Кто знает?

      Юнги сбежал. Он не думал, что отсутствие свиданий на протяжении шести лет (читай: двадцати четырех) даст такой отпечаток на умение обращаться, да что уж там, разговаривать с девушками.       Всё было вроде как не плохо, пока Мин не ляпнул что-то из серии «Моя мама говорит» и «А вот моя дочка». По искривленному лицу девушки было понятно, что всё пошло по пизде, поэтому Мин тактичненько смылся под предлогом типа: «забыл воду в ванне выключить, нужно на работу, а то всё сгинет в синем пламени».       Юн сам не понял, как оказался в баре его юности. Не понятно, как их, таких соплей пускали сюда. Здесь многое изменилось: от прежнего дизайна нет и следа, серьезная охрана и симпатичный бармен… Стоп, какой нафиг бармен, Мин Юнги?       Вышло всё, конечно, немного странно, когда Юнги начал говорить мысли вслух. А тот, немного взвинченный и усталый парень за стойкой, казался неплохим человеком и, даже когда гневно отчитывал Мина и его словесный понос, кажется испускал тепло, как тлеющий костер, из которого вылетают искорки. Из-за этого Юнги и решил познакомиться с ним — ему определенно не хватает такого тепла. И он определенно хочет разжечь костер с новой силой, а потом сидеть рядом на бревнышке и греться.

***

      Парни и вправду подружились. Намджун и Джин, на правах лучших друзей, начали не хило так ревновать, поэтому попросили познакомить нового друга с ними. — Они точно будут вместе, — шепчет на ухо Джуну Сокджин, — они, пока что еще об этом не знают, но они будут вместе. — Милый, угомони своё шипперское сердце и повреждёженный дорамами мозг. — Пытается поставить своего парня на место Джун. — Иначе и меня заразишь, хуже ведь будет. — Ты так же про готовку говорил, а после того, как я научил тебя печь блинчики, тебя с кухни не вытащишь! Даже в спальню, — еще тише, с укором говорит старший. А что? У него тоже есть свои потребности. — Такое чувство, будто вы за тортом не на кухню пошли, а в Северную Корею, — доносится из гостинной голос Юнги и бешенный, заразительный конячий смех Хоби. — А кто-то говорил, что у меня смех странный, — говорит Джин, садясь на свое место за столом. — А Хоби весь такой, так что не надо тут, — контратака от Юнги. — Ты уверен, что Джун сам донесёт? — Уже серьезно спрашивает, заметив отсутствие тортика на столе. — Намджун, вроде, не выглядит, как самый слабый человек в мире, — вставляет реплику Хосок, непонимающий прикола. — Точно, ты же не в курсах…

Юнги знает что сейчас будет.

— Знаешь, как мы познакомились? — заговорчески шепчет Сокджин. — Как? — Чон полностью ведется. — Он вылил на меня суп в школьной столовке. Целую тарелку. На спину. Случайно.

Как Хоби таращит глаза от странного начала истории любви — надо видеть. Кажется, пора вводить в обиход новое слово — ХоШОК.

— Я извинился за это ёбанных восемь лет назад! — Намджуна явно бесит, что эту историю знает каждый, кто знаком с его парнем, а может еще дохренилиард людей, он просто не проверяет, что Джин пишет в твиттере. — И я тебя люблю, — говорит весь такой невинный и «А что я? Я ничего!» старший и спешит Джуна клюнуть в щечку, но уже после того, как торт в целости и сохранности достигнет точки назначения под названием стол.       В глазах Хосока только умиление и искреннее счастье за этих двоих. Ну, вот такой он человек, даже к полузнакомым людям проявляет теплые чувства. — Вы что, настолько давно вместе? Восемь лет? — О, нет, ты что, — начинает уже свой рассказ Юн, — у этих двоих всё хуже, чем в Санта Барбаре! Сначала они друг друга ненавидели, потом, оказалось, что Сокджин влюбился, как мальчишка в этого бога разрушений, но он подумал, что лучше бы сначала завести дружбу. — Смотрит внимательно на своих любимых голубков, ловя в их взглядах согласие на продолжение повествования. — Они стали лучшими друзьями, а потом Намджун завалился ко мне, пока Суён спала и долго плакал в плечо, потому что «Хён, я влюбился, блять, в Сокджина» и прочая фигня, проблемы с принятием себя, а потом я их свёл. Потому что задолбали мне мозги трахать, пусть лучше друг другу и не только мозги.       Чон, кажется, слезу пустил, только не скупую мужскую, а щедрую солнышкинскую. Хоть и рассказ Мина трогательным назвать можно с натяжкой, а можно вообще не назвать.       Итогом совместного вечера становится заплаканный слезами умиления Хосок, «Хорс, харэ, а то на просмотр дорамки слезок не хватит» истинный друг Юнги и, как потом оказалось, встречающиеся четыре года Намджины, которые, вроде как одобрили Хосока как друга, а Джин, может, и как что-то большее… Юнги решает прогуляться с Хосоком до его общаги, Ён все равно спит и она вообще у бабушки сегодня, потому что миссис Мин не теряет надежд на своего сына и его сторону ловеласа, о которой, упаси Эминем, даже Юнги не знает. — Хён, ты когда-нибудь влюблялся?