Часть V. Глава 3. Тяжесть. Даша - Аня
5 декабря 2020 г., 14:00
Каждый хоть раз в жизни сидел на краю пропасти.
Даже если ты всю жизнь провел в какой-нибудь деревушке в Казахстане, где нет ни холмов, ни живописных обрывов, ни высоких домов, ты бывал в шаге от бесконечного падения. Можно сказать, каждый находится на этом самом краю пропасти, когда ложится спать.
Я сидела на парящей в небе платформе, слушая гудение портала над своей головой. Воздух здесь был немного разряженным, хоть высота и не была такой уж большой. Раньше порталы меняли цвет стремительно, резко, как гирлянды на новогодней елке. Сейчас же они переливались — зеленый превращался в голубой, голубой в синий, синий в фиолетовый… это умиротворяло.
Раньше я бы наверняка захотела убраться отсюда как можно быстрее, хватило бы одного взгляда вниз. Но сейчас я почему-то не боялась упасть. Смотрела, как над домами летают ребята из Birdtale, как по широким улицам ходят монстры и люди. Где-то постепенно сворачивался рынок, яркие навесы, подсвеченные искусственным поалевшем в закате солнцем, один за другим опускались.
Я посмотрела в другую сторону — на севере строились новые дома, башни, стены. Город рос медленно, но для двух месяцев прогресс был просто баснословный. Новые домики один за другим появлялись, прирастая к старым зданиям. Для строительства пришлось многим пожертвовать, но вот труды многих монстров приносили свои плоды. Жизнь возвращалась в Новый Дом. Я помнила холодные темные улицы, полные бездомных, нищих и голодных монстров. Я помнила мусорки, в которых коренные жители искали себе пропитание, потому что все у них отобрали новосельцы. И то, что я видела сейчас, радовало меня.
Я взглянула еще раз на порталы. Мне хватило бы одного-единственного прыжка в нужный момент, чтобы отправиться в другой мир. Я не могла точно знать, какой — может, это будет какая-нибудь злая вселенная, а может, мир будет опустевшим из-за войны. А может, меня бы занесло в Антипустоту, о которой рассказывали Аня и Саша. Я так и не смогла как следует представить себе, каково там. Да и не очень-то хотела — судя по рассказам сестры, это было худшее ее приключение за всю жизнь.
Вчера мы принесли Гастеру диск, осторожно завернутый в бумажный конверт из-под письма. Он забрал его, но так и не включил. По крайней мере, не показал ничего нам — сказал, чтобы мы шли отдыхать, а с игрой можно и подождать. Признаюсь, я была раздосадована, но он был прав. После странной атмосферы, царившей в бывшем кабинете Тоби Фокса, нам и впрямь нужен был отдых. Но вот прошел день, а Гастер так и не вызвал нас к себе, заперся в своем кабинете, а его альтернативные версии стояли стеной и не пускали… Что он там вообще творит?
Когда вчера Саша рассказывала свою безумную догадку, я почти не верила в то, что этот диск не сломан и не украден, а уж тем более играет какую-то важную роль. Слишком просто. Но судя по молчанию Гастера, он что-то все-таки нашел… и почему-то не хочет говорить ничего нам. И это было обидно.
Вздохнув, я встала и шагнула в пропасть. Да, мне было слишком скучно, поэтому нормальные лестницы я игнорировала из принципа. Зеленые диски под моими ногами были похожи на чешую ощерившегося дракона и пружинили под ногами. Потихоньку я спустилась во двор возле самой большой из замковых пристроек. Второй и третий этажи замка и этой пристройки почти полностью были отданы под казармы для воинов, на постоянной основе живущих в Новом Доме. На первом находилась столовая, и судя по звукам, там еще ужинали, но я не была голодна и проигнорировала всеобщее чавканье и звон тарелок. Вместо этого направилась к отдаленной лестнице возле черного хода, чтобы ни с кем не столкнуться по дороге. Нашей четверке выделили отдельные комнаты, раньше принадлежавшие слугам — небольшие, но у нас было не так много вещей и элементарной наглости, чтобы требовать большего.
