До эпилога

Бьются два сердца в одном любимом теле, И не согреться без них, на самом деле, Нежно за дверцей любви, из ниоткуда, Носит под сердцем она маленькое чудо, Маленькое чудо…© Л. Агутин

— Ну, что, совсем никак? — Сергей встревоженно посмотрел на Анастасию, тяжело вздохнув. — Совсем, — она подняла на него виноватый взгляд. — Прости меня. Я, как всегда, всё испортила. — Если уж на то пошло, то я к этому тоже имею отношение, — он нервно улыбнулся, вытаскивая из кармана мобильный телефон. — Кому ты звонишь? — Кому-кому, предупреждаю, что у нас форс-мажор. — Сереж, ты что, тоже не поедешь? Нет, так нельзя! — Я-то поеду! Как продюсер может пропустить премьеру? Я пока в своем уме. Хотя мне эта ситуация, конечно, безумно не нравится. Они сидели в прихожей в пока еще съемной квартире, чемоданы были собраны, водитель ожидал у подъезда. Сегодня им обоим вместе со всей съемочной группой нужно было улетать в Сочи на специальный показ их блокбастера. Мероприятие носило чрезвычайно важный характер, в этом была замешана и политика, и коммерческая выгода. Настя так ждала этой поездки, февраль в Москве выдался очень холодным, а перспектива хоть ненадолго уехать куда-то, где тепло, несказанно радовала. Но в последнее время ее положение, о котором еще никто не знал, стало напоминать о себе всё чаще и чаще. Первые недели всё было идеально, никакой тошноты и прочих неприятных симптомов, но к началу третьего месяца ситуация резко изменилась. И вот сегодня, в день вылета, Настя встала с утра и поняла, что ей придется остаться дома. Она, конечно, не сразу сказала об этом Жигунову, мужественно пыталась собраться с силами, даже оделась и приготовилась к выходу, но в последний момент сдалась. Сергей — уже в верхней одежде — сидел на тумбочке для обуви и слушал длинные гудки в мобильном. Настя расположилась прямо на своем чемодане, обессиленно облокотившись спиной на стену. — У нас форс-мажор, — сообщил Жигунов своему собеседнику. — Настя не полетит. Нет, я буду, конечно, скоро выезжаю. Так получилось, обстоятельства. У нее там съемки наложились, которые не отменить. Да знаю я, что это плохо. Ну, а что делать? Извинимся перед зрителями, всякое бывает. Я побольше с ними пообщаюсь. За двоих, точно. Да нет, записывать обращение уже нет времени, я же говорю, она на срочных съемках. Хорошо. До встречи. Он вернул телефон в карман и снова посмотрел на Анастасию. Она повернулась, почувствовав это, страдальчески сдвинула брови и прошептала: — От меня одни проблемы… — Перестань, — он махнул рукой, а потом переместился к ней на чемодан и обнял. — Меня больше волнует, что мне придется тебя оставить одну. Как-то мне совсем не до этого дурацкого показа. — Да что тут со мной случится? Я пока в состоянии перебегать от кровати в ванную и обратно, — она слабо улыбнулась. — Езжай спокойно. Я как-нибудь переживу эти три дня без тебя. — Слушай, давай я тебя отвезу в твою квартиру, — предложил Сергей. — Так мне спокойнее будет. Там Валя за тобой присмотрит. — Сереж, мама ничего не знает, забыл? — она укоризненно взглянула на него. — Давно пора рассказать. Сколько мы можем скрывать от близких? — Не знаю… Я пока не хочу. Начнет забрасывать меня вопросами, станет охать и ахать, как это я так решилась, да и переживать будет. — Настя, ну, это все равно рано или поздно произойдет. Не понимаю твоих аргументов. Всё, решено, едем к тебе! У меня еще полно времени до вылета. — Без