Прости, если сможешь...

***

POV Тэхён — Ты правда подумаешь над моим предложением? — взволновано спросил Хосок, когда мы уже отошли от Чонгука. — Да… — если честно, то я не знал, что ответить. По сути, я просто поигрался на чувствах старшего, и теперь на душе был неприятный осадок. — Ваше Высочество, мы обязаны забрать его у вас, — я вдруг вспомнил, что нас всё это время слушали. — Да-да, я понял… Ну что Тэ, спасибо за прогулку, но тебе пора возвращаться… — Ну что вы! Это вам спасибо… Мне даже легче стало… — на самом деле, я, конечно же, понимал, что мне стало лучше, потому что я виделся с истинным, но поблагодарить надо было! Меня развернули, и повели по направлению к королевской темнице. — О, Чим, ты уже здесь? Ты сегодня рано… — я улыбнулся, но встретился с очень растерянным взглядом своего друга. — Тэ, ты… эм, как же сказать… Ты только не плачь! Всё будет хорошо. И не с таким справлялись… Ох… У тебя и так состояние плачевное, а тут такое… Но не бойся! Я с тобой… И, ты, это… Если тебе тяжело, то лучше поплачь, не делай себе хуже, улыбаясь… — Ты о чём? Что-то случилось? — Ну, м-метка… — он зажмурился, наверное ожидая, что я сейчас зареву. — А, это… Ну в общем, это долгая история, и… это метка Чонгука. — Ах, этот козёл! Ну я ему устрою! Пошутить вздумал?! — я начал сдерживать его двумя руками, так как он начал вырываться, чтобы найти его и навалять. Хотя я бы был ему даже благодарен… — Нет, всё хорошо… — всхлип, — Чими-и-и-н… — и я снова плачу, — Представляешь, мы… мы с принцем гуляли, а…а тут он, и… — Тише, тише, — он обнимает меня, а я утыкаюсь носом ему в ключицы, — Давай ты сейчас успокоишься, и всё спокойно расскажешь, хорошо? — Угум, — я всхлипываю, и вытираю слёзы, — Мы ходили с ним по саду… — С кем? С Чонгуком? — Да нет же… С Хосоком! — А, со старшим принцем? — Ага, ну вот мы с ним ходили, и он такой «Тэ, я люблю тебя»… — О-бал-деть просто, в рот мне ноги… Ты попал, Тох… — его челюсть валялась уже где-то на полу, — Ну так, а ты что сказал? Ты ж вроде другого Чона любишь… — А он дальше говорит, что лучше я подумаю ещё немного, а потом уже скажу. А потом подходит виновник моих слёз, там зашёл разговор про то, что я не меченый, ну и он сдуру, — я касаюсь пальцем метки и болезненно стону от всё ещё не отошедшей боли. — Это я уже знаю. А дальше? — Ну дальше я высказал ему всё, что хотел… — Не надо было, и так сразу… — Не-е, ну не прям ВСЁ. Ну большую часть — да… — Ты сильно кричал? — Чим аж зажмурился. Наверное, представлял картину. — Достаточно. Ну и они с принцем капельку подрались… — Знаю я, твоё «капельку». Крови много было? — Не-е-е, они ж её не переносят… Но потом! Гук такой встаёт, значит, вытирает губу, которую ему Хосок помял и такой «А чего это ты так осунулся?», — немного спародировал его голос, — А я значит «Ну ты ж меня, типа не на море отправил! Что ты хотел? Чтоб я цвёл и пах?» — Мощно. Ну-ну… — Ну, а потом, мы объясняли Хосоку, что происходило… Как-то так… А-а ещё Чонгук сморозил что-то про «Понять и полюбить», а потом предложил мне встречаться! — Вот это поворот, на самом деле… Тэхёна~а… Я, может, повторюсь, но ты крупно попал. И я тебе обещаю, останется на этом поле боя только один принц.

