не думай, что знаешь меня

— Не думай, что знаешь меня.

Джагхед обращает на него внимание только теперь, когда Блоссом в одном экземпляре, когда он делает вид, что ничего не произошло. Джагхед не раз видел их вместе — футболисты, ярко-рыжие, правящие этим миром. Вдвоём — одно целое, в котором Джейсон — остужающий водный поток, а Чарльз — бушующее огненное море. Джагхед замечает только сейчас, что огонь нуждается в воде, чтобы не перегорать, чтобы не сбивать широкими плечами чужие шкафчики, чтобы раз за разом не появляться в Саутсайде в поисках наказания. Джагхед знает, что такое вина, разъедающая внутренности, но ничем не может помочь, даже если бы хотел. Кажется, он и не хочет — неполноценный, отколотый судьбой Блоссом топит себя в алкоголе и говорит, что всё в порядке, — с такими Джонсу не по пути. Поэтому Джагхед раздумывает — правда, всего лишь неуловимую секунду, — прежде чем броситься на помощь огненному всполоху, мерцающему под тяжёлыми ботинками байкеров. Джагхед здесь почти как свой, но и ему чуть не достаётся — Свит Пи заносит руку для удара, но вовремя останавливается. — Не лезь, Джонс! — рычит парень и сбрасывает Джагхеда с руки, как котёнка, — он выше и сильнее, но у Джонса упрямства не занимать. — Оставьте его! Сейчас же! — Он сам нарвался! Жульничал в бильярд! — И поэтому ты отправишь его в больницу?! — Он напросился! Каждый вечер приходит и ищет острых ощущений! — А что бы делал ты, если бы твоего брата-близнеца убил твой отец?.. Свит Пи далеко не дурак, хоть и часто играет роль тупоголового амбала на стрелках. Он отступает на шаг, и Джагхед видит, как в глазах усилием воли гаснет гнев — всё-таки, Свит Пи умеет себя контролировать. Кивает друзьям, которые всё ещё адресуют редкие удары неподвижно лежащему на земле Блоссому. Отступая, мешкает — на лице появляется какая-то гримаса, губы упрямо сжимаются, не произнося вертящихся на языке слов. Джагхед кивает — извинения услышаны. За плечо переворачивает Чарли на спину и испуганно вздрагивает — в него впиваются болезненно блестящие светлые глаза. Взгляд до сумасшествия осмысленный — Свит Пи оказывается прав, Блоссому даже мстительно приятно. Джейсона больше нет, да и от Чарли остались осколки. — Встать можешь? — стараясь не встречать взгляд одноклассника, спрашивает Джагхед. Вместо ответа Блоссом переворачивается на бок, упираясь грязными ладонями в асфальт. Тело отзывается на его попытки болью, которая срывает с обескровленных губ невольный стон. Джагхед подхватывает парня под руку, мысленно сетуя на широкие плечи и мышечную массу спортсмена — завтра наверняка будет болеть спина. — Если думаешь, что мы теперь друзья, то сильно ошибаешься, — хрипло выдыхает Чарли, когда Джонсу не удаётся аккуратно положить парня на диван в семейном трейлере, и у Блоссома вырывается невольный стон, тяжелее, чем предыдущий. Джагхед невесело усмехается — он знает, что у Блоссома нет друзей. — Змеи — не самая лучшая компания для тебя, — сухо говорит Джагхед. — Они и убить могут. — Как-нибудь сам разберусь, — цедит сквозь зубы Чарли, скорее от боли, чем от гнева. — В советах придурков не нуждаюсь. — Можешь остаться до утра, — пожимает плечами Джонс. — Еда в холодильнике, аптечка в шкафу слева. Если встать сможешь. Блоссом кривится, кровь утирая с губ, и делает вид, что ничего не слышит. Джагхед бросает рядом с диваном подушку и одеяло — он чувствует непроницаемую стену между ними, которая не позволяет даже стакан воды принести к постели. Они абсолютно чужие, Чарли к Джонсу «домой» приходит, чтобы почувствовать, как осколки души в лёгкие впиваются, трещины точечно через всё тело пуская. — Не думай, что знаешь меня. Джагхед гасит ночник и уходит. Блоссом не может обернуться, только слышит, как шаги затихают в другом конце трейлера. Джонс прислоняется лбом к стенке и прислушивается к тишине — он не знает, сколько проходит времени, прежде чем в пустоте раздаются еле слышные всхлипы. Джагхед хмурится болезненно и бьёт себя ладонью по макушке — «а что бы делал я, если бы моего брата-близнеца убил мой отец?».

— И в мыслях не было, Чарли.