этого никак? Я прекрасно провела бы время в этой квартире без лишнего внимания ко мне! — Или я везу тебя к твоей маме, или я сам никуда не поеду, — Сергей поднялся. — Я сейчас представил, как ты будешь тут одна… Мало ли что, знаешь! Всё, решено, поехали! — Я не уверена, что вынесу поездку даже в автомобиле. — Наберем с собой пакетиков, — усмехнулся Жигунов. — Потом не высказывай мне, что я попортила салон, — Настя попыталась встать на ноги, но ее тут же повело в сторону. Сергей успел ее подхватил и удержать. Он крепко обнял ее и поцеловал в макушку. — Бедная моя девочка. Достается же тебе. Ну, что такое? Голова закружилась? — М-гм… — - Неудивительно. Ты же ничего не ела со вчерашнего дня. — Умоляю, только не про еду! — она резко высвободилась. — Иначе опять затошнит. Сейчас вроде отступило. Если ты еще хочешь меня куда-то везти, то поехали, иначе я не ручаюсь за себя. Точнее, за Жигунова-младшего. — Жигунов-младший не подведет! Пойдем, я сначала тебя в машину посажу, потом вынесу чемоданы. Твой тоже, у мамы он тебе все равно понадобится. Держись за меня, — Сергей подставил ей локоть. — Представлю лицо Вали, когда она увидит, что я тебя десантирую вместе с вещами. — Ой, я бы не стала ее так пугать, — рассмеялась Анастасия, взяв его под руку. *** Валентина Борисовна открыла дверь с изумленным видом. Еще больше ей пришлось недоумевать, когда дочь, только переступив порог квартиры, стремглав бросилась в ванную комнату, а Сергей вкатил в прихожую ее чемодан. — Что происходит? — женщина сурово уставилась на Жигунова. — Сергей, ты мне что-нибудь объяснишь? Что с Настей? — Здравствуй, Валя. — он наклонился и чмокнул ее в щеку: их отношения пока были довольно сдержанными, но он изо всех старался стать своим и разрушить еще витающее между ними напряжение. — Я думаю, лучше твоя дочь тебе сама всё расскажет. А мне пора ехать, через полтора часа самолет. — Подожди, вы же должны были вместе лететь в Сочи! — Вместо Сочи ее ждет прекрасный курорт в объятиях любимой мамы, — Жигунов подмигнул Валентине Борисовне. — Всё, я побежал. — Сергей, я не поняла, у вас всё нормально? — это она уже выкрикивала ему вслед, выглядывая из квартиры на лестничную клетку. — Лучше не бывает! — он успел ответить, пока дверцы лифта не сомкнулись. — Нет, я ничего не понимаю! Настя! — заперев замок, женщина пошла в сторону ванной комнаты. — С тобой там всё нормально? Что вообще случилось? Чего это Жигунов тебя с чемоданом сюда привез? У вас что, всё, любовь закончилась? Что-то подозрительно быстро! Настя! Ты ответишь мне или нет? Шум воды прекратился, после чего раздался щелчок, и Настя вышла в коридор. Ее лицо было бледным и влажным, в глазах как будто стояли слезы. Она шумно выдохнула, потом положила руку маме на плечо и сказала: — Валёк, нам надо поговорить. — Да я уж вижу! Ты что там, плакала? И что такая бледная? Настя, если ты сейчас скажешь, что вы с Жигуновым расстались, я не знаю, что с тобой сделаю! — Да успокойся ты, никто ни с кем не расставался, — Настя заулыбалась, подумав о том, что реакция мамы оказалась слишком предсказуемой. — Только, пойдем, сядем куда-нибудь. — Спокойствия с вами не дождешься, — ворчала Валентина Борисовна, проследовав за дочерью в гостиную. Настя, как только зашла в комнату, тут же закрыла ладонью лицо: здесь слишком пахло едой. Она поспешила ретироваться в комнату Ани. Мама тут же сменила траекторию движения, удивившись еще