Кто знает?

— У меня есть подозрения. — Какие же? — Что ты влюблен в моего папу.       С Суён, конечно, очень интересно проводить время — она не по годам умная, интересная и понимающая. Но, иногда, это загоняет в тупик. Как сейчас, например. — И что он в тебя тоже.       А вот это уже интересно, продолжай, маленькая сводница.       Хосоку бы было правильно сейчас сказать Ён, что это взрослые дела и её вообще не касается. Но Хосок не будет Хосоком если не спросит: — С чего ты так решила? — О! Ты не отрицаешь, значит я права. — Суён дарит Чону свою сахарную улыбку, такую же как у папы.       Такой вот улыбке грех не улыбнуться в ответ, что Хоби и делает. — Вы смотрите друг на друга так, будто целый мир перед собой видите. — Твой папа влюблен в свою девушку, он сейчас всегда и на всё так смотрит. — Придумывает отмашку Чон. — Даже если и так, то ты так смотришь только на него. — Она делает довольно долгую паузу и каждый погружается в свои размышления. — Он зовет тебя во сне. — Что, прости? — Отвлекается от собственных мыслей парень. — Каждую ночь, он спит и зовет тебя, ворочается, бежит во сне, а просыпается сам не свой, как будто в трансе. — Но, это не значит, что он ко мне неровно дышит, Ён. — Ничего вы, взрослые, не замечаете и не видите. — Немного обиженно говорит девочка. — А кто сказал, что мы взрослые? Мы мало чем отличаемся от тебя, например. У нас только обязанностей больше, а так, я просто большой ребёнок. — Большой ребёнок, которому нужно поговорить с другим большим ребёнком о его чувствах, — настаивает на своём Су. — Почему ты говоришь, как моя нуна?       Хосоку комфортно с Суён. Он бы хотел её воспитывать. Вместе с Юнги.

Хотя, кто тут еще кого воспитывать будет?!

***

У Юнги дохуя вопросов, на самом деле.

      Во-первых, кто еще из идиотов приходил к Джину до Юнги?       Во-вторых, почему Джун вернулся раньше?       В-третьих, почему хён весь такой из себя счастливый и немного нервный.       В-четвёртых, что ему, блять, делать?       Все эти вопросы отходят на второй план, когда он заходит домой после «свидания». Почему в ковычках? Юнги никуда не ходил с Джи. Он был в парке, дабы проветрить мозги. Помогло мало чем — он понял, что ничегошеньки не чувствует к своей, вроде как, девушке. А чувствует, оказывается, к Хосоку.       Юнги старается не шуметь и беззвучно заходит в квартиру, снимая с себя верхную одежду и обувь. Он сразу направляется в комнату дочери и видит там спящих Ён и Хоби.       Хосок уютно расположился на полу, положив голову на колени девочки. Её руки лежат на голове парня и, по всей видимости, до того, как она заснула, пальцами гладила его мягкие волосы.

Это выглядит так правильно. Будто всегда так было.

      Мин так же тихо выходит из комнаты, решая оставить все как есть и лечь спать.

***

— Юнги, оставь меня, уходи, — говорит, задыхаясь, Чон. — Ты что?! Я тебя не брошу, ты только дыши, Хосок-и, дыши, мой родной, — Мин находит в себе силы поднять Хосока и нести, — ты должен жить, слышишь! Должен! Ради меня!       Ему не отвечают. Он прикладывает пальцы к шее, потом к запястью, а следом пытается уловить ухом звук биения сердца в грудной клетке. У Хосока нет пульса. — Хосок! Нет! — Юнги просыпается в холодном поту в своей кровати. — Юнги, что случилось? — Чон вбегает в комнату, кажется, за миллисекунды, если не меньше и, обеспокоенно смотря на старшего, кладет ему руки на плечи. — Обними меня, — произносит на грани слышимости. — Хорошо, — отвечает Хо и выполняет просьбу. Он бы и сам обнял, но Юн опередил его.       Они так и сидят на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону. Юнги греется. Хосок обволакивает его своим теплом с их самой первой встречи снаружи, изнутри обворачивается теплым шерстяным шарфом вокруг сердца. — Что тебе приснилось? Что тебя тревожит? — Хоби позволяет себе прижаться губами к макушке старшего. — В моих снах, — футболка Хосока начинает мокнуть на груди, как раз там, куда откнулся лицом Мин, — ты… Ты умираешь… Хосок, я так не хочу, чтобы ты оставлял меня. Хочу, чтобы ты всегда был со мной рядом… — Я рядом, всегда рядом, Юнги…       Юнги дает волю чувствам и рыдает. С Хосоком можно не сдерживаться. — Чш-ш, не надо, — Чон поглаживает волосы старшего и одновременно голую холодную спину, — если плохо тебе плохо и мне. — Ты частичка меня, Хосок. Мой соулмэйт, даже, можно сказать. Пообещай, что всегда будешь со мной. — Юнги отстраняется и смотрит прямо в медовые глаза напротив. — Обещаю. — Останешься со мной сейчас? — Да. — Говорит Чон и мягко, не отпуская из своих объятий старшего, ложится на кровать и накрывает их двоих одеялом. — Я останусь и буду защищать от кошмаров. — Всю ночь? — Всю жизнь, хён, — с улыбкой.