До эпилога

— Я бы на твоем месте все-таки не отказывался от пирога, пока он свежий, — Сергей взглянул на Настю и тут же замолчал: она лежала на боку, укрывшись одеялом почти с головой. Он осторожно подкрался к ней, проверяя, спит ли, но ее глаза были открыты и смотрели куда-то мимо него. — Все в порядке? — Жигунов встревожился, наклонившись над ней. — В порядке, — без эмоций проговорила Анастасия, так и не переводя на него взгляд. — Что-то мне так не кажется, — он присел на край матраса. — Только что ты была бодра и весела. Собиралась показывать мне интерьеры. Настя? — Я просто захотела спать. Потом покажу. — Тебя точно ничего не беспокоит? — Точно. — Ну, хорошо, — Сергей вздохнул. — Тогда и я лягу. — Ты можешь и домой поехать, — Настя говорила куда-то в подушку, слышно ее было очень приглушенно. — Что? Домой? Я не ослышался? — Не ослышался. — Настя, да что произошло? — он резко дернул за одеяло, открывая ее до плеча. — Перестань! — она натянула его обратно. — Я же сказала, ничего не произошло, я просто хочу спать. И я не хочу обязывать тебя оставаться тут ночь, тебе же некомфортно здесь. — То есть, ты считаешь, что после такого твоего поведения я смогу молча встать и уехать? — он усмехнулся. — Не выйдет, извини, — он снова стянул одеяло. — Может, хватит?! — Настя разозлилась и села в кровати. — Я же сказала, что хочу спать. — Потрудись объяснить, с чего такая перемена настроения. И не надо списывать всё на беременность, — он нахмурился и внимательно на неё посмотрел. — Слушай, что ты ко мне цепляешься! — Цепляюсь, потому что ты явно демонстрируешь свое недовольство непонятно чем! — Я ничего не демонстрирую. Я всего лишь пыталась уснуть, а ты стал заглядывать мне в лицо. Мало кому такое понравится. — Я беспокоюсь, вообще-то! — О, Господи! — она страдальчески закатила глаза. — Всё в порядке, Сережа. Не хочешь уезжать домой, окей, ложись здесь. Только больше не приставай ни с какими вопросами, — Настя снова легла, но теперь еще и повернулась к нему спиной. Обескураженный и недоумевающий, Сергей решил молча повиноваться. Он переоделся, погасил в палате свет и устроился на уже ставшем для него привычным неудобном диване. Так прошел час. Томительный, бессонный час. Электронные часы на прикроватной тумбочке оповещали о каждой смене минуты. Сергей лежал, не шелохнувшись, у него не было места для маневров — приходилось спать в одной позе всю ночь. А Настя, тем временем, бесконечно ворочалась. Он наблюдал за ее тщетными попытками погрузиться в сон и мысленно перебирал варианты причин такой спонтанной обиды. В результате не выдержал и сказал вслух: — Настя, ты же не спишь. В тишине палаты ее тяжелый вздох казался оглушительно громким. Она помолчала некоторое время — он дал ей эту возможность, ничего больше не произнося, в итоге раздалось тихое: — Не сплю. — Может быть, есть смысл поговорить? — Я увидела, что ты общаешься с ней, — наконец, она произнесла то, что ее так беспокоило. — Чего? — он даже не сразу понял, о ком речь, постановка фразы звучала пугающе. — Чего-чего… — передразнила Настя. — Ничего. — Так, подожди, — Сергей резко поднялся с дивана. — Ты сейчас про Веру, что ли? Что ты имеешь в виду под «общаюсь» и под «увидела»? — Я имею в виду твой телефон, — она так и лежала на боку и спиной к нему. — Там зафиксировано, что ты звонишь ей вечерами. — Вечерами! — саркастично передразнил Жигунов и тут же пристроился к ней, балансируя на краю узкой кровати. — Ты что у меня вздумала устраивать сцены ревности? Проверяешь мой телефон? — Ты же знаешь, что у меня нет такой привычки. Это случайность. — Что тебя удивляет в том, что я звонил Вере? — в его голосе уже не было иронии. — Разве ты не знаешь, что у нас с ней осталось немало общих тем? — И вы предпочитаете обсуждать их ночью? — Настя! — Сергей не мог найти слов от изумления, прижался грудью к ее спине и обнял одной рукой поверх одеяла. — Не делай из мухи слона, очень тебя прошу. Еще не хватало, чтобы мы из-за этого ругались. Слышишь меня? — Просто я подумала… — она перевернулась на спину и посмотрела на него. — Подумала, что меня сейчас дома нет, тебе одиноко, я лишилась возможности уделять тебе внимание… Ты затосковал по бывшей жене и начал ей звонить. А потом будет, как тогда. В прошлый раз тоже с ваших разговоров всё начиналось. — Слушай, ты это дело брось! — возмутился Жигунов. — Сколько раз мне ещё нужно сказать, что у меня нет ни единого повода повторять, как ты говоришь, «прошлый раз»? Зачем вообще ты постоянно это вспоминаешь? — Прости, — прошептала Анастасия, виновато отведя взгляд. — Не знаю, честно, не знаю, как долго это будет продолжаться… Но пока я ничего не могу с собой сделать, это постоянно крутится в моем подсознании, а иногда и в мыслях… — И ты еще пыталась избежать моих расспросов? Настя, о таком просто необходимо высказываться. — Не хотелось, чтобы ты счел меня помешанной… И правда, это мои личные заморочки, с которыми мне надо справляться самой, а не устраивать