Кто знает?

      Кто бы знал, что из Юнги выйдет очень заботливый родитель? Юнги вот точно не знал. Он вообще не хотел ребёнка, а когда его девушка сказала, что залетела, то расстался с ней. Ему было вообще насрать и он, как истинный восемнадцатилетний подонок, попытался забыть всё. Забывать долго не пришлось — те отношения не несли в себе ничего кроме секса и совместных вечеринок в компании общих друзей. Но и вспоминать долго тоже — спустя девять месяцев, залетевшая явилась с ребенком на руках в квартиру Мина, всучила дочурку парню и ушла, оставив на тумбочке свидетельство о рождении. Тогда, Юнги не на шутку испугался и, буквально с минуту, стоял и пялился в одну точку, пытаясь осознать величину произошедшего пиздеца. Так и стоял, пока не услышал детский плач. В этот момент мысли о пиздеце отошли на второй план, потому что сердце Юнги, кажется, забилось чаще, а улыбка сама появилась на лице.

Кто-то говорит, что у мужчин нет отцовских инстинктов. А у Юнги, походу появились. И даже не отцовские, а материнские.

      Мин, для того, чтобы обеспечить младенца, работал на трех работах, находя время на ребенка. Сначала, он брал дочку с собой, умоляя своих многочисленных боссов, чтобы они разрешили ребенку находиться рядом. Позже, он понял, что такими темпами его могут уволить, а он и так часто менял свои рабочие места. Пришлось рассказать матери. Она, конечно, провела Юнги лекцию по поводу того, что «Мин Юнги, мы в двадцать первом веке, существуют контрацептивы!» и много чего в таком духе. После промыва мозгов, по плану было знакомство с внучкой и колкости в сторону Юнги, мол, зачем меня так рано бабушкой сделал, сквозь счастливую улыбку. Новоиспеченная бабуля, в итоге, не могла нарадоваться чаду и все говорила: «Юнги-я, так на тебя похожа. Красавица просто!», а Юн отвечал, что, мол, да, Суён у него самая красивая.       Мать всем, чем могла помогала Юну, сидела с внучкой, покупала и готовила еду, потому что сын был весь в работе, зарабатывая деньги на более менее хорошую жизнь для него и Суён. От денег со стороны мамы на отрез отказывался, сказав, что хочет сделать все сам, воспитать достойно дочь, чтобы гордиться ей и чтобы она гордилась им. Труды Мина принесли плоды, его повысили, так что он смог уйти с одной из подработок. Смог чаще оставаться с дочерью сам. А через год, он и вовсе ушел с второй работы, оставшись на одной. Он с пятнадцати лет, начал писать песни и решил заниматься этим абсолютно серьезно и зарабатывать этим деньги. И когда его песни заметили, был очень счастлив. Ему действительно нравится это делать. Он даже написал несколько песен о Суён, конечно, скрыв смысл за типичной лирикой о любви. Через пару лет написания лирики и музыки для разных групп и сольных артистов, Шуга, как продюсер, стал очень влиятельным человеком. Слава на него никак не повлияла, он по-прежнему просто пишет, то, что ему по душе, воспитывает свою дочку и пытается дать ей всё самое лучшее. Совсем не думает о себе. Ему много не нужно, лишь бы Ён улыбалась и смеялась таким любимым для Юнги смехом.

***

— Всё, иди давай! — говорит мама Юнги, смеясь, пока выставляет сына за дверь. — Чтобы один не вовзращался! Позвони мне утром, расскажи, как прошло свидание… — Мам, я… — уж было начал Мин, но его перебили: — Не мамкай, тебе уже двадцать четыре, дочку уже скоро замуж выдавать, а у тебя до сих пор никого нет! — Ну, какой скоро замуж! Ей всего шесть! — смеётся Мин, поглядывая на уже почти спящую в обнимку с плюшевым медведем дочку. — Ну, я тоже когда-то думала, что тебе всего восемнадцать и не скоро я буду бабушкой, но, как видишь, всё пошло совершенно не так как я ожидала! — подкол засчитан, миссис Мин. — Тебе нужен кто-то кроме Ён. Ей нужна мама. — Внезапная серьёзность нахлынула на женщину и она нервно поправила пальто сына. — Я думал, что справляюсь. Да и у неё есть ты. А если что, я могу попросить Джина и Намджуна посидеть с ней, — Юнги смотрит на мать и доказывает, наверное, больше себе, что ему не нужна вторая половинка и что у него все путём. — Они ведь к ней как к родной относятся, ты же знаешь. — Да, но когда-нибудь они заведут своего ребёнка или что-то может случиться со мной, — Мин уже успокаивающе гладит мамины плечи и отрицательно качает головой, в знак того, что ничего такого не будет. — Так что, пожалуйста, найди себе кого-нибудь, — она улыбается. Если мама улыбается именно так, как она это делает во время споров, то лучше не предпринимать попыток перечить ей. Поэтому Юн прощается с мамой и дочкой и уходит на свидание, которое ему, по его же мнению, не нужно. На самом деле нужно, он где-то в глубине души это знает и, возможно, в скором времени это знание поднимется с глубины чуть выше. Кто знает?