***

/спустя несколько дней/ Меня опять разбудили чьи-то шаги, но на этот раз, чёткий запах мяты заставил меня моментально проснуться и отогнать остатки сна. — Подъём! На выход! — Нас, наконец-то, казнят? — с радостью в голосе, сказал ещё спящий Чим. — А, нет конечно! Я пришёл лично сказать, что срок вашего заключения изменили, и вас отпускают! Ура-а-а… Так, а чего мы не радуемся?! Я не понял! — Чим, а сколько мы уже тут? — Пятьдесят три прихода Юнги и семьдесят восемь приходов Хосока, — зевая, сказал Чимин, — А, ну в смысле, Его Высочества. — Так! Почему мы принца стали по имени называть? И, самое главное: Почему он был тут больше, чем я?! — Ну, ноль на сколько не умножай, всё равно меньше семидясети восьми будет… И, слушай, не капай на мозги, а? — я с отвращением посмотрел на него. — Так, а на этот счёт я с тобой ещё поговорю и... — Ты что хотел-то? Сказать? Ну вот всё… — я отвернулся, и начал собирать одежду. — Я жду. У вас пять минут. Я провожу Чимина к Юнги, а ты пойдёшь со мной. Нам многое, что нужно выяснить… — Чими-и-ин, — я умоляюще посмотрел на своего друга. — Не перебивать! И, кстати, пока вы тут «отдыхали», ваши комнаты пришлось отдать под склад, а ваши вещи, не беспокойтесь, мы оттуда забрали. Теперь Чимин живёт с Юнги, — на этом моменте Чимин широко улыбнулся, — а ты — со мной, — наглая ухмылочка. — Ну не-е-ет… А срок, лично моего заключения, никак продлить нельзя? — я сделал вид, что мне противно, хотя сам был рад такому раскладу событий. — Ну уж нет, дорогой мой. Ты пойдёшь со мной. И это не обсуждается!