Обычно в это время здесь никого не было. После тренировок, разведок, занятий на плантациях все хотели просто спокойно поболтать и поесть, поэтому на улицах не было никого. Но сейчас я сразу заметила, что не одна. Совсем неподалеку звучал голос Ториэль:
— Вот так, милый. Дыши свежим воздухом, тебе полезно.
Я выглянула из-за угла. В тени здания была Оригинальная Ториэль, катившая перед собой массивную инвалидную коляску, больше похожую на садовую тачку. Как туда поместилась массивная туша Блудника, уж тем более с его хвостом — не представляю, и еще меньше догадок у меня было о том, как Ториэль спокойно ее возила. Впрочем, она была не одна — рядом стоял Пернатка, как всегда хлипкий и покачивающийся, словно его вот-вот унесет порывом ветра.
— Голова не кружится? Если что-то затечет, сразу же говори. Врачи неподалеку, но ты все равно не молчи. Уверен, что не хочешь вернуться в палату?..
— Госпожа Дриммур, — резко прервал ее Блудник, поворачивая голову. Рука, к которой все еще был присоединен проводок переносной капельницы, дернулась, будто для удара. — Я и так чувствую себя старой развалюхой, чудом еще не сдохшей, так вы еще и опекаете меня. Пожалуйста, не позорьте меня хоть перед моим другом.
Ториэль поджала губы, оскорбленная резким замечанием. Пернатка устало насвистывал себе что-то, словно и не услышал. Я знала, что он все и всегда слышит, анализирует и принимает, даже когда кажется, что он под кайфом. И все же даже мне на секунду показалось, что он спит стоя.
— Просто никто не знает, как…
— Да-да, как поведет себя мой организм, — закончил Блудник, делая такой жест, словно пытался отмахнуться от этой мысли, как от мухи. — Я и сам понятия не имею. Но раз уж до сих пор не откинулся, значит, сквозняк меня не убьет.
— И все же, — на этот раз в голосе Ториэль мелькнули стальные нотки. — Ты едва выкарабкался, и тебе вообще повезло, что я уговорила врачей выпустить тебя ненадолго.
— Я надеялся, что к этому моменту смогу прийти сюда сам.
— Это глупейшая из твоих идей. У многих уходят месяцы на реабилитацию, а ты совсем недавно очнулся.
— Справедливости ради, Ваше Величество, — заметил Пернатка, приоткрывая один глаз и вынимая из кармана пакетик леденцов. — Врачи говорили, что от аппаратов его отключат не раньше чем через две недели. Как видите, наш Блудник может прожить и без них.
— К чему это ты?
— Мы ведь были людьми, и ни человеческие врачи, ни монстры не могут с уверенностью ничего сказать. Блудник… спал дольше, чем ожидалось, и восстанавливается он быстрее нормы. Так что… — он пожал плечами и закинул в клюв леденец. — Лучше уж никому не делать поспешных выводов.
— И все равно я чувствую себя мерзко, — буркнул Блудник, пялясь на усыпанную галькой дорожку. — Просрал два месяца жизни, так еще и не могу даже ходить нормально. Нужны все эти антигравитационные тренажеры, подушки, кормление кашами… Тьфу! Это не жизнь.
— Я знаю, тебе трудно, — мягко сказала Ториэль. — Но постарайся понять, что тебе необходимо придерживаться указаний. Иначе ты навредишь себе так, что никогда не сможешь взять в руки оружия. Набирайся сил.
Судя по лицу Блудника, это его не слишком-то воодушевило, но он ничего не сказал и лишь глубже вдохнул холодный вечерний воздух. Разговор был окончен.
Я не хотела сейчас разговаривать с ними. Не хотела ставить в еще более неловкое положение. А потому так тихо, как только могла, создала широкий щит у себя под ногами и подняла руки. Пожалуй, из всей нашей четверки у меня была самая практичная способность. Ну или я просто слишком оригинальная и придумываю самые упоротые назначения своим щитам. Так или иначе, диск пополз вверх, за пару секунд доставив меня до второго этажа. Я влезла через окно.
Комната была не моя, разумеется. Судя по едкому запаху каких-то смесей и массивным гобеленам на стенах, здесь жил Бузина и еще пятеро монстров. Я на цыпочках прокралась к выходу и посмотрела в замочную скважину. Будет, мягко говоря, неловко, если меня заметят выходящей из чужой комнаты в мужском корпусе. Вроде снаружи было тихо, и я потянула ручку.