сильнее. — Вот, тут лучше, — Анастасия открыла окно, впустив в комнату морозный воздух, а потом села на кровать дочери. — Мам, иди сюда. — Рассказывай, — скомандовала уже порядком напуганная женщина. — У меня есть две новости, — волнуясь, начала Настя. — Нет, даже три. — Надеюсь, все хорошие? — Вполне! Во-первых, я не лечу в Сочи. — Это я уже поняла! Только что тут хорошего? — Ну как? Ты не рада, что я пробуду у тебя три дня? Недавно же жаловалась, что я здесь совсем перестала бывать. Вот, новость номер два — я здесь на трое суток. — И тебе столько вещей понадобилось на три дня? — А, это мой несостоявшийся багаж. Ну, неважно, не обращай внимания. И самая главная новость: Валёк, ты… — Настя остановилась и взяла маму за руку. — Ты скоро снова станешь бабушкой. — Что? — Валентина Борисовна схватилась за сердце. — Какой бабушкой? Боже мой, ты что, неужели Аня?! — Нет-нет, какая Аня! Была бы Аня, я бы назвала тебя прабабушкой, наверное, — Анастасия не переставала улыбаться. — Ну, мама, соображай быстрее! Я не полетела в Сочи, потому что у меня дикий токсикоз. Сережа решил, что безопаснее будет привезти меня сюда. Чтобы ты немного позаботилась обо мне…ну, и о будущем внуке или внучке. А я поддержала эту идею. Тем более, он прав, давно пора было сказать тебе. Мам, ты что так на меня смотришь? Ты не рада? — Ты беременна, что ли? — высказала запоздалую догадку женщина. — Настя, ты сейчас серьезно? — Серьезнее не бывает! Неделю с унитазом обнимаюсь. А всего их уже девять. — Кого — их?! — Недель, мамочка, недель. Не детей же, — Настя рассмеялась, раскрывая руки для объятия. — Ты, может, уже оттаешь и поздравишь дочь? — Настя, ну вы даете, ну вы даете! — Валентина Борисовна кинулась обнимать ее, словно только-только осознав, что она услышала. — Вот уж чего не ожидала! Как же ты решилась! Господи, надо же, счастье-то какое! — Я предчувствовала этот вопрос, — Анастасия уже говорила сквозь накатывающие слёзы. — Мам, ну, что значит — решилась? Это просто случилось и всё. Мы не планировали. Конечно, я волнуюсь и меня мучают разные страхи, но… но мы верим в лучшее. Тем более, врачи дают хорошие прогнозы. — С ума сойти, — Валентина Борисовна разомкнула объятия, улыбаясь и вытирая взмокшие глаза. — Умеешь ты делать сюрпризы! — Ну, это не совсем я. То есть, не только я. Но мне приятно, что я так тебя обрадовала. — Как можно реагировать иначе? Конечно, волнений ты мне на старости лет еще добавила, но что тут поделать! Ты кому-нибудь еще сказала? — Нет. Ты — первая после Сережи и моего врача, кто узнал об этом. Если бы можно было, я бы больше никому и не рассказывала, — Анастасия недовольно вздохнула. — Хотелось бы, чтобы нас не обсуждали и не трогали… — Но ты же скажешь Анечке, Майку! Они будут в восторге! Татьяну Петровну тоже обрадуем! — Мам, ты пока погоди, попридержи энтузиазм. Конечно, я скажу детям. Я бы не была так уверена насчет их восторга, но, понятно, что они узнают. — А мама Сергея? — Ой, это отдельная тема, пусть там сам разбирается. Его мама до сих пор делает вид, что ничего не изменилось и меня нет в его жизни. Я даже думать не хочу. — До чего упрямая женщина… — Что тут удивляться, у нее сын такой же. Давай не будем на эту тему, я сразу расстраиваться начинаю. — Всё-всё, я больше не спрашиваю. Ох, Настя, у меня слов нет! Поверить не могу! Что же ты творишь с моей нервной системой! — запричитала Валентина Борисовна и снова прижала к себе дочь.