***

Я уже и забыл, как выглядит дворец внутри. Вдруг я понял, что действительно скучал по нему. А ещё, у меня сейчас какое-то дежавю. Сколько времени назад мы шли с Чимином точно так же, убивать невесту Хосока? Столько всего произошло за это время… — Так, Чимин, тебе налево. Юнги у себя, так что постучи, и зайди. А ты за мной, — он указал на меня. — Тэ, я зайду сегодня вечером! — за время, проведённое в темнице, мы с Чимом ещё сильнее сблизились, так что уже не представляли и дня друг без друга. — Не стоит, — огрызнулся Чон, — Иди за мной. Мы повернули в противоположную сторону и прошли совсем немного, прежде, чем я увидел знакомую дверь. — Проходи, — Чон открыл передо мной дверь и пропустил внутрь. Возле двери, одиноко стояли мои скромные пожитки. Я хотел уж было, начать их разбирать, но увидел, что в комнате только одна двуспальная кровать. — А мою кровать перенесут? — С чего это? — он ухмыльнулся. — Мы не в таких отношениях, чтобы я спал вместе с тобой! Чон резко прижал меня к стене, и опаляя своим дыханием мою шею, начал меня в открытую лапать. Он провёл руку под мою рубашку, и начал оглаживать живот. — А что мне нужно сделать, чтобы мы были в тех отношениях? — томно прошептал он мне на ушко. — К-как минимум, перестать быть индюком, — а мне нужно перестать заикаться. Я отпихнул его от себя, и начал разбирать свои вещи, делая вид, что ничего такого не произошло, и что моё сердце сейчас не выпрыгнет через глотку. — А теперь серьёзно. Я не пошутил, сказав, что нам нужно поговорить. Садись, — он указал на стул возле рабочего стола, а сам сел на соседний. Весь мой путь от двери до стола, он провёл взглядом и когда я сел, нервно закусывая губу, начал говорить. — Не делай так. — Как? — Не закусывай губу… — Ну ладно… Так, о чём ты хотел поговорить? Лично для меня всё ясно. В одну постель я с тобой не лягу, а уж тем более под тебя, а с меткой как-нибудь проживу. Я на все твои вопросы ответил? — Во-первых, — он начал буквально прожигать меня злым взглядом, — Ты будешь спать со мной. Во всех смыслах. И точка. А вот насчёт метки, я тебе потом скажу. Сейчас не об этом. Я, надеюсь, ты ещё не ответил Хосоку? — на последнем предложении в его глазах появилась мольба (?) что-ли… — Нет, а что? Хосок неплохой парень. У нас с ним может, даже что-то получиться. А что? Тебя что-то не устраивает? — а я сегодня наглый, ну и смелый. Очень. — МЕНЯ ВСЁ НЕ УСТРАИВАЕТ!!! — он ударил кулаком по столу, — ТО, ЧТО ТЫ МЕНЯ НЕ ХОЧЕШЬ ПРИНИМАТЬ! ТО, ЧТО ОГРЫЗАЕШЬСЯ ПОСТОЯННО! ЧЕМ Я ТЕБЯ НЕ УСТРАИВАЮ? Я, вроде, не урод. И с телом у меня всё в порядке. Что во мне не так, скажи? Я исправлюсь, для тебя… — по его щеке покатилась маленькая слеза, — Знаешь, как было больно, когда я узнал, что ты подумаешь над предложением брата. Особенно, когда я узнал, что это за предложение… Мне так тяжело было… Все эти два месяца я места себе не находил! Ночью, постоянно к тебе спускался, чтобы хотя бы одним глазком увидеть тебя… Я всё время думал о тебе. А тут ты, идёшь с ним… Честно, я не хотел подходить к вам — не хотел мешать. Но очень захотелось разглядеть тебя поближе. Ты так изменился, щечки мои любимые пропали… В тот момент, так захотелось обнять тебя и укрыть от этого злого и жестокого мира, но я знал, что ты потом мне этого никогда не простишь… Я очень мало сплю в последнее время. Долго не могу уснуть. А всё потому, что хочу засыпать вместе с тобой! Каждую ночь… Знаешь, как мне было больно, когда ты сказал, что моя метка ничего не значит для тебя… Хоть я её и сделал в порыве злости, и желании отомстить, поверь, это было искренне. Я давно хочу подойти к тебе и сказать: «Хей, я скучал! Я рад, что мы снова встретились…». Всё-таки первая любовь бесследно не проходит. Тэ, знаю, что может ещё слишком рано говорить о чём-либо большем, но... готов ли ты, попробовать полюбить вампира? — он выжидающе посмотрел на меня, впервые, за весь свой длинный душещипательный монолог, а я вытирал слёзы, которые беспорядочно лились за рубашку. — Я г-готов, Чонгук-к~и… — Чон улыбнулся. И сразу, так тепло на душе стало… — И, Тэ… я люблю тебя! — Гук~и… — Только не говори сейчас, что не любишь меня… — он грустно улыбнулся, — Я этого не переживу… У вампиров регенерация на сердце и душу не распространяется… — он, видимо, хотел пошутить, но получилось не очень весело… — Гуки~и… я тоже очень скучал… Я… я попробую полюбить тебя, — хотя, о чём это я? Я уже люблю тебя, Чонгук. Но я это ещё не готов сказать. Он приподнял меня за подбородок и посмотрел мне в глаза. — Можно? — судя по тому, как он смотрел на меня, от моего ответа зависит его жизнь, так что я не раздумывая кивнул, даже не зная, на что соглашаюсь. Как только Чон увидел мой кивок, он обнял меня за шею и совсем легонько коснулся моих губ своими. Это был наш первый настоящий поцелуй. Подсознание добавило «Хоть бы не последний», но я же просто наслаждался моментом. Я даже не понял, когда Чон начал углублять поцелуй, и проталкивать свой язык в мой рот. Я не отвечал, но когда Чонгук отстранился, тот был очень счастливый — Давно мечтал это сделать… Я люблю тебя, Техёни~и! — он обнял меня за талию и поцеловал оголившееся плечо, как раз зажившее после удара клинком. — Гуки~и… — я уже был готов признаться ему. — Да знаю я, знаю. Но мы же попробуем? — сказал он, а я утвердительно кивнул. Я буду ждать тот день, когда смогу сказать это тебе, и это будет самый счастливый день в моей жизни…