Разумеется, по законам жанра в этот момент из-за угла плавной походкой от бедра вышла Маффет из Underlust. Завидев меня, так и застывшей в дверном проеме, она хихикнула:
— А что это ты тут делаешь? — пропищала она, широко улыбаясь и демонстрируя острые зубки.
— А ты? — я прищурилась и посмотрела на нее самым едким из своих взглядов. — Папс тебя вроде предупреждал, а ты опять наведывалась к Мета…
— Понято, принято. Я могила.
И она спокойно пошла дальше. Я хихикнула в ответ на собственные мысли и двинулась в сторону своей комнаты.
А в комнате меня ждал сюрприз в виде Яростной. Я сначала не поверила — Яростная за последние два месяца стала совершенно необщительной, а уж то, что она решила наведаться в гости, было просто за гранью моего понимания. Вторым компонентом моего удивления стало то, что одной рукой Яростная подпирала заваливающийся на нее шкафчик, а другой пыталась удержать небольшой горшок с фиалками, тарелку и ножны с моим старым-добрым кинжалом, которые раньше покоились на все том же шкафу. Параллельно она еще и стояла на одной ноге, вторая же была занята удержанием на месте покосившейся кровати. У нее давно была кем-то подпилена ножка, и баланс держался лишь за счет кирпича под ней, который почему-то отсутствовал.
— Привет, — натянутым голосом сказала Яростная. — Поможешь?
— Что ты здесь делаешь? — спросила я, сердито забирая у нее бедные фиалки и ногой возвращая на место кирпичик, обнаружившийся под кроватью.
— Решила зайти поболтать.
— Врешь.
— А в глаз за такие слова?
— Ладно-ладно. Как ты вообще?
Яростная отвела взгляд, буркнув: «Нормально». Все прекрасно знали, что после… ухода Лохматика, иначе называть трудно, она загибается как может. Старается работать все время, пока бодрствует, чем сильно изматывает себя и других. Ни у кого не хватало духу, чтобы прекратить ее мазохистские порывы к деятельности. Возможно, Жрица бы смогла…
— Как там с вашим Кодом? — спросила Яростная после долгой паузы, поправляя шкаф и присаживаясь на жалобно скрипнувшую кровать. — Ну, с той… игрой?
— Ничего, — вздохнула я, плюхаясь рядом. — Гастер заперся и ничего не говорит. Хотя по идее мы заслуживаем право первыми узнать такие вещи, все-таки Саша придумала поискать этот диск.
— Понятно… — протянула Яростная. Разговор не клеился. — Если будут какие-то новости, скажешь, окей?
— Окей.
Она тихо ушла. К тому моменту солнце окончательно село, оставив после себя лишь бордовую полосу. Я подумала, стоит ли еще куда-то идти. Есть все так же не хотелось, разговаривать… видимо, сегодня у меня общение не заладилось. Лучше уж лягу спать. Может, утром что-нибудь да прояснится.
Было темно, словно небо залили чернилами. Я уже третий раз смотрела на часы — кажется, стрелки совершенно не двигались, так и оставаясь на треклятом «00:17». Сон не шел, несмотря на ноющие мышцы и слипающиеся глаза. Казалось бы, я должна уже третий сон видеть, но не получалось. В голове гудели навязчивые мысли, смешанные из чувства вины, обиды, сомнений и опасений. Местами среди всего этого проскальзывали воспоминания о доме, о крикливом младшем братце, ворчливой бабушке, занятиях по танцам… к моему ужасу, они были покрыты мутной пеленой, налетом. Их вытесняли воспоминания о жизни здесь, жизни, на которую я согласилась, когда за Аней и Сашей в кафе «Трехрогая луна» пришел скелет с банкой кетчупа. И это пугало меня. Я отчаянно цеплялась за лица друзей и родных, но воспоминания ускользали, на них сверху наплывали другие мысли — лицо Крыла Ворона перед смертью, мрачный и растерянный одновременно взгляд Блудника, отсутствующее выражение на лице Лохматика, хмуро сведенные брови Жрицы, так похожей чертами на Аню…
С досадой я стукнула по стене. Боль немного отрезвила меня, но не прогнала плохих мыслей. Посмотрела на часы.
