I'm gonna take you down

Замерзшие пальцы не гнутся, снова и снова соскальзывают с пуговиц, двигаются медленно, как в дурном пьяном сне. Он промахивается и рычит, сползая по бетонной стене на снег. Угораздило же, черт возьми. И когда он успел так провиниться у матушки-фортуны? После череды выстрелов тишина, опускающаяся на перевал и базу, кажется ватной, закладывает уши. Боль расползается по боку, выкручивает, и на минуту у Мерлина темнеет в глазах. Теперь надо разорвать упаковку… Он с силой вгоняет иглу в бедро, вводит обезболивающее. «Участвовать в операции? Зачем? С ума сошел. Нашелся оперативник». Голос Галахада в мыслях звучит резко, и сквозь красную пелену, застилающую глаза, Мерлин чуть улыбается. Извинится или взбесится? Есть шанс никогда этого и не узнать. – Ланселот, как продвигаетесь? – голос звучит собрано и бодро, по крайней мере, должен так звучать. – Сколько вам до цели? – Почти готово, – она явно запыхалась. – Пришлось почистить им охрану. – Десять минут, Ланселот. И возвращайтесь. Тем же путем, я вас жду. – Так точно. Он всегда говорил, что нужно делать ту работу, в которой ты лучший. И всегда был прав. Хоть кто-нибудь когда-нибудь ловил Галахада на ошибке? Мерлин перезарядил пистолет. Боль немного отпустила, но он прекрасно знал, что времени у него немного. Перевязка и укол помогут ему дотянуть до прихода Рокс и обеспечить ей прикрытие. Делать ту работу, в которой ты лучший. В горле пересохло. Видимо, волшебников не зря никогда не брали в самую гущу боя еще с древности. Но остаться в стороне он не мог. После уничтожения Кингсман Золотым кольцом Ланселот чудом осталась жива – они обсуждали допоздна новое оборудование, и она решила переночевать у Мерлина, чтобы спокойно помочь Эггзи. Мужчина не мог себе простить, что орден оказался на краю из-за его просчета и недосмотра. Каждого из них он знал как самого себя. Каждого тенью вел на заданиях. Каждому был невидимым хранителем. И один за другим они погибли у него на глазах – те, с кем он провел большую часть своей жизни. Казалось бы, давно пора привыкнуть – хотя бы после Галахада. Мерлин постарался подняться, хватаясь за стену. Уже неплохо. После того, как Валентайн застрелил Харта, можно было бы привыкнуть ко всему. И слава богу, никто не видел, как он напился, вернувшись в штаб. Наверно, именно после тех событий у него появилась эта нездоровая привязанность к Рокс и Эггзи. Отпустить ее сюда одну он не мог. Все же четверо – маловато для ордена, каким бы волшебным он ни был. – Мерлин, это Ланселот. У меня проблемы. Голос Рокс выдернул его из ватного тумана, темные мушки перед глазами стушевались и стали бледнее. – Что там? – Устройство у меня, но я не могу уйти. Целый чертов взвод блокирует тот поворот, который мне нужен. Они среагировали быстрее, чем я думала. – Разворачивайтесь, – Мерлин прикрыл глаза, сейчас так думалось гораздо легче. – Шестьдесят градусов на восток, вентиляция. Два… нет, три поворота, два направо и левее. Выберетесь с той же стены, где мы заходили. – Вы волшебник, Мерлин! Дайте мне немного времени. Ланселот отключилась, и он не успел сказать ей, что у него гости. Впрочем, это, скорее всего, было и так лишним. ______________________________________ – Я предупреждал вас, Мерлин. Белые стены расплываются перед глазами, как и фигура в темном у кровати. – Плохо старались, Галахад. Он наклоняется к самому лицу Мерлина, и тот чувствует терпкий аромат парфюма Харта, словно его ткнули носом в море, крепкий северный ветер с побережья – задохнуться, пытаясь вдохнуть как можно глубже. – Больше ни одной операции не в качестве координатора, пока в ордене есть хоть кто-то, кроме вас. Это приказ. Резкий жест останавливает Мерлина, уже было открывшего рот. – Я не хочу, чтобы агенты умирали снова направо и налево. Вы отличный техник – так будьте им. Желающие погеройствовать найдутся. – Спасибо, что вытащил, Гарри. Он вздрагивает от неожиданного обращения, но остается все таким же сосредоточенным, лишь в глазах мелькает неясная тень. Мерлин улыбается – кончиками губ, все лицо чертовски болит. Вышибать Харта из