падилла провел рядом с Клэем, он трепетно мнет его ладони, пересчитывая родинки на пальцах, осторожно поглаживает позвоночник, боясь спугнуть или нанести вред. Иногда Тони убаюкивает парня, укачивая его в руках, когда Клэй словно в бреду произносит: «Она сказала… Умер, умер… я все еще чувствую», а Падилла успокаивает: «Это сон, Клэй, все хорошо. Я рядом». Через несколько часов Клэй успокаивается, чувствуя на шее чужое дыхание и теплые руки, обнимающие его. Утром Дженсен просыпается в своей кровати, с заботой укутанный в одеяло, ему все еще страшно, и он не может пока разобраться, что было сном, а что нет. Парень почти уверен, что забота Тони ему приснилась. Он все так же тихо спускается на кухню и останавливается в удивлении. Падилла стоит возле плиты, выключая ее и кухонную вытяжку, затем он смотрит на свою белую майку, снимает предмет одежды и пытается застирать под краном пару жирных пятен. Дженсен, краснея, смотрит на его смуглую спину, на широкие плечи и сильные руки, вспоминая как эти самые руки перебирали его позвонки, и что-то теплое разливается в его груди. Он подходит к Тони и утыкается носом в его шею, ощущая как тот вздрагивает и расслабляется. — Ты настоящий, — Клэй медленно проводит кончиком носа, поднимаясь до уха парня, и прикасается губами к мочке, — Не сон. — Да, Клэй, — Тони чувствует себя в эту минуту таким уязвимым и счастливым, но он тихо продолжил, — Я приготовил тебе завтрак, только не говори: «Не знал, что ты умеешь», потому что тогда ты все испортишь, — они одновременно обменялись понимающими улыбками. — Ответь только на один вопрос, — Дженсен еще ближе прижался грудью к обнаженной спине своего ночного гостя так, что даже их бедра соприкасались, — Как ты вошел в дом? — Все просто: окно, — Тони повернулся к парню лицом, — Ты его никогда не закрываешь. Дженсен стоял и думал о том, что ему больше уже не придется справляться со всем дерьмом в одиночку, что он вообще теперь не один, и только у него есть такой замечательный ночной гость. В этот момент Падилла осторожно обхватил лицо Клэя руками и громко поцеловал его прямо в кончик носа. — А теперь ты просто обязан попробовать мой омлет с помидорами, — Дженсена потянули за стол. — У меня в доме есть помидоры?