00:19.
Вздохнула, села и принялась натягивать домашние штаны. Может, небольшая прогулка приведет меня в порядок… хотя кого я обманываю. В порядке никто из нас уже никогда не будет.
***
Темнота дышала тем необычным, тяжелым и путавшим мысли воздухом. Она делала тихие вздохи, швыряя меня из стороны в сторону. Я летела под несуществующим шквальным ветром, висела в невесомости и тонула в собственном отчаянии. Я снова была там. Я дышала воздухом, которого там не было, видела монстров, которых не должно быть в природе. Осознание оказалось слишком ярким: ощущения, мысли, обострившиеся чувства, желание — такое жаркое, такое большое, всей меня не хватало, чтобы сдержать его внутри. Желание выбраться, как хочет этого загнанный в клетку волчонок. Единственное, чего я не понимала — что все это нереально, и мое тело все еще лежит в развалку под теплым синим одеялом. Но разум окоченел, обезумел от страха. Я слышала, как идут ошибочные монстры… нет, плывут! Как плывут они в вязком дыхании тьмы, скользят по белым островкам глючной земли. Я бежала, теряясь в текстурах. Взбиралась на деревья и провалилась под них. Летела вниз, останавливалась и гребла, пока раздувшиеся от напряжения мышцы не взывали о пощаде. Но я никак не могла оторваться от погони. Ледяное щупальце обвило мою ногу, потянуло в непроглядный мрак. Я кричала, пытаясь за что-то ухватиться, но не было ни спасательного камня, ни корня, ни руки помощи. Меня рвали на куски костлявые пальцы скелетов, острые рыбьи зубы вонзались мне в шею, пробуя живую кровь на вкус. И все они кричат: «Дай! Дай и мне попробовать!». От их воплей у меня шла кровь из ушей. Она в самом деле капала из ушных отверстий и проваливалась в бездонную темноту. Кровь шла и из носа, из глаз, из множественных царапин на руках, ногах и туловище. Мне оставалось только терпеть. Я ждала старуху с косой… Но вместо неё пришло пробуждение, а сразу после — облегчение. Я открыла глаза, осмотрелась, испугавшись, что все еще нахожусь в Антипустоте. Но это была моя комната. Самая обычная комната с каменными стенами и двумя окнами вместо одного, потому что второе, напротив меня, проделали в ходе битвы. Оно было круглым и неровным, и от проникновения холода спасали только побеги плюща. А еще тут была Даша. С занесенным для удара диском. Теперь я ощутила пронзительную боль в щеке. Понятно, почему она ощущалась такой реальной во сне… — Я уснуть не могла, — виноватым тоном оправдалась Даша. — И решила к тебе заглянуть… ну… — Спасибо, что разбудила, — облегченно выдохнула я. — Это вообще-то больно, но лучше, чем кошмары. Кравцова убрала диск и беспокойно оглядела меня. Судя по её взгляду, выглядела я неважно. — Ты спать собираешься? — спросила она. — Теперь — нет, — пожала плечами. — А что? Двоюродная сестра села возле моих ног, и позволила мелкой дрожи прокатится по плечам. Было ясно, что и её настиг кошмар. Спрашивать было не нужно, все было на виду. Я знала, чего Даша не любит, чего боится, и какие страхи заслуживают упоминания в её снах. Но всем видом Даша показывала, что не спала вовсе. Этот бродячий взгляд говорил о возбуждении, не позволяющем ей сомкнуть веки. — Устала думать, — призналась она. — Нигде не могу найти покой. Я поразмыслила: если сон как рукой сняло, то и лежать дальше мне не обязательно. Даша в свою очередь выглядит измотанной, достойной хотя бы пары часиков здорового сна. В своей комнате она не может уснуть, и я решила, что поделюсь с ней уютным местечком, пока буду сидеть на полу и думать о реальности. Ведь это не сон, да? Уснула я перед рассветом, проснулась, когда меня будила Даша видом своих ужасающих синяков под глазами. «Завтрак» — только этого слова хватило, чтобы едва-едва поднять меня с пола и потащить по залитым солнечным светом коридорам. Но мое тело до сих пор не соединилось с разумом. Казалось, я снова и снова оказываюсь в Антипустоте, сонно плетусь