колеи – приятнейшее занятие. – Или мне называть тебя Артуром? Кто знал, что так случится. Кто из них – не выносивших один второго во время учебы – знал, что иногда им не будет хватать слов друг для друга и чем эти слова они с успехом заменят? Тонкие губы сжимаются еще плотнее. Новый темно-синий костюм определенно идет Галахаду, как идет ему старый позывной, насмешливая улыбка и уставший, чуть снисходительный взгляд. – Официально – да. Но мы не в штабе. – Запомню. – Мерлин дернул головой, пытаясь кивнуть, но это для него сейчас слишком. Если прикрыть глаза, казалось, что разговариваешь с картинкой в журнале: очки, поджатые губы и зонт-трость делали Гарри похожим на своенравного университетского профессора, придирчивого и дотошного, не допускающего ошибки ни в чем. Перед глазами Мерлина потемнело, и с веток елей посыпался снег, грохнуло красным – беззвучно, как порошком. – Мерлин. Мерлин, очнитесь. Пахло морем и вереском, старым дубом и горьким до сведенных скул шоколадом. Прохладная ладонь хлестко коснулась щеки и волшебник вздрогнул, приходя в себя. — Все в порядке. Я услышал приказ, ... Артур. Повторять нет необходимости. На строгом, исчерченном морщинами лице ничего так и не дрогнуло при новом издевательском позывном. Ни на секунду. Глупо было и надеяться, но по старой дурной привычке Мерлин ждал, что Гарри, как во время учебы, посреди на редкость скучной лекции, посмотрит на него уничтожающе, а потом улыбнется, обезоруживая. Нет. Ничего. — Поправляйтесь, Мерлин. Вопрос остановил Харта уже у самой двери, заставив обернуться. — С агентом Ланселот все в порядке? — Вашими безумствами — да. Она ждет за дверью. Вереск и шоколад, немного старого виски... Все это было слишком хорошо знакомо Мерлину. _____________________ «Мерлину, главному техническому аналитику Кингсман. Совершенно секретно. Мерлин! Спасибо за проведение той операции. Мне сложно это признать, но твое участие позволило завершить ее гораздо успешнее, чем все могло бы закончиться. Сложно признать, потому что ты, сукин сын, (зачеркнуто), потому что потеря такого агента — ужасная утрата, которую Кингсман сейчас особенно не в силах пережить. Я говорил и писал это тебе, но повторю еще раз, Майкрофт, твердолобая ты шотландская дрянь, я не хочу тебя потерять из-за какой-то глупости. Ты жив — и мне достаточно слышать твои комментарии и знать, что ты в штабе. Я буду счастлив, если эти простые вещи будут со мной до конца. Знаю, что мы обсуждали это и решили остаться каждый при своем, отведя друг другу роль прекрасного воспоминания, но будь добр, береги себя, живым и целым тебе идет быть гораздо больше, к тому же, мне по-прежнему нужен собеседник по пятницам к виски. Г. Х. P. S. Ланселот перечитывает твою библиотеку уже второй раз — если ты не окаменел среди своего железа, дай ей хотя бы надежду. Она нужна мне вдохновленной, но не слишком» _______________________ Старый кабинет, который пришлось разобрать, когда все чаще агенты оставались у него дома для обсуждения планов, был небольшим и с трудом вмещал в себя просторный стол, затянутый побитым зеленым сукном. Сухие пальцы мужчины, сидевшего за ним в кресле, выстукивали какой-то быстрый марш. Никаких привязанностей, агенты... Никаких привязанностей, если не хотите сдохнуть на первом задании и стать всеобщим посмешищем. Он повторял это в лицо каждому новичку, каждому дрожащему сопляку, приходившему на собеседование, а повторять надо было по утрам в зеркало. Мерлин открыл почту и снова перечитал два последних письма, упавших почти одновременно. Откинул голову назад, раздумывая. Он должен был отказать. Не взвешивать, не медлить, смакуя один вариант за другим, отказать, не оставляя права на сомнение. В боку заныло, пробрало холодом, и мужчина дернул плечом, поморщившись. «Ланселоту, агенту Кингсман. Ланселот! Как вы знаете, данной книги в библиотеке организации нет, однако она имеется в моем личном собрании. Буду рад отдать вам ее при встрече сегодня у меня. Мерлин» _________________________ «Артуру, главе Кингсман. Совершенно секретно. Харт! Пятница, в восемь. Ты предсказуем. М.»