разборки… — Милая, это не твои личные заморочки. Это наша общая проблема, которая меня волнует ничуть не меньше, — Сергей чуть приподнялся над ней, опираясь на согнутую в локте руку. — Я не успокоюсь, пока ты не перестанешь видеть в Вере соперницу. — Сложно это, Сереж, — Настя, не моргая, смотрела в потолок. — У мужчин всё как-то проще. Она всегда будет твоей бывшей женой, к которой ты не раз возвращался. И от меня уходил в том числе. Как это выбросить из головы? Вот как? Я понимаю, что Вера в этой истории пострадала куда сильнее, ты дважды предал ее, а я дважды стала твоей сообщницей… Но зеркальность ситуации тоже имела место быть. — Забудь, я умоляю тебя, забудь! Достаточно себя мучить! И меня заодно обрекать на очередные муки от чувства вины… — Сергей вдруг кинулся к ней, обхватил ладонями щеки и стал покрывать ее лицо короткими поцелуями между каждой из фраз. — Я люблю тебя! Этого мало? Я хочу прожить с тобой до конца своих дней… Хочу скорее взять на руки нашего сына… Хочу назвать тебя своей женой. И ты всё это прекрасно знаешь сама! Откуда опять какие-то сомнения? — Ну всё, все, перестань… — она зажмурилась, пряча глаза от его вездесущих губ. — Прекрати, Сережа… Я с тобой пыталась поговорить серьезно. — А в каком месте шутил я? — он отстранился от нее, но так и продолжал держать ее лицо в своих ладонях. — Ты перебарщиваешь с эмоциями. Не нужно сейчас. — Понятно, — он тяжело вздохнул и медленно, словно нехотя, встал с ее постели. — Не нужно — так не нужно. Я был с тобой искренен. — Я знаю, Сережа, я всё знаю… — она сдвинула брови, явно собиралась заплакать. — Просто…просто слишком много всего и сразу. Я думала, что справлюсь, но, кажется, слишком себя переоценила. И эти гормональные скачки просто с ума сводят… Как ты еще меня терпишь? — По-моему, я только что объяснил тебе это. — Обними меня, — неожиданно попросила Настя. Его не нужно было долго ждать — Сергей сделал пару широких шагов и уже через две секунды крепко прижимал ее к себе. Спустя еще несколько мгновений она расплакалась, уткнувшись носом ему в плечо. Он молча пережидал этот очередной всплеск эмоций, понимая, что никакими словами ее сейчас не успокоить. — Скажи, что всегда будешь со мной… — выделяла она сквозь слезы. — Буду. Всегда буду с тобой, — он шептал над ее ухом, целовал в мокрые щеки, слегка раскачиваясь с ней из стороны в сторону. — Скажи, что с нами ничего не случится… И с ним…с нашим сыном… — Не случится, любимая, ничего не случится. Только хорошее. Мы это заслужили. — Господи, как же хочется, чтобы…чтобы скорее пролетели эти месяцы… Как хочется… — Зачем торопить время? Пусть все идет своим чередом. Ждать его — это тоже прекрасно… — Я просто боюсь…очень боюсь… — Не надо ничего бояться. Не передавай ему свое настроение. Все эти твои страхи не приносят никакой пользы — ни тебе, ни ему. Ни мне, в конце концов. Ну же, девочка моя, успокойся, прошу тебя, успокойся… Настя продолжала шептать что-то бессвязное, хвататься за него с такой силой, словно от этого сейчас зависела её жизнь. Всхлипы постепенно затихали, но дыхание не становилось ровным. Оно участилось совсем по другой причине. От близкого контакта тел, от громкого прерывистого шепота, от этого внезапного уединения возбуждение охватило обоих. Они и сами не поняли, как перешли к поцелуям — глубоким, жадным, практически непрерывным. И только в тот миг, когда Сергей снова оказался над Настей, одной рукой удерживаясь на весу, а другой — поднимая полы ее ночной сорочки, она внезапно вскрикнула: — Сережа, нет! Она смотрела на него почти с мольбой, тяжело дыша и неосознанно облизывая воспаленные губы. Ее ладони с силой уперлись ему в грудь, не позволяя приблизиться. — Боже… — он вдруг пришел в себя от охватившей его страсти. — О, черт… — Так Боже или черт? — Настя рассмеялась сквозь шум своего дыхания. — Прости, я… — он лег на бок рядом с ней. — Не знаю, как это произошло. Ты своими просьбами меня довела окончательно… Если бы ты сейчас меня не остановила, мы бы…мы бы могли поступить очень неразумно. — Всю жизнь мечтала заняться любовью на больничной койке, — она продолжала веселиться. — Тебе смешно! — раздался обиженный голос. — И вообще лучше не произноси больше это словосочетание. В моем присутствии так точно. — А, то есть, в присутствии других можно? — Настя! — Всё, все, я молчу, — она вдруг придвинулась к нему ближе. — И довольно уже тут страдать. — Что ты делаешь? — удивился Сергей, когда увидел, что ее руки тянутся к его бедрам. — То, что хочется, — Настя заговорщицки ему подмигнула. — Нет, подожди, не надо! Тебе еще вчера даже вставать не разрешали, а тут… Настя, перестань, Настя… — Мне это уж точно не навредит! — она быстрым движением избавила его от нижнего белья. — И вообще, что это с тобой? Не помню, чтобы ты когда-то добровольно мог отказаться. — - Сумасшедшая ночка… — прошептал Сергей, и это были его последние связные слова, прежде чем их сменили тихие стоны наслаждения, которое ему дарила Настя.