по черной пустыне и ищу мифический выход. Мои последние надежды на спасение гасли так же стремительно, как свет моего амулета. Но тьма Антипустоты расступилась, когда я врезалась в Восьмирука, и запах его жесткой паучьей волосни пробудил во мне воспоминания о настоящем. Я промоталась, убедившись, что снова Замке. Даша извинилась перед добродушным пауком, объяснив, что я не спала всю ночь. — Может, лучше дать ей еще поспать? — Восьмирук воспринял это известие слишком серьезно. — Вдруг она заболела? Я мог бы принести завтрак в постель и протереть ступни, если… — Дорогой, — натянула слабую улыбку Даша. — Не преувеличивай. Мы все напряжены, и логично, что это плохо действует на нашу нервную систему. Но спасибо за беспокойство. — Высыпайся! — крикнул нам вдогонку Восьмирук, когда мы отошли достаточно далеко. Я спала на ходу и на глупые вопросы сестры о своем самочувствии отвечала храпом. Я не заметила, как она усадила меня за стол, поставила кашу, которая аппетитно дымилась на дне тарелки, и пожелала всем доброго утра. Саша и Святослав смотрели на нас с искренней жалостью. — Вы выглядите ужасно, — не стала скрывать Горлач и потрогала мой лоб. Свят же проверил реакцию Даши, пощелкав пальцами перед её носом, за что почти лишился руки. — Температуры вроде нет. Вы сегодня вообще спали? — Ну, я спала последние часов пять, — сказала Кравцова, берясь за еду. — А Аня всю ночь провела в раздумьях о смысле жизни. — Ну, если бы я хоть на миллиметр приблизился к разгадке этой тайны, то провел бы целую неделю в таком состоянии, — признался Святослав. — А вообще… вас словно высрал пиратский авокадо. Мне это сравнение показалось вполне оправданным. Саша резко повернулась к нему и указала на него пальцем. — Прям с языка снял! — крикнула она. — Полный улет! — Я такой, — не отрываясь от каши, сказал он. — Но это пик моих экстрасенсорных способностей. Веки снова сомкнулись, словно намагниченные. — Ань, — в темноте прозвучал голос подруги. — Книжная Звезда, прием! В губы уперлась горячая ложка, и я открыла глаза, скривившись от боли. — Извини, — Саша подула на ложку. — Теперь лопай. Самолетик требует разрешения на посадку… — Я хочу спать, — промямлила я. — Мне седня плохо было… Я понимала, что жаловаться глупо. Ведь не только я была в Антипустоте, значит, помимо меня кое-кто еще, ложась спать, снова оказывается в этом неприветливом краю. Если Саше что-то снится и она не жалуется, наверное, мне тоже стоит потерпеть. Это как рана — она кровоточит некоторое время, а потом остывает и затягивается. Без обработки этот процесс длится дольше, если вообще настает, ведь бывают раны, которые оказываются слишком глубокими. Я верила, что воспоминание о всех опасностях, которые таятся в Антипустоте, словно рана, затянутся временем. — И лучше не станет, пока не поешь! — заспорила Саша. — Слопай хоть половину, а потом дрыхни хоть до заката. — Но Инк её убьет, — добавила Даша. — Наши шкуры для него слишком ценны, — развеял её опасения Святослав. — Ну давай, — наконец в голосе подруги почувствовалась издевка. А может, мне казалось, и это была забота. — За мамочку… Я забрала у неё ложку. — Дай самой. Скоро с едой было покончено. Святослав унес тарелки, и я обменялась с подругами долгими взглядами. До моего мозга наконец начало доходить, как я выгляжу в глазах окружающих — сгорбленная лохматая девушка с бледным лицом и синяками под глазами, как у енота. Рациональным решением было дать себе выходной, но я решила не думать совершенно. То, что было у меня на уме: нуждающееся в боеспособных защитниках население. Я должна была сегодня отправиться в патруль в один из регионов Подземелья, на Поверхность или в другую вселенную. — Куда собралась?! — Даша и Саша пошли за мной, ковыляющей в направлении тренировочного зала. — Лучший способ взбодриться, — ответила я. — Это немного помахать клинком. Как насчет